Возвращение Дракона (СИ) - Доброхотова Мария - Страница 21

— Да. И у меня к нему срочное послание.

— Правда? — Марго скривила губы в презрительной усмешке. — Вот только он сейчас сидит у постели больной жены, и твои капризы неуместны. Тебе следует знать своё место.

Она собралась было пройти мимо, но Таня схватила её за тонкое запястье. Тело её среагировало быстрее, чем разум, и стоило бы действовать иначе, но сделанного уже нельзя было вернуть. Марго возмущенно ахнула, и тут же рядом с Таней оказался охранник и положил руку на плечо.

— Отпустите её, тэссия. Не заставляйте меня применить силу.

Таня же проговорила в лицо Марго, выделяя каждое слово:

— Передай Денри: Менив собирается прыгнуть с водопада. Запомни, это вопрос не отношений, а политики. Ты же умная женщина, иначе Денри не потерял бы от тебя голову.

Марго смотрела на Таню с высоты своего роста, и в глазах её презрение сменилось лёгким любопытством.

Рука на Танином плече сжалась сильнее.

— Тэссия…

— Всё в порядке, — Марго вырвала запястье, и Таня не стала её удерживать. — Спасибо за вашу помощь, но мы всё решили с этой девушкой.

— Я буду ждать здесь! — выкрикнула Таня, но Марго быстро покинула холл и не обернулась.

С серого неба валил снег, редкий, сухой и неприятный. Облака опустились так низко, что башни небоскрёбов проткнули их мягкие брюха. Таня стояла у панорамного окна, заложив руки за спину, и смотрела на площадь, покрытую снегом, словно ковром. За её спиной стоял охранник и бдительно следил, чтобы девица не наделала больше глупостей.

— Менив! Бурунд тебя раздери… Зена!

Голос Денри нельзя было спутать ни с одним другим. Несмотря на их отдаление, при звуках его на душе неизменно становилось теплее, и Тане её положение уже не казалось таким страшным.

— Дэстор Огрес! — она протянула руку и дождалась, когда его пальцы сожмут ей локоть.

Марго следовала за ним по пятам. Она смотрела прямо и зло, следила за каждым движением Денри и Тани и видела знаки, о которых Таня сама не догадывалась. Когда Денри повёл её в зимний сад, подальше от чужих ушей, Деттери тенью последовала за ними.

— Что случилось? — он говорил тихо, сохраняя равнодушное, едва ли не неприязненное выражение на лице на случай, если за ними следили. Таня отметила, что её друг явно получал удовольствие от придворных игрищ.

— При Марго можно? — спросила она. Деттери тут же прерывисто вдохнула, напоминая о своём присутствии и крайнем возмущении.

— Да. Она полностью на моей стороне.

Таня пожала плечами:

— Под твою ответственность. Проблема вот в чём. Лекнир вызвал меня, ждёт сегодня в храме Единого. Нас с Мангоном не было в Илибурге четыре дня, и мы не успели обсудить легенду. Не думали, что она вообще понадобится. И теперь, что бы я ни сказала, стоит Лекниру проверить…

— Он сразу поймает тебя на лжи, — закончил Денри.

— Именно. Мне бы посовещаться с Мангоном, но я не могу прорваться к его апартаментам. Охрана у него — настоящие звери, — закончила Таня несколько обиженно, вспоминая свои унижения.

— Это после нападения. Тогда стражник открыл дверь Лойсе Доске и сбежал, помнишь? Его, кстати, нашли. Мёртвым. Пытался бежать к южной границе, где сейчас сражения. Может, хотел сбежать из страны, а может, затеряться на приграничье под шум. Никто не знает. В любом случае, кто-то его нашёл раньше нас. И меня очень-очень злит, что у каких-то оборванцев лапы длиннее, чем у меня, — под конец голос Денри стал низким, задрожал от плохо скрываемого раздражения. И в этот момент Марго встала вплотную к ним, так близко, что Таня явственно почувствовала запах её дорогих духов, и спросила:

— Вы уезжали с Мангоном вдвоём?

Таня испуганно посмотрела на Денри, а тот лишь кивнул: ну же, отвечай.

— Да.

— И куда, ты нам не скажешь?

Таня почувствовала, как раскраснелись щёки то ли от стыда за подозрения, то ли от реальных воспоминания, но ответила вполне твёрдо:

— Нет. Это секретное дело.

— Хорошо. У Мангонов на западе было имение, за Стерлицей, если я не ошибаюсь. Летняя резиденция, но с восстания её не поддерживают в жилом состоянии. Слуг там сейчас нет. Ты можешь сказать, что вы ездили туда. Кажется, ваши отношения вполне позволяют такому случиться, — закончила Марго лукаво.

— Наша легенда, — с нажимом проговорила Таня, — это позволяет.

— Денри, мы сможем найти свидетелей, которые якобы заметили экипаж Мангона? Полагаю, у нас есть не больше двенадцати часов, чтобы всё подготовить и помочь твоей маленькой шпионке не попасться.

Деттери была великолепна, подумалось Тане. Она с досадой отметила изящную плавность движений, и хитрый взгляд из-под полуопущенных ресниц, и тёплую мягкость в голосе, с какой наставницы говорят со своими несмышленными ученицами. Таня вдруг почувствовала себя маленькой девочкой, которой старшие дядюшка с тётушкой помогают выпутаться из неприятности. Одними словами да парой жестов Марго низвергла Таню с места соперницы на место младшей сестренки, неразумной девочки, которая, конечно, не могла соперничать с прекрасной старшей подругой. Пылая возмущением, Таня сказала:

— Мы уезжали из города на тверамобиле от поместья Сен-Жана. Думаю, можно начать оттуда. Хорошая ложь должна строиться на правде, ведь так?

Марго посмотрела на неё с умилением:

— Денри, какая смышлённая у тебя шпионка! Не переживай, мы всё сделаем. И доложим Мангону, чтобы он тоже был в курсе нашего маленького плана.

Храм преображался. Он рос и ширился, вправо и влево от него разлетелись крылья колоннад, а мастера приступили к двум башенкам с высокими куполами. Замысел архитектора, до этого не ясный илибуржцам, понемногу стал угадываться в легких конструкциях, в пьедесталах под будущие скульптуры, в тонком каменном кружеве, что начало окутывать храм под умелыми пальцами мастеров. Ничего подобного жители раньше не видели, если только не посещали далёкую солнечную Талию, но на такое путешествие мало кто мог сподобиться. В отличие от святилищ Великой Матери, тёмных, мрачных, украшенных тонкой острой резьбой и фигурами драконов, храм Единого казался праздничным и воздушным. Он напоминал лебедя, что сел посреди Илибурга и решил вздремнуть. Таня вошла через высокие двери в зал — шаги гулко раздавались в полупустом храме — и замерла от восторга. Над ней разлилась яркая лазурь, по которой плыли безмятежные бело-розовые облака и летели бесчисленные птицы, каждая выписанная с таким умением и тщанием, что казалось, она вот-вот сорвётся со стены и вылетит в окно. Простые стёкла постепенно заменяли на мозаичные витражи, и свет, проходя через них, рисовал на каменном полу разноцветные картины.

В храме продолжались работы, но Таня застала обеденный перерыв. Некоторые художники остались на лесах и жевали свои куски хлеба прямо под сводами храма, посреди лазури и розовой легкости, но другие спустились и что-то жарко обсуждали, сбившись в группку.

— Доброе утро, — поприветствовала их Таня. — Не подскажете, где я могу найти дэстора Лекнира?

Художники, в основном молодые люди, не очень опытные, но способные лазать по лесам под самые потолки, переглянулись.

— Вам у мастера нужно спросить. Вон он, пишет Великий Сон. Мастер!

Художник, который в стороне от прочих поправлял одному ему ведомые огрехи в росписи, обернулся. Картина позади него изображала Единого, который медитировал на гигантском листе посреди озера, и изображённый мужчина, юный и благообразный, совсем не был похож на ехидного бога, что парил среди звёзд в компании Великой Матери. Он больше напоминал своего автора: в чертах написанного бога прослеживались тонкие черты урожденного ларишца, красивое лицо его оставалось безмятежным. Жослен самым бесстыдным образом писал Единого с себя.

— Мастер, тэссия хочет видеть Лекнира.

Мастер! Сердце радостно замерло, в горле запершило. Мог ли Жослен мечтать о таком тогда, шесть лет назад, когда он таскался за вздорным мастером Вашоном и пытался угодить его капризам? Теперь же он стоял посреди великолепного храма, фресками которого будут восхищаться тысячи людей, и его имя навсегда войдёт в историю Илибурга. Как бы Таня хотела видеть лицо старого мерзкого Вашона, когда тот узнает, как высоко поднялся его ученик! И от горьких мстительных мыслей она разом почувствовала себя лучше.