"Фантастика 2026-92". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Юркина Ирина - Страница 26

– Знаешь, а мне кажется, я придумал, что мы должны сделать, – начал он, улучив момент, когда Николай очередной раз дулся на всех, запершись в своих апартаментах.

– Для чего? – уныло отозвался юный великий князь.

– Для того чтобы твою пулю приняли в войсках.

– Мою?

– А чью же? Мою, что ли? Так мою никто и никогда не примет! Рылом я не вышел. А вот твою – шансы есть.

– Какие? Мы и так сделали всё, что могли. – Николай зло ощерился. – А они все восхищались. Слова всякие приятные говорили… и чего? Ненавижу!

– А вот этого не надо, – наставительно произнёс Даниил и продолжил наставительным тоном: – Кто хочет решить проблему – ищет возможность, кто не хочет – ищет причину её не решать.

– Кто это сказал?

– Сократ. – Ответ на этот вопрос бывший майор по случайности знал. Потому что на столе у начальника складов, на которых он служил, стояла табличка из плексигласа с данным изречением. И, кстати, не у него одного. Он такие две или три подобные встречал за время службы. У разных начальников.

Николай задумался.

– И что ты придумал? – спросил он спустя минуту уже более миролюбиво.

– Смотри: для того чтобы в войсках появились твои пули, их надо откуда-то взять. А откуда берутся обычные пули?

– Их делают.

– Как?

– Пулелейками.

– А кто делает пулелейки?

Николай завис. Потом медленно произнёс.

– Не знаю…

– Во-от, – удовлетворённо кивнул Даниил. – О чём я и говорю. И тут возникает два пути. Первый – выйти на тех, кто делает пулелейки, и как-то заставить их переделать таковые под наши… то есть твои пули. Потому как если пуль в войсках нет – ничего не выйдет… Можем мы это сделать?

– Да откуда я знаю?!

– Тогда есть второй путь. Твоя ж матушка-«государыня» попечительствует над всеми воспитательными домами?

– Ну да.

– Так вот – надобно попросить у неё сделать при Санкт-Петербургском воспитательном доме мастерские, где и организовать производство таких пулелеек. Их же много надо. Во-первых, как говорил Матвей Иванович, у нас в армии ружья да фузеи аж двух десятков разных калибров. И под каждый нужно как минимум одну пулелейку.

– Почему как минимум?

– Дык а ты знаешь, на сколько пуль её хватает? Может, там тысячу отольёшь – и всё. В ремонт. Либо под замену. Или три тысячи. Да даже если и больше – в роте, почитай, полтораста стволов, сколько они за один бой пуль выстрелят? Даже если по десять – уже полторы тысячи пуль улетели. А сколько таких боёв?

– Ну да, может, – согласно кивнул Николай, чьи глаза уже разгорались азартом.

– Во-от. Так что на каждую роту минимум одну. Но, скорее всего, – больше. Потому что, опять же, в роте могут быть разные ружья. Разного типа. Или даже если и одного – но с разным износом. Так что по бумагам калибр вроде как один – а фактически разный… То есть пулелеек точно нужно не одну, а больше. Умножаем на количество рот… Никак нам без своих мастерских не обойтись!

– Точно – сейчас же бегу поговорю с maman, – произнёс Николай, вскакивая на ноги.

– Стоп! – заорал Данилка. – Опять всё испортить хочешь?

– Чёй-та? – набычился Николай. По-русски он говорил весьма простонародно, поскольку на этом языке общался, почитай, только с Данилкой. А у того подобное обращение проскальзывало автоматически. Видимо, остался некий рефлекс от прежнего хозяина тела… Хотя он с ним боролся. И даже преуспел. Но Николай с Михаилом простонародных словечек всё равно нахвататься успели.

– А той-та, – слегка поддразнил великого князя бывший трубочист. – Если бы ты вот так же к брату-государю помчался, когда нам Матвей Иванович категорически запретил дальше твоей пулей заниматься – что бы было?

– Ну-у-у… ничего. Просто повелел бы maman с Матвеем Ивановичем слушаться – да и всё на том.

– То-то и оно. Вот и тут надо всё продумать и момент подгадать. Когда твоя матушка благосклонно к нашему предложению отнесётся. Плюс сами пулелейки – ещё не всё. Ежели мы их просто изготовим и по ротам разошлём даже с самым грозным письмом – их просто засунут в дальний угол, да и забудут, куда положили.

– Чёй-та?

– А то, что надо войскам ценность этих пуль доказать.

– Так мы же уже доказали? Вон как все расхваливали и восхищались!

– Кто все – свита?

– Ну-у-у… да.

– Так где войска, а где свита? – ухмыльнулся Даниил. – Не-ет, ваше высочество, то, что мы свите показали – надобно в каждом гарнизоне повторить. Ну или как минимум в самых многочисленных – в Санкт-Петербургском, Московском, на юге… и так далее. Да пригласить на эту «показуху» побольше офицеров, а то и унтеров. Чтобы своими глазами всё увидели и руками пощупали. Тогда только толк и будет!

– Как ты сказал – показуху? – удивился Николай. А потом радостно улыбнулся. – Так и сделаем!

– Обязательно! – кивнул Даниил. – Если, конечно, ваше высочество не будет ходить по дворцу опустив нос и на всех злиться. Тем более что для «показухи» у нас благодаря Кутайсову уже всё отработано. Достаточно вытребовать ту роту измайловцев, что уже подготовлена, – и вперёд по гарнизонам. Готов к путешествию-то?

– А то! – восторженно выдохнул Николай.

– Ну тогда давай думать, как к твоей матушке с идеей подкатывать будем.

– Под как? – удивился Николай. М-да… что-то бывший майор расслабился. Словечки из будущего попёрли. И это ещё хорошо, что он того языка, на котором внуки разговаривали, не знает. Всякие там «кринж», «краш», «мэйт», «свайп» и всё такое. А то вообще бы спалился…

Мастерские при Воспитательном доме, оказывается, уже были, но запустить их работу в нужном направлении удалось только через три месяца. Несмотря на то что Данилка с Николаем не только продумали, но и прорепетировали разговор, а также подгадали момент, когда «государыня» находилась в наиболее благодушном настроении, – первой её реакцией был отказ. Слава богу, не категоричный – а то шансов совсем не осталось бы… маменька просто отмахнулась бы и велела Николаю не забивать себе голову подобными вещами и прилежно учиться. Так что потребовалось ещё несколько «подходов», прежде чем им удалось-таки попасть в Воспитательный дом и ознакомиться с мастерскими. Ну что сказать… лучшее, что можно было сказать об этих мастерских, – это то, что они были. Всё остальное было матерным. Во-первых, здесь почти не было не только станков по металлу, но и обыкновенных слесарных верстаков. Основной станочный парк представляли станки по дереву. Инструментарий тоже был заточен под это направление. Зубил, напильников, ножовок по металлу и кусачек практически не имелось. Набор инструментов был представлен в основном долотами, стамесками, рубанками, фуганками да коловратами и всем таким прочем. Кузня так же была оборудована весьма скудно. Вагранки же не было совсем… Плюс контингент Воспитательного дома оказался тот ещё. Как выяснилось, в Воспитательном доме оставляли только самых болезненных и квёлых деток, а наиболее здоровых передавали на попечение государственным крестьянам. Так что особенных мастеров тут не водилось… Отчего юные великие князья вновь впали в уныние, и Данилке пришлось вспоминать все армейские приёмы мотивирования подчинённых на великие свершения. Ну, с учётом того, что он и близко не был для мальчишек командиром.

Однако мало-помалу дело наладилось. Николаю удалось убедить матушку расширить и переоснастить мастерские, в чём значительно помогло то, что она и сама не брезговала поработать на станках, а затем, месяца за полтора, получилось разработать пулелейку со сменными губками, выдающую с одной заливки по четыре пули приемлемого качества. После чего юные великие князья совместно провели очередную сложную интригу, закончившуюся разрешением императора устроить после Пасхи новый показ расширительной пули войскам Санкт-Петербургского гарнизона, на которое были приглашены командиры дивизий, полков и батальонов не только из частей, дислоцированных в столице и ближайших окрестностях, но и из Ревеля, Новгорода и Гельсингфорса. Главным организатором, по старой памяти, опять был поставлен генерал Кутайсов, которого, кстати, тоже удивило то, что после столь успешного показа – а он реально был успешным, потому что по его итогам молодого генерала даже наградили, – всё намертво встало. Так что он с удовольствием воспользовался полученным предложением и снова деятельно принялся за работу.