"Фантастика 2026-92". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Юркина Ирина - Страница 27

В процессе подготовки выяснилась одна шокирующая подробность – оказывается, едва ли не главным тормозом в продвижении новой пули стал лично воспитатель великих князей, не поленившийся посетить практически всех, от кого зависело это самое продвижение, и убедить их в том, что и матушка-«государыня», и сам император вовсе не заинтересованы в продвижении данной пули в войска и что весь состоявшийся показ – всего лишь этакая игра, которую император разрешил из жалости к младшему братику… Зачем он это сделал – оставалось загадкой. Разъярённому Николаю, прискакавшему к воспитателю разбираться с подставой, тот что бы то ни было объяснять отказался, заявив, что сделал это исключительно для их с братом пользы, а чем закончились разборки с участием «государыни» – братьям никто не сообщил. Но отношения между юными великими князьями и их воспитателем это испортило напрочь. На «триумвирате», состоявшем из Николая с Михаилом и включённого в его состав волей великих князей Данилки, было решено на этот раз воспитателя не прощать и воздать ему сторицей… Что выразилось в том, что Матвею Ивановичу при каждом удобном случае поминали «предательство русских воинов», которых в результате едва не увенчавшихся успехом действий генерала «точно погибло бы куда более, чем станет ныне». А начавшиеся через некоторое время попытки генерала хоть как-то объяснить свои действия – напрочь отвергались.

Как бы там ни было – новое представление благодаря энергичности Кутайсова прошло отлично. Без дураков. Даниил оценил это не столько по вполне себе ожидаемым восторженным отзывам, но и по тому, что после окончания действа молодого генерала окружило множество офицеров, интересующихся тем, где можно приобрести пулелейки на новые пули и нельзя ли как-нибудь вытребовать себе в полк несколько унтеров-измайловцев в качестве инструкторов для их освоения. Подобное было тем более лестно, что подобный интерес выказывали офицеры победоносных полков, буквально вот только что разгромивших давнего врага России – Швецию… Вернее, формально война пока ещё не была закончена – переговоры о мире ещё шли вовсю, – но боевые действия практически прекратились.

После чего Николай с Михаилом были официально приглашены на аудиенцию к императору, который выразил им своё благоволение. Ну а Николай, воспользовавшись этим, подсунул брату-императору план по продвижению пули в войска. Так что дело мало-помалу пошло…

В июне Николаю с Михаилом после очередной серии интриг, в которых они с помощью Данилки уже немного наблатыкались, удалось получить у maman разрешение отбыть с ротой измайловцев и генералом Кутайсовым на представление новой пули, которую все уже потихоньку начали называть «николаевской», войскам московского гарнизона. Поначалу «государыня» и слышать об этом не хотела, но когда мальчишки взамен пообещали прекратить третирование генерала Ламздорфа, который к тому моменту уже дважды обратился к государыне с прошением об отставке со своего поста воспитателя юных великий князей – так его достала устроенная ими травля, – она слегка пошла на попятный, заявив, что травлю Матвея Ивановича они прекращают немедля, она же взамен оставляет решение на волю сына-императора. Императора же удалось убедить аргументом, что успех сего деяния работает на заметное повышение авторитета семьи императора в глазах общества. Мол, даже её юные представители горячо радеют за державу и не покладая рук трудятся над всемерным возрастанием её силы и могущества. Потому как то, чем заканчивается неприятие императора обществом, всей их семье намертво впечаталось в память на примере их собственного отца.

Ну а к августу Николай с Данилкой добрались до Дунайской армии. Контрабандой. Поскольку изначально Николаю с охраной, в качестве которой выступали те самые измайловцы, разрешено было доехать только до Киева и не верстой южнее. Но при подъезде к Калуге у генерала Ламздорфа прихватило почки, вследствие чего он был вынужден прекратить путешествие и остановиться на лечение, а молодого Кутайсова в Киеве получилось склонить к авантюре. Несмотря на то что Матвей Иванович по-прежнему исполнял обязанности воспитателя и братья действительно прекратили его травлю, восстановить прежний авторитет в глазах своих воспитанников он так и не сумел. Так что во время путешествия до Москвы и организации показательных стрельб именно Николай играл во всей их многочисленной команде первую скрипку, лично обсуждая все проблемы с Кутайсовым, а также пару раз отдав измайловцам приказы напрямую, минуя Ламздорфа, который вроде как был назначен главным. И генерал-лейтенант это проглотил… Но только в отношении старшего из братьев. Михаила, несмотря на все его жуткие страдания и горячие просьбы, отправили домой. Везти к воюющей армии сразу двух юных великих князей Кутайсов отказался категорически.

– Та-да-дах! – отгремел последний залп, и генерал Багратион, благосклонно кивнув, двинулся к мишеням, даже не дождавшись команды поручика:

– Ружья – на руку! От мишеней отвер-тай! На пле-чо! – Ну а за ним устремилась целая свита генералов и офицеров.

Когда вся эта толпа добралась до последней линии мишеней, расположенной на дистанции в пять сотен шагов, Багратион придирчиво осмотрел их, после чего удовлетворённо кивнул и повернулся к Николаю, скромно стоявшему слева от него.

– А знаете, ваше высочество, вы не совсем правы – стрельба на столь дальней дистанции, по моему мнению, также имеет смысл. Особенно с таким превосходным результатом.

Николай с достоинством поклонился.

– Я весь внимание, ваша светлость! С удовольствием выслушаю мнение столь прославленного полководца. – За время путешествия Данилке пришлось несколько раз делать внушение своему «хозяину», которого на почве «победы» над воспитателем слегка занесло. Причём один раз дело дошло до того, что Николай, разозлившись, сказал, что велит продать его в деревню… На что Даниил молча собрал вещички, оделся и уже через час предстал перед «хозяином» в лаптях и с котомкой, сообщив, что готов к отправлению. И Николай, остынув, дал заднюю, позволив теперь уже Данилке дать юному великому князю почувствовать на собственной шкуре, что такое «итальянская забастовка» и с чем её едят. Два дня подряд Николай буквально «прыгал козликом» перед своим слугой, который невозмутимо чистил туфли, одежду, заваривал кофе, перестилал постели и-и-и… молчал. Ни сказок на ночь. Ни рассказов и бесед днём. Ни жарких обсуждений по вечерам. Ни-че-го. Обычный слуга-крепостной вместо товарища по играм и соратника по мечтам и планам. Пусть пока ещё наивно-детским, но таким удивительным. И, как выяснилось, удивительными их делал именно вот этот крепкий, жилистый крепостной… А потом они помирились. И Данилке удалось убедить своего «хозяина» поумерить пыл и вместо надменности и высокомерия, на которые он начал срываться, демонстрировать любым своим собеседникам максимально доброжелательное внимание и готовность слушать.

Багратион довольно улыбнулся. Ну так доброе слово и кошке приятно, а тут хоть и сопляк ещё, но всё равно – принц крови! Ну если европейским манером обозвать.

– Дело в том, что при сближении с противником огонь обычно ведут две, ну максимум четыре первые шеренги. Потому что весь остальной состав подразделения его не видит. А также потому, что выстрелы из глубины строя могут поразить своих же солдат. У вас же, при стрельбе на дальность в пятьсот, а то и четыреста шагов, стволы пехотных ружей задраны вверх настолько высоко, что впереди стоящие ряды не будут никак задеты. Потому что и факел выстрела уйдёт вверх, и пули будут лететь по весьма крутой траектории. И хотя точность стрельбы из задних рядов будет весьма невысока, но эффект всё равно будет. Особенно если учесть, что пули на противника так же будут падать сверху по весьма крутой дуге, то есть в качестве цели у них будут не невысокие полосы его передних шеренг, которые к тому же видят только те солдаты, что стоят в голове батальонной колонны, а вся колонна вражеского батальона на всю её глубину.

– Это… очень ценное замечание, – быстро сориентировался Николай. – Не будете ли вы возражать, если я сошлюсь на вас как на автора данного предложения в «Наставлении по стрельбе расширительной пулей», которое я сейчас редактирую? – Данилка, как обычно стоявший за левым плечом Николая, едва заметно удовлетворённо кивнул. Его школа! После того как манеры Николая удалось откорректировать в нужную сторону, авторитет юного великого князя начал расти завидными темпами. Очень у многих людей, которые были не только признанными авторитетами в своей области, но и сами по себе являлись весьма влиятельными и опытными, сложился образ великого как «благонравного и весьма достойного юноши, внимательно прислушивающегося к советам умных людей». Данилка слышал подобную формулировку собственными ушами. Ну, когда раздувал самовар сапогом за задах палатки… И это был ещё один и очень положительный итог текущего путешествия. Причём по значению для будущего императора он едва ли не превосходил всю эту эпопею с пулей.