"Фантастика 2026-92". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Юркина Ирина - Страница 303

— Ты что, всю ночь наглаживался?

— Не всю, но некоторое время пришлось потратить на внешний вид... Тебя Рымолов приглашает на совещание.

В этот момент на кухню в тонком халатике вышла Любаня. По ее виду каждый понял бы, что она счастлива, что на душе у нее царит покой и что она верит — так будет всегда.

— А завтрак? — спросила она. — Здравствуйте, Квадратный.

— Привет, — улыбнулся старшина. Он откровенно залюбовался, но это было такое любование, что Ростик не ощутил ни грана раздражения, наоборот, он тоже был счастлив и немного горд.

— А вот завтракать, кажется, придется в обед.

— Тогда я тебе вчерашнюю лепешку медом намажу, — решила Любаня.

Лепешки в последнее время мама научилась печь как настоящая азиатская женщина — мягкие, душистые, вкусные... А мед всегда был медом, даже в Полдневье. Выпив кружку молока и захватив лепешку, Ростик почапал за старшиной.

— Слушай, к чему такая спешка? — спросил он, жуя на ходу.

— Сам не знаю, я зашел в Белый дом случайно, а они подняли крик, чтобы я тебя тащил хоть на аркане.

— А зачем?

Квадратный пожал плечами:

— Поживем — увидим.

Заседание было уже в самом разгаре, когда они проскользнули в кабинет. Ростик и не подозревал, что он так заспался. Впрочем, зато отдохнул так, что хоть в новое путешествие отправляйся. Вот только с Любаней толком полюбезничать не удалось, ну да это дело никуда не убежит, будет еще время.

Проблема оказалась в самом деле нешуточная. Когда Ростик вникнул в то, что говорилось и как говорилось, он понял, зачем их, кажется, пригласили.

— А я все-таки считаю, что строить настоящие укрепления по периметру наших пахотных земель — необходимо, — горячился неизвестный Ростику дедуся в кошмарном кожушке, который он не снял даже в кабинете Рымолова. — Вы сами подумайте, люди выйдут в поле, начнут пахать и сеять... Как вы обеспечите их безопасность? А после войны с кузнечиками, после саранчи этой треклятой — да они же попросту боятся! И правильно делают, мне тоже страшно бывает. Как на холм взберешься, по сторонам посмотришь в даль эту бесконечную...

— Погоди, Корней, — прервал его Рымолов. — Понятно, после этих войн в поле неуютно. Но пахать-то надо. Сеять тоже надо.

— Надо, кто спорит! Но ты сам посмотри, Андрей Арсеньич! На город нападений было — раз-два, и обчелся. А в поле почитай кажную бригаду потрепали. А кого и вовсе... тю-тю, на тот свет отправили.

Ростик заметил, что у стеночки сидит теща, непривычно тихая и спокойная. Он подсел к ней, наклонился.

— Доброе утро. Кто это?

— Наш всеобщий кормилец, Корней Усольцев, — отозвалась теща Тамара. — Был председателем совхоза, теперь вот новый крестьянский вожак.

— Чего он хочет?

— Чтобы вокруг всех пахотных земель построили укрепления и ввели круглосуточную охрану его бригад.

Квадратный чуть слышно свистнул.

— Ну дает! Да где же мы столько народу возьмем?

— О том и речь, — вздохнула теща.

— Ну, положим, в городе потери не меньше оказались, а может, и больше. Концентрация людей — палка о двух концах. — Рымолов подумал. — Значит, так. Строить дома твоим деревенским будем по новому принципу, чтобы могли от саранчи отбиваться. И чтобы с легким наскоком насекомых сами справились. Почти как замки, крепости даже... Илья Самойлович, — обратился он Кошеварову, — нужно будет дать распоряжение нашим инженерам, пусть сотворят типовой проект укрепленной фермы.

— Что? — В горле Усольцева что-то пискнуло. — Какие фермы? А как же коллективный принцип ведения хозяйства? Да вы что, товарищи?!

— Коллективный принцип остался на Земле. У нас тут земли — не измерить. Всю контролировать невозможно. Следовательно, — Рымолов сделал паузу, — выбираем американский фермерский тип развития.

— А захотят ли? — спросил осторожненько бывший редактор «Известки» Наум Вершигора.

— Когда поймут, что это выгодно, будут в очередь стоять в регистрационный отдел, — твердо сказал Борщагов. — Теперь так. Стражников пустим по периметру наших земель, это обязательно. Но вообще-то нужно ориентировать крестьян на совмещение сельхозработ и охраны своей территории. Казаки тем и раздвинули пределы России, что умели работать с оружием на ремне. А настоящие крепости мы сейчас строить не сможем, ни людей, ни транспорта, ни прочих ресурсов нет. Да и не ясно, какой от них прок будет.

— Я не понимаю... — начал было Усольцев, но Рымолов его оборвал:

— А ты у людей спроси, может, они тебе объяснят? Может, они уже поняли?

— Хорошо, с крепостями — пусть будет, как ты решил. Но как же урожаи продавать? — выдвинул «железный» тезис бывший директор совхоза. — Ведь совхоз не просто так, он гарантированно скупал полученные продукты — зерно там, мясо, птицу...

— Гноили вы и зерно, и мясо, — легко, как бы невпопад сказал Кошеваров.

— Да, это было, — поддержал его Рымолов. — А что касается фермеров... Обязательные поставки в счет налогов, субсидий и всяких предварительных вложений — отдай. А остальное — пусть везут на рынок. Что понравится, то люди и купят.

— Ну, привезет он, а платить чем? — хитро прищурился Усольцев.

— Нет, подождите, — подала голос теща Тамара. — Товарищи, вы понимаете, что это... Практически это введение частной собственности?

— На землю — да, — сурово и жестко ответил Рымолов. — Иначе мы сейчас, с нашими ресурсами, продуктов питания за короткий срок не получим.

— А как же бедные — богатые? — подал голос и сидящий где-то совсем близко от стола Председателя лейтенант Достальский.

— Не будет у нас мироеда на деревне, — твердо ответил Рымолов. — У нас земли — неограниченное количество. Хочешь работать — паши, зарабатывай, богатей. Кулаки классического, эксплуататорского типа физически — в силу специфики Полдневья — появиться у нас не могут. Поэтому...

— Нет, погоди, — снова вмешался Усольцев. — А платить-то все-таки чем будешь?

— Пока я предлагаю старые деньги оставить в обращении. А со временем, может, какие-нибудь ракушки приспособим, жемчужинки, патроны или еще что-нибудь...

— Патроны распылять не дам, — быстро проговорил Достальский. — У них другая цена — в бою.

— Согласен, согласен, — устало кивнул Рымолов.

Он оглядел собравшихся в его кабинете десятка три людей. Многие выглядели усталыми, почти у всех темнели круги под глазами. Решать нужно было очень многое — практически требовалось заложить принципы цивилизации людей в Полдневье. И спать получалось мало, в любом случае — недостаточно.

Ростик почувствовал себя немного воришкой, который вздумал было сегодня устроить праздник с отсыпанием под завязку, сытным завтраком, милованьем с женой... Он сел прямее. В комнате царило молчание. Наконец Кошеваров помялся и произнес:

— И все-таки, Андрей Арсеньич, мы когда-то вступали в партию... Не могу, не понимаю, почему так вот сразу?

— Мы находимся, — Рымолов вздохнул, — у крайней черты нашего материального производства. Мы стоим на развалинах всех прежних условий труда, системы распределения, отношений собственности. Практически, если мы сейчас не начнем строить новые отношения, мы развалимся и превратимся в бродячее племя без города, без корней, с самыми дикими манерами... Пока нас не уничтожат окончательно. Но есть возможность все перестроить и начать подъем. Из этой нынешней, самой нижней точки нашей человеческой цивилизации тут, в Полдневье, можно подниматься, и богатеть, и присоединять все новые и новые земли, находить союзников... Развиваться, одним словом. — Рымолов помолчал. — Такова дилемма... Думаю, ни у кого не должно быть сомнений, что именно в нашей ситуации следует избрать. Как мы избавились от прежней, весьма бестолковой администрации, так мы должны сбросить заблуждения — другого слова не подберу — нашей земной, увы, тоже не весьма благополучной истории.

— Нижняя точка... Дилемма... Развитие, — пробурчал Усольцев. — Я так скажу, если деревне будет хорошо, тогда я с вами, Арсеньич. Если все опять превратится в говорильню да голод наших ребятишек зажмет — тогда уволь. Хоть цыганом стану, а людей своих от тебя сведу.