"Фантастика 2026-92". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Юркина Ирина - Страница 304

Он встал и, ни на кого не глядя, широкими шагами вышел из кабинета. Рымолов проводил его печальным взглядом исподлобья.

— Заседание, как я понимаю, закончено. Новый курс нашей администрации я, как мог, объяснил. Давайте работать...

Ростик вышел от Рымолова вместе со всеми. Он не очень понимал суть происшедшего, но чувствовал, что тут многое придется еще уточнять и обдумывать. И потому ни в чем не был уверен. Квадратный посмотрел на небо и спросил:

— Так зачем нас вызвали, не понял?

— Он думал, что разговор пойдет по-другому, — пояснил Ростик.

— А... Ну, тогда... Слушай, а что такое дилемма?

— Это когда одна проблема имеет два решения. Но они противоречивы.

— Так, объяснил... — хмыкнул старшина. Впрочем, обиды в его голосе не было. — Ты куда сейчас?

— Давно хотел на аэродром заскочить, посмотреть, как там у Кима дела.

— Это кореец такой, узкоглазый, да?

— Он мой друг, — пояснил Ростик. — С детства.

— Ладно, я тогда, пожалуй, на конюшню. Там эти горе-шорники седла неправильно шьют. Потом на завод схожу, понравилось мне, как кузнецы работают — загляденье.

Забежав по дороге домой, Ростик обнаружил, что Любани, конечно, уже нет, выпил еще одну кружку молока с огромной лепешкой, еще толще намазанной медом, и пошел дальше.

Аэродром он услышал издалека. Самолетный двигатель просто вопил, то захлебываясь, то примолкая, чтобы сразу же взвыть еще отчаянней. Даже далекому от техники Ростику было ясно, что нормальный движок так неровно выть не может. Но что тому было причиной — некачественное горючее или неумелая сборка, он, конечно, не знал.

Выйдя из рощицы голых еще деревьев, он увидел ангары, пяток бараков и чуть в стороне полетную вышку, над которой бессильным мешком висел ветровой конус. Мотор гоняли на одиноком, крохотном самолетике, который то елозил себе по земле, то замирал, но взлететь не мог.

Приглядываясь к самолетику, Ростик перебрался через дощатый, полуобглоданный саранчой забор и зашагал было к полетной вышке, как вдруг откуда-то появились солдатики. Их было трое. Один из них очень воинственно крикнул:

— Стой! Стрелять буду.

— Я из города. — Ростик остановился. — Разведчик, иду к Киму, чтобы узнать возможность воздушной разведки.

Троих постовых раздвинул кто-то чуть более решительный. Это оказалась девушка в гимнастерке и с короткой, мальчишеской стрижкой, ее лицо показалось Ростику смутно знакомым. Девушка хмуро кивнула:

— А, Гринев, проходи. — Она обернулась к постовым: — Это Гринев...

Больше Ростик ничего не расслышал. Он благодарно улыбнулся девушке, но той его благодарность была как сапогу горчичник, и ему осталось только шагать дальше.

На краю поля расположились техники. Их было легко узнать по замасленным, как в кино, комбинезонам. Они о чем-то сдержанно переговаривались. Впереди всех стоял невысокий мужичок на деревянном протезе. Вместо комбинезона на нем был старый, лоснящийся на рукавах пиджак. Он курил какой-то зверский самосад, ядовитые клубы которого долетали даже до остальных.

Ростик подошел к ним незамеченным.

— Здравствуйте, — произнес он погромче. — Где я могу найти Кима?

Кто-то из техников оглянулся, но ничего не ответил. Ростик подождал, ничего не происходило. Все смотрели на бессильные старания маленького самолетика подняться в воздух. Наконец одноногий не выдержал:

— Хрен он взлетит с такой заправкой. Говорил же я, чтобы баки облегчил.

— Плохому танцору всегда... — начал было один из техников помоложе.

— Чушь, парень. С такой тягой даже я не взлетел бы.

— Ты, Серегин, — проговорил тот, которому не дали рассказать знаменитую байку про танцора, — свое уже отлетал. Ты бы вот их поучил.

— А я зачем тут второй месяц обретаюсь? — грозно спросил одноногий. Потом поднял голову и прокричал, надсаживаясь, в сторону полетной вышки: — Антон, скажи ему, пусть кончает это безобразие!

В окошке полетной вышки Ростик, к своему удивлению и радости, увидел Антона Бурскина. Тот был в чем-то черном на голове. Он кивнул и стал руками совершать странные движения перед собой.

Одноногий Серегин подошел к Ростику:

— Тебе кого?

— Я к Киму, — сказал Ростик. — Где я могу его найти?

— Сейчас он сам к нам приедет.

Самолетик развернулся на дальнем конце поля и покатил, уже, кажется, не надеясь взлететь, к ожидавшим его техникам. Когда он добрался, мотор пару раз чихнул и заглох окончательно. Кабина отодвинулась назад, и из нее стал выбираться Ким в летном шлеме. Был он зол до крайности.

Когда он спрыгнул с крыла на землю, Ростик позвал его:

— Ким, привет!

Ким заулыбался, слегка оттаяв, и пошел к нему навстречу:

— Рост, Ростище! Какими судьбами?

— Да вот, проведать решил. Давно собирался. — Он с уважением посмотрел на самолетик. — Как тут у вас?

Ким похлопывал Ростика по плечу, но после последнего вопроса его губы напряглись, улыбка исчезла. Он оглянулся и с почти откровенной ненавистью посмотрел на самолетик.

— Да нет тут у нас никаких дел. Моторы пересобрали с трех машин. Бензин чуть не в лабораторных колбах отогнали... — Он опустил голову и уже потише произнес: — А эта зараза не поднимается в воздух, и все тут.

— Может, в сборке что-то не так? — спросил тот самый парень, который только что хотел Кима сравнить с плохим танцором и к которому одноногий Серегин обращался, даже не называя фамилии.

— Быть такого не может, — высказался Серегин. — Просто земная техника тут не летает. Не хочет.

Ростик вспомнил утреннее совещание у Рымолова. Тот тоже считал, что многое придется менять. И этот вот самолет, который смотрел на Ростика широким, украшенным винтом носом, был лучшим тому подтверждением. Если раньше у Ростика и оставались какие-то сомнения, теперь они окончательно растаяли.

— Что же делать?

— Что делать? — переспросил Ким. И тут же ответил: — Искать что-то такое, что тут будет работать. Искать и искать. — И снова, уже потише, но с огромной, невероятной убежденностью договорил: — И не успокаиваться, пока не найдем. Иначе нас, — он помолчал, — просто сожрут.

Ну, что же, подумал Ростик, будем искать. На то я и разведчик.

Часть 2

Место отсчета

7

Ростик привстал на стременах и осмотрел холмы, открывшиеся перед ними. Это были пологие, похожие на валы бесконечного моря складки, уходящие прямо в серое, безвоздушное небо Полдневья. Иногда между ними росли кусты, полные треска и щебетания странных птиц и насекомых. Еще в низинках звенели ручьи, битком набитые мальками и всякой ручейной живностью.

Мир вокруг был прекрасен. Даже давящее, угрюмое небо не портило этой красоты, а, наоборот, как начинало казаться Ростику, придавало Полдневью особый свет, может, даже особое очарование.

Старшина Квадратный, мерно покачиваясь в седле, направлял своего жеребца на один из самых высоких холмов. Жеребец его приседал на задние ноги, потому что был нагружен так, что даже спина Квадратного не казалась чрезмерно большой. Ростик нагнал спутника.

— Я начинаю привыкать, — сказал он. — Мне здесь все больше нравится.

— Даже эти железяки на голове и вокруг всего тела?

В самом деле, доспехи, которые они волокли на себе, давили нещадно. Кроме того, балахоны цвета хаки, пошитые, чтобы человек в доспехах не перегрелся до беспамятства и чтобы сталь не блестела на всю округу, шелестели от каждого движения, как ноябрьские транспаранты на ветру. И все-таки приказ был однозначным — на время похода эти штуковины не снимать, для того они и сконструированы. Всякие гигиенические потребности можно было удовлетворять, не снимая щитков и кирас, просто отодвигая хитроумные заслонки в сторону. Сначала эти заслонки вызвали у всех окружающих, включая Ростика с Квадратным, массу шуток и не вполне аппетитных замечаний. Но уже спустя два дня оба перестали их замечать, словно всю жизнь провели именно за таким вот «рыцарственным» свершением некоторых ритуалов.