"Фантастика 2026-92". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Юркина Ирина - Страница 445

— Ну, не знаю, не знаю. Сопротивление всего одного солдатика, пусть даже и такого геройского, как эта Курицына… Кстати, я ее помню, действительно девица была… Если бы не война, подумал бы, что немного не в себе, уж очень инициативная, хотя и толковая, — задумчиво ответил Достальский. Переводя взгляд на свою карту, заговорил о другом:

— Значит, говоришь, хотят всей дурной силой на наш Бумажный холм вторгнуться. Ну что же, милости просим и даже спасибо не забудем сказать, по-своему, разумеется, по-русски… И за то, что устраивают правильное полевое сражение, и особенно за то, что потеряли время, дали подвести резервы. Ты представляешь, если бы эта тьма пернатых нас на марше застала? А застала бы непременно, если бы вчера продолжила наступление, а не отошла за речку… Да еще без прикрытия с воздуха.

Все помолчали, представляя, что было бы, но никто свои идеи вслух не высказал. Да и не стоило чересчур останавливаться на том, чего не произошло. Достальский продолжил:

— К утру, если Председатель меня не обманул, много что еще может произойти. Но об этом после. А пока — расстановка такая. У меня за палаткой стоит более сорока латников, самые элитные вояки, какие только есть. Отбирайте по шесть человек, лучше, если это будут проверенные ребята. Сделаете из них ротных с заместителями и каждому придайте по сотне орлов, из тех, что я привел. Учтите, взводные в этой колонне, как правило, уже есть, так что взвода не ломать, они уверенней воевать будут, если спелись. А если не спелись… Все равно, до завтра ничего сделать уже не успеем, придется так драться, как получается. — Он взял в тонкие грязноватые пальцы двойной красно-синий карандаш и провел два синих полукружья от холма на запад, замкнув их метрах в тридцати от той точки, где, по представлению Ростика, находилась площадка для машин. И продолжил объяснение:

— Диспозиция будет такая — занимаем круговую оборону, другой возможности выстоять против противника, имеющего такой перевес, у нас нет. Роты расставите метрах в ста, самое дальнее, от вот этих стенок. — Его карандаш указал на строения, венчающие холм. — По фронту отведете не более восьмидесяти метров на роту. Думаю, должно получиться… Гринев — ты справа, то есть займешь северное полукружие. Антон, станешь слева, на юге. И окапываться, окапываться, чтобы к утру все было готово. Вопросы?

— А ты где будешь, капитан? — спросил Антон.

— Я-то? Я с двумя сотнями остальных займу верхушку холма. Что-то мне подсказывает, что пернатые — ребята примитивные, попробуют ударить строго вверх, где я… И буду делать то же, что и вы. Только с учетом резервов, связи и общего командования боем. — Он почти весело осмотрел своих подчиненных. — Будем выстраивать бой по всем правилам. И победим, непременно победим. За нами же… никого больше нет, кроме города, разумеется.

— А если они просто возьмут нас в осаду, а десятой частью сил, скажем, продолжат марш на Боловск? — спросил Ростик.

— Знаешь, Рост, — капитан Достальский обратился к Ростику по имени, такого раньше не бывало, — хотели бы рвануть вперед, давно бы рванули. Так нет же, они вздумали нас тут зарыть, ну а мы… Мы со свойственным нам прямодушием посопротивляемся.

Снова помолчали, промеряли глазами карту. Она была какая-то самодельная, но почему-то внушала доверие. По ней можно было, вероятно, и расстояния правильно определять, и угловые замеры… В общем, хорошая карта, такая бы и мне не помешала, решил Рост. Будет время, может быть, скопирую. Хотя вряд ли, как раз времени уже не будет.

Словно прочитав его мысли, это подтвердил и капитан.

— Кстати, Рост, ты свою роту организуй, расставь на местности, но учти — даю тебе на это два часа, не больше. А потом вали ко мне. У меня к тебе еще дело будет.

— Капитан, — покрутил головой Ростик, — если я еще чем-нибудь займусь, солдаты, пожалуй, спать улягутся.

— Ну, для такого дела я даю тебе… — Он обернулся. — Вот тебе зам по батальону. Степан Лукич Горячев, прошу любить и жаловать. Во время войны был гвардейским комбатом.

Ростик встретил взгляд Каменщика, улыбнулся:

— А думал, вы каменщик.

— Так вы знакомы? — удивился Достальский, а впрочем, не очень. Народу в городе осталось настолько мало, что все всех хоть когда-нибудь, но видели. Случай с Бахметьевой, которую не знал ни Ростик, ни Ким, был каким-то из ряда вон.

— Сначала был комбатом, потом стал каменщиком. Меня ведь в сорок пятом с фронта прямым этапом в лагерь… Там, спасибо партии, эту специальность и приобрел.

Так, теперь Ростику, пожалуй, стало чуть более понятно, откуда у этого человека такой авторитет и сила. Ну, то есть, разумеется, не из лагеря, хотя и там, вероятно, можно было кое-чему научиться, но главное — с войны, с привычки принимать на себя ответственность, с умения и желания делать дело, а не балаболить. Он настолько поверил в свой вывод, что, не задумываясь, вдруг спросил:

— А за что?

— За что, за что… — ворчливо отозвался его новый зам по батальону. — Что-то я там с лагерниками напутал, которых мы на их территории освобождали. Не тех отпустил или, наоборот, кого-то прижал не вовремя. Я и сам не понял.

Ох, хитрил он, но в таком деле каждый может хитрить.

— Ладно, не хочешь говорить — твое дело, — отозвался Достальский. Оказывается, его тоже интересовали эти проблемы. — Ты теперь — реабилитированный, так что иди помощником к Гриневу.

— И пойду, — как-то очень не по-военному отозвался Горячев.

Ростик присмотрелся и вдруг понял, что и в самом деле — пойдет. И что не так уж он стар, не намного больше пятидесяти.

Для Достальского этого было и вовсе достаточно.

— Вот и ладушки. Вперед, комбаты. Антон, извини, что тебе зама не нашел, народу, понимаешь, маловато.

Но это Ростик слышал уже краем уха. Он торопился организовать батальон, выстроить бой, как сказал Достальский. Со своей стороны, разумеется.

Для начала он построил латников. Каково же было его удивление, когда в ряду, освещенном пятью факелами, воткнутыми перед строем, он нашел Тельняшку, которого заприметил еще по бою с губисками, да еще с Ванькой, который сначала отвечал «нет», но потом делал все как надо.

Вызвал из строя к себе Тельняшку, оказался он старшина второй статьи Иванов. Имя, правда, Иванов почему-то не сообщил, но завороженный фамилией, на которой, по Константину Симонову, держалась вся Россия, Ростик на дальнейшем и не настаивал.

Во вторую роту он неожиданно для себя определил командиром тоже старого знакомого — того белобрысого паренька, которого в свое время послал обезвредить пост губисков у парка «Металлист» и на которого потом оставил стадион с летающими лодками, с чем парень, кажется, неплохо справился.

Его фамилия оказалась Катериничев, а в свои замы он предложил, серьезно глядя в глаза Ростику, своего старшего брата, которого представил только по имени — Семеном. Брат так брат, решил Ростик, ничего в этом плохого не будет, а может, будет все отлично. К тому же они были похожи как две капли, и потому взаимодействие у них должно было получаться на телепатическом уровне.

А вот третьего ротного Ростик, как и Ким в свое время, найти не мог. Он и ходил вдоль шеренги, и вглядывался в ребят… Уже было отчаялся, как вдруг невесть откуда вынырнувший Горячев посоветовал очень черного паренька. Рекомендация была красноречива:

— Возьми, командир, не пожалеешь.

Ростик не стал упрямиться, внимательней посмотрел на кандидата:

— Как зовут?

— Ефрейтор Жуков, — очень спокойно, даже вальяжно ответил паренек.

Что-то в нем было от Цыгана из «Неуловимых», а потому он мог и подойти. Вот только… Взгляд у него был уж слишком горячим и в то же время по-цыгански уклончивым. Ростик еще раз прикинул, и получалось, что новый командир роты может оказаться невыдержанным. Но в таких ситуациях всегда существовал выход. Он повернулся к Каменщику, вернее, к Лукичу, как теперь следовало привыкать, и вполне по-начальственному объяснил:

— Под твою ответственность.