5 Братьев (ЛП) - Дуглас Пенелопа - Страница 10

Айрон ерзает на стуле.

— И надень рубашку на этот раз, — ворчит Мейкон. — Не хочу больше никаких звонков от этих блядских людей.

Я сдерживаю улыбку; все места, о которых они говорят, находятся в Сент-Кармен. Йегеры позволяют нам платить им за ландшафтный дизайн, садоводство, чистку бассейнов и плотницкие работы, но в остальном не желают даже вспоминать о нашем существовании.

— Звонила Мариетт, — говорит ему Арми, наконец-то садясь. — Ее последняя работница уже уволилась, а в дневную смену никто не хочет.

Мейкон зачерпывает на вилку еще немного еды:

— Позвони Арасели.

— Не отвечает.

— Просто разберись с этим, — бормочет Мейкон.

Под его глазами залегли мешки, а его рука кажется неподъемной, когда он берет чашку с кофе. Он отодвигает тарелку с почти нетронутой едой, встает и выходит из комнаты. Обратно в гараж.

Не волнуйся, Даллас. Я почти уверена, что Мейкон даже не заметил моего присутствия за столом этим утром.

Я встаю, ставя свою тарелку рядом с Трейсом, зная, что он ее доест.

— Я подожду на улице, — говорю я Айрону. — Не торопись.

Саноа-Бэй, кажется, никогда не спит. Дети носятся там же, где их старшие братья, сестры и родители веселились прошлой ночью, и я никогда не могу понять, возвращаются люди домой или только идут на работу. Из чьего-то гаража или дома вечно доносится музыка. Она всегда звучит из ресторана Мариетт, а после четырех часов дня — и из соседнего бара.

Это настоящее сообщество, в отличие от моего района. Единственное, что я здесь ненавижу — это грунтовые дороги. Они служат напоминанием о том, что Залив — всего лишь бедный район Сент-Кармен, а не самостоятельный город. Будь это город, у него была бы автономия над собственными доходами, и он мог бы позволить себе хотя бы необходимый минимум. Например, уличные фонари и тротуары.

Айрон склоняется над капотом моей машины рядом со мной, и я слышу, что он говорит, но совершенно не улавливаю смысла.

Сегодня утром он был добр. Действительно помогал так, как никогда раньше.

Но мой дед отправляет его в тюрьму на три с половиной года, так что, может, он решил, что соблазнить меня прошлой ночью — отличный способ отомстить моей семье? А теперь чувствует себя виноватым? Так это был он?

Арми тоже был внимателен за завтраком. Обычно он вечно носится туда-сюда, перегруженный делами, потому что управляет бизнесом и пытается оградить Мейкона от всего, что может вывести его из себя, а мне восемнадцать — какое дело двадцативосьмилетнему отцу-одиночке до меня? Но сегодня утром он был спокоен. Он улыбался мне. Почему?

Даллас был злым, как и всегда. Это не может быть он.

Трейс тоже выглядел виноватым, когда увидел меня на диване.

Но он ведь провожал ту девушку, поэтому сомневаюсь, что прошлой ночью он спустился ко мне, бросив ее в своей комнате. Это был не он. Точно нет. Я знаю, каков он на ощупь, и это был не он.

Мейкон — единственный, кто вел себя сегодня утром как обычно.

И я не думаю, что в его стиле спать с подругами своей младшей сестры. Он намного старше меня.

— Крисджен.

Это должен был быть Арми или Айрон. Верно? В смысле…

— Крисджен!

Я моргаю, возвращаясь к реальности. Айрон всё еще стоит над капотом, но теперь пристально смотрит на меня. О боже. Я что, думала вслух?

Но он лишь ухмыляется так, что цвет его глаз становится похожим на клевер.

— Ты понятия не имеешь, о чем я говорю, да? — спрашивает он.

Говорю? Что? А, о машине.

Я слегка пожимаю плечами:

— Не мог бы ты записать это? Я передам механику.

Всё равно не мне это чинить.

Он тихо смеется, выпрямляясь и захлопывая капот.

— Я подвезу тебя до дома. Просто оставь ее здесь на пару дней. Я починю.

— Нет, всё в порядке, — говорю я как можно мягче. — Я не вернусь.

Он смотрит на меня, и я не вкладываю в эти слова никакого оскорбления. Прошлая ночь закончилась гораздо лучше, чем начиналась, но сейчас мне нужно сосредоточиться. Если я не опережу свою мать, она спланирует мое будущее за меня.

Но он просто прячет мои ключи в карман:

— Тогда я могу пригнать ее, когда закончу.

— Почему ты хочешь ее починить? — Я изучаю его, определенно догадываясь о причине, но решаю не давить. Если он не собирается говорить о прошлой ночи, значит, это либо был не он, либо это не имело для него значения, поэтому я подыгрываю. — Я замолвлю словечко перед дедушкой, но всё, что тебе нужно было сделать — это попросить. Не то чтобы мое вмешательство как-то тебе помогло. Он едва ли помнит о моем существовании.

— Я не хочу слышать о твоем дедушке и не хочу, чтобы ты с ним говорила обо мне. — Он берет футболку, висящую на руле мотоцикла, и натягивает ее. — Он предупреждал меня, когда я попался в первый раз, и во второй, а я не слушал. Не уверен, что поступил бы иначе, даже если бы мог вернуться назад и всё исправить.

Он не лжет. Дедушка давал ему шансы.

Но дедушка также знает, как знаю и я, что будь у Айрона фамилия Эймс, Коллинз или Прайс, его наказание свелось бы к тому, что он стал бы объектом шуток в кругу отца, курящего сигару на поле для гольфа, пока они все жалуются на своих детей.

Тюрьма редко делает жизнь человека лучше. Скорее всего, Айрон теперь будет постоянно мотаться за решетку и обратно.

Он подходит ко мне, берет мой рюкзак и засовывает его в перекидную сумку на мотоцикле.

— Я бы хотел, чтобы ты бывала здесь после того, как я уеду, хорошо?

Я колеблюсь.

— Тебе не обязательно трахаться с Трейсом, чтобы быть его другом. — Айрон смотрит на меня. — Ему одиноко. Даллас вечно не в духе, Арми намного старше, и у него ребенок, а Мейкон ни с кем не разговаривает. Трейсу было бы приятно знать, что ты рядом. Я знаю, что он ведет себя как придурок, но ему всего двадцать.

Мне всегда нравился Трейс. Но я не хочу, чтобы об меня вытирали ноги. Мы с ним начали не с того. Теперь мы не можем быть просто друзьями.

— Все его воспоминания о матери относятся к тому времени, когда ей стало совсем плохо, — говорит он мне. — Он никогда не получал заботы, в отличие от нас или Лив, потому что она была единственной девочкой. Трейс многое упустил. Ему нужна женщина в доме.

Когда ей стало совсем плохо…

Их мать покончила с собой более восьми лет назад. Через два месяца после того, как их отец умер от сердечного приступа.

Правда, она была в депрессии задолго до этого. Вот почти и всё, что мне известно. Трейс об этом не говорит, а я никогда не расспрашивала Лив о подробностях. Они были такими маленькими, что вряд ли до конца осознавали масштаб того, что происходило с их матерью. Мейкон и Арми должны помнить больше всех.

Я лишь качаю головой.

— Я не смогу заплатить тебе за машину, — признаюсь я. — И у меня полно своих проблем, Айрон. С Трейсом всё будет хорошо. Всё будет в порядке.

— Ничто никогда не было в порядке, — шепчет он, на секунду опуская взгляд. — Я к этому привык. Трейс еще молод.

Я смотрю на него, и мы оба замолкаем.

Он тревожится. Он знает, что, скорее всего, всё равно не избежал бы этого, даже если бы мог вернуться назад и всё переиграть, потому что Айрон живет ради того, чтобы люди давали ему повод ударить их, но он также не в восторге от того, что натворил. Неужели до него только что наконец-то дошло, что он нужен своей семье, и через неделю они останутся без него на долгие годы?

Он прочищает горло, доставая связку ключей, и я вижу, что они не мои.

— У тебя дома есть другая машина? — спрашивает он.

— Старый «Benz» отца.

— На ходу?

— Да. — Я киваю. — Должен быть.

Он вздыхает и жестом приглашает меня сесть на мотоцикл позади него.

— Тебе не нужно мне платить, — говорит он. — Мне надо чем-то занять себя на этой неделе.

Он заводит мотоцикл, а я беру шлем, который он мне протягивает, надеваю его и застегиваю, усаживаясь позади. Обхватив его руками, я крепко держусь, когда он срывается с места, проносясь сквозь зелень и тень болот, через железнодорожные пути и выезжая на двухполосное шоссе, где его шины наконец-то касаются асфальта.