Первый свет (ЛП) - Нагата Линда - Страница 59

— Перекличка! Кто здесь?

Женский голос отвечает:

— Сержант уже проводит перекличку по общему каналу.

Голос тихий и гнусавый, и секунду я его не узнаю. Затем понимаю: это специалист Харви, говорит со сломанным носом.

— Черт подери, Харви! Я сказал: проводим перекличку вслух.

— Есть, сэр.

— Так где Кендрик?

У нас установлен порядок переклички: по убыванию звания, по возрастанию имени.

Джейни отвечает со стороны открытой аппарели:

— Полковник эвакуируется позже.

— Значит, вы следующая, сержант. Называйтесь!

— Васкес.

— Февелла.

— Харви.

— Мун.

— Накаока.

— Рэнсом.

— Таттл.

— Флинн.

— Хоанг.

— Джонсон.

Наступает тишина — в тот момент, когда должна была отозваться Уэйд. Затем я слышу лязг еще одной «мертвой сестры», отправляющейся на верхнюю полку, и стук рюкзака, убираемого под скамью.

— Можете подвинуться, сэр? — спрашивает Джейни.

Я прижимаюсь к Рэнсому, освобождая ей место с краю.

— Всё снаряжение закреплено как надо? — спрашиваю я ее.

— Так точно, сэр.

Механизмы взвывают, закрывая заднюю аппарель. Двигатель «Чинука» набирает обороты.

Я наклоняюсь к Джейни. Мой лоб стукается о ее шлем.

— Есть данные по группе сержанта Нолана?

Нолан и двое рядовых остались на блокпосту предателей, чтобы избавиться от пикапов.

— Не удалось связаться с Гайденс, сэр.

— Значит, по Фернандесу и Антонио новостей нет?

Их отправили с Троем и грузовиком Нацгвардии.

— Пока нет, сэр.

— Ого! — восклицает Рэнсом с другой стороны. — Я-то думал, в меня только дважды попали, а в броне три сплющенные пули! И это только спереди. Готов спорить, в спине полно осколков.

Я чувствую, как он наклоняется через меня, пока «Чинук» начинает взлет.

— Эй, сержант, а у вас сколько?

— Я не шла в первой волне штурма, — откликается Джейни. — У меня ни одной.

Я помню, что получил одну пулю в робоногу и одну в грудь от малышки Эллисон. Я касаюсь груди и морщусь от боли; нащупываю центр, где ткани припухли. Пуля попала гораздо ближе к горлу, чем я думал. Будь она чуть выше — и меня бы здесь не было. Просто невезение, наверное.

Нет. Я думаю не об этом. Я не хочу умирать. Не хочу.

Мне нужно знать, что Лисса жива. Я хочу снова увидеть ее, отца, Эллиота. Но моя черепная сеть мертва, и ничто не сдерживает черную пустоту, просачивающуюся в грудь.

Я чувствую, как Джейни прижимается ко мне. Меня вздрагивает от влажного тепла ее дыхания у самого уха.

— Вы сняли шлем, сержант?

— Я должна спросить вас не по связи, сэр. Зачем вы вышли наружу?

Все в отряде в шлемах, которые способны отфильтровать шепот из шума двигателей.

— Мы не «вне связи».

— Все отключили усиление аудио, сэр. Только вы и я. Так зачем вы вышли? Полковник орал вам оставаться внутри.

Дельфи тоже на меня орала. Я слышал ее голос в белом шуме двигателей.

— У меня аудио барахлило. Может, помехи от самолетов.

Джейни давит сильнее:

— И всё же, зачем вы вышли?

— Просто захотелось.

Мне очень, очень этого хотелось.

Джейни говорит:

— Жаль, что Бог получил удар под дых. Он мог бы предупредить вас, чтобы вы сидели внутри.

По мне пробегает дрожь. Джейни не знает, что Красная Зона снова навестила меня на подступах к «Чёрному Кресту». Красная Зона всегда была на моей стороне, нашептывая предчувствия опасности... но когда я услышал приближение истребителей, что-то в моей голове потребовало, чтобы я вышел наружу. Почему?

Кажется, я знаю. Вплоть до самого взрыва всё, что я видел, ретранслировалось через «ангела» и сохранялось для потомков.

Джейни я говорю:

— Вышла отличная драма, не находишь? Зубодробительный финал второго эпизода: я воочию вижу, как испаряются те пилоты.

Я слышу в ее голосе гнев:

— Это не ебаная шутка, сэр.

— Я и не шучу. Красная Зона вернулась, Джейни, и она со мной играла. Она играла с моим оборудованием. Она вывела меня в ту гребаную дверь.

Я чувствую, как она отстраняется. Она думает, что я сумасшедший. Может, так и есть.

Но через несколько минут я снова чувствую ее дыхание у уха.

— Я не хочу быть марионеткой. Нам нужно ее уничтожить.

— Красную Зону? Весь этот ебаный эпизод случился потому, что Тельма Шеридан пыталась уничтожить Красную Зону. Она убила тысячи людей и нанесла ядерный удар по стране — а Красная Зона всё еще здесь! Хочешь избавиться от нее? Тогда тебе придется играть в игры покруче, чем «драконы». Ты сможешь?

— Я не хочу так жить.

Я спрашиваю ее о том же, о чем Кендрик спрашивал меня:

— С чего ты взяла, что у нас есть выбор?

Она не отвечает. Больше она со мной не заговаривает.

В конце концов мы где-то приземляемся.

Двигатель затихает, становится лучше слышно. Джейни встает; Рэнсом тоже, но он оставил свой шлем на сиденье — я обнаруживаю это, когда задеваю его локтем. Потолочные стеллажи гремят — снимают «мертвых сестер». Из обрывков разговоров я делаю вывод, что нас доставили в Сан-Антонио и что дано разрешение снять шлемы. Должно быть, объявление прошло по общему каналу, но я не подключен. Не слышу Облака. Не вижу мира. Не могу ходить. Мне хочется во что-нибудь врезаться кулаком.

Раздается ровное жужжание электронного механизма, за которым следует порыв воздуха, пахнущий пылью и авиационным топливом — открывается аппарель. Резким голосом Джейни произносит:

— Харви, позаботься о лейтенанте Шелли.

Нетрудно догадаться, что она всё еще на меня зла.

— Есть, сержант.

Судя по всему, прямо передо мной стоит Ванесса Харви.

— Подвози! — орет она. Затем более тихим голосом: — Лейтенант, вы в это не поверите.

— Во что?

— Вам привезли инвалидное кресло.

Это модель старой школы — никакой электроники, — но к нему приставили санитара.

Наступил рассвет. Я понимаю это по пурпурным осколкам света; они такие тусклые, что совсем не режут глаза, пока меня везут по летному полю. Топот моих солдат, следующих за мной — утешительный звук. Впереди появляется белый искусственный свет. Он становится ярче, прогоняя рассвет светящимися фрагментами такой интенсивности, что я пригибаю голову. Колеса кресла переезжают через порог, и воздух становится спертым и неподвижным. Я внутри, кондиционер не работает. Вокруг много людей. Щелкают затворы камер, вспышки бьют в лицо. Я пригибаю голову еще ниже и закрываю глаза рукой.

— Что за херня здесь происходит? — рычу я, ни к кому конкретно не обращаясь.

Таттл отвечает:

— Фотосессия. — Затем в его голосе слышится страх, он шепчет: — Бля! Генералы!

Вот теперь мне правда хочется во что-нибудь врезаться кулаком.

Вокруг меня всё пришло в движение, люди переговариваются вполголоса. Я всё еще прячусь за ладонью, когда мое кресло останавливается.

— Лейтенант Шелли, — произносит мужской голос, который звучит подозрительно знакомо. — Я хочу поблагодарить вас и ваше подразделение за то, что вы сделали этой ночью. Вашим героизмом были спасены бесчисленные жизни, и вся наша благодарная нация говорит вам спасибо.

Это ебаный президент.

Не то чтобы я за него голосовал.

Но Кендрик надерет мне задницу, если я начну хамить или не смогу вести себя с достоинством, подобающим офицеру армии Соединенных Штатов. Поэтому я опускаю руку на подлокотник, выпрямляюсь и открываю глаза навстречу боли от потолочных ламп. Вокруг раздается вздох и шушуканье — должно быть, мои глаза выглядят паршиво, но я игнорирую это. Я смотрю примерно в ту сторону, где должен находиться президент, и произношу: «Спасибо, сэр» — голосом, всё еще сухим и охрипшим.

Кто-то касается моей правой руки. Я настолько ошарашен, что дергаюсь в кресле. Джейни шипит мне на ухо:

— Пожми руку президенту.

Блядь. Но я выполняю свою работу. Собравшись, я смотрю вверх. На этот раз мне есть что сказать.

— Прошу прощения, сэр. Наш LCS общается через бюллетени общего канала связи, но я больше не подключен. Отказ оборудования. И мой сержант еще не успела проинформировать меня о нашей повестке дня.