Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Коллектив авторов - Страница 215

Когда Ротко обнаружил это место, он потребовал приглушить свет — картины должны были освещать пространство — и убрать все стулья, заменив их центральной скамьей, местоположение которой он сам определит и которая должна быть равноудалена от каждой картины.

Свифт часто думает об этой скамейке. В каждом расследовании он ищет именно это место. Идеальное место для наблюдения и анализа фактов. Пока у него есть только две фотографии — два убийства — и других улик недостаточно, чтобы заполнить оставшиеся стены.

Скамейка.

В нужном месте.

Вот что ему нужно найти.

55.

– Свифт, я искал тебя.

Первый человек, которого он встречает в коридорах дома 36 по набережной Орфевр, — Мишель Фрессон, сам главный босс. Не повезло. Он думает, что сможет отделаться коротким приветствием, но командир дивизии окликает его. По морщинам на лбу Патрик понимает, что тот уже всё знает.

Он рассчитывает последовать за ним в кабинет наверху, но лысый мужчина вталкивает его в маленькую, уединённую комнату. Внезапно они оказываются лицом к лицу, нос к носу, в тусклом свете, словно на исповедальне. Свифт, снова надев куртку — дресс-код отдела по расследованию преступлений — изнывает от жары.

– Послушай меня, мой добрый человек.

Первый сюрприз: использование неформального обращения «tu». Но это ещё не всё. Изменение тона, изменение голоса: полуавторитарное, полупатерналистское.

– Вам всего 30 лет.

– 32.

– Да, наконец-то вы прибываете в полицейский участок.

– Я работаю полицейским уже десять лет.

– Я говорю о 36-й лиге. Высшая лига. Здесь мы работаем не так, как где-либо ещё. Все за нами следят. Нравится нам это или нет, каждое наше действие носит политический характер.

– Босс, ближе к делу.

– Я только что узнал о второй жертве. Ещё один гей?

- Да.

Свифт различает костлявый профиль в тусклом свете. Прямоугольные очки. Квадратные челюсти. Настоящий урок геометрии.

– Если я правильно понимаю, эти двое мужчин заразились новой болезнью – раком геев?

– Да. У них оставалось не так уж много времени.

Фрессон цокает языком. Свежо, говоришь? Нет ничего суше этого парня.

– Ты должен быть осторожен, мой мальчик. Всё это очень… деликатно.

Он разводит руки, длинные и скрюченные. Свифт стоит слишком близко. Детский страх сжимает его живот.

«Мы живём в странные времена, — продолжил комиссар. — Те, кто был на баррикадах в 68-м, теперь у власти».

– Я не думаю, что…

– Заткнись. Мы и ухом пошевелить не можем, чтобы нас не обвинили в полицейском произволе.

- Ну и что?

– Ну и что, что у преступников все права, а у нас – нет.

– Так было всегда, не так ли?

– Я хочу бескомпромиссного расследования, но с великодушием и сочувствием.

Последние слова прозвучали у него во рту, словно оливковые косточки. Чёрноватая, склизкая штука, которую нужно было выплюнуть как можно скорее.

– Эмпатия? – не удержался Свифт, повторяя это.

– Нам нужно показать, что мы не относимся к этому вопросу легкомысленно.

– Вы имеете в виду… гомосексуалистов?

– Да. Быть геем больше не противозаконно, ты хоть это знаешь?

Фрессон схватил Свифта за оба лацкана пиджака.

– Один убитый гей – это новость. Во-вторых, это политический вопрос. Мне уже звонили. Нужно устроить из этого настоящий скандал. Доказать, что мы действительно стараемся найти этого ублюдка. Во всяком случае, что мы делаем не меньше обычного.

– Прокурор назначил на завтра пресс-конференцию.

– Он прав. На прошлой неделе я выступал за сдержанность, но теперь общения не избежать. Будет ли ему что сказать?

– Мы… мы готовим для него отчёт. Мы делаем всё возможное, мы…

– Этого недостаточно. Люди должны знать. Мы должны показать, что думаем не так, как все эти злобные идиоты.

– И… что они думают?

– Что всё это им на пользу. Что в их извращённом мире педики могут только подхватить смертельные болезни и столкнуться с безумными убийцами.

Фрессон отступает на несколько дюймов и поправляет галстук. Они всё ещё в тесной комнате, потея, вдыхая тревогу и пыль. Опустив подбородок, Свифт выдыхает в грудь — сначала прокурор, жаждущий общения, а теперь босс, жаждущий рекламы. Ему стоит познакомить их с Кароко.

– Нужны ли вам дополнительные бригады, подкрепления?

– Хорошо, спасибо.

Как только СМИ вмешаются, невозможно не вызвать кавалерию. Шум, движение, масштаб. На первый взгляд, у Свифта ещё есть день-другой тишины и покоя.

– Мы больше не живем при де Голле, мой мальчик.

Мы начали с «моего большого», а закончим «моим маленьким». Это нехороший знак…

– Де Голль был военачальником. Он знал, что командование – дело одиночное, что никогда нельзя считаться с улицей, с массами…

Босс, похоже, забыл о предложениях о референдуме, выдвинутых в мае 68-го, а затем и в 69-м, ну да ладно, Свифт не собирается поднимать их снова из-за такого пустяка. Он знает, о чём говорит. Демагогия, эта проказа демократии, при Миттеране получила немалое распространение.

Фрессон схватил его за руку.

– Я тебе доверяю, но предупреждаю: если в течение двух дней не будет ощутимых результатов, ты вылетаешь.

Вопрос. Прежде чем я успел ответить, босс вылетел из кабинки, словно тост из тостера. Через секунду он исчез.

Жестом отряхнувшись, Свифт тут же спешит переодеться в свой кабинет — он всегда держит про запас несколько рубашек, на всякий случай.

Пришло время сплотить войска.

56.

Как правило, в следственной группе заместитель руководителя отвечает за составление отчётов и оформление документов. Он – процедурный, интеллектуал группы. Он образован, безупречно пишет, предпочитает тёплые комнаты и работает за пишущей машинкой. Тот, кого выбрал Свифт, не имеет ничего общего с этим профилем: у Мезза нет школьного аттестата, он пишет с ошибками каждое слово и ему постоянно нужен свежий воздух, как охотничьей собаке.

Затем следуют третья и четвертая группы — выносливые и надежные полицейские, которые занимаются поквартирными обходами, обысками, слежкой, наблюдением… Старая добрая, унылая повседневная жизнь обычного детектива.

В этих ролях у нас 34-летний Стефан Трикси, любитель регги и каннабиса, приехавший сюда, чтобы увидеть свет и стабильную работу. Другой ветеран — Эрик Гарсия, сорокалетний, разведённый, любитель регби и фуа-гра, родом из Тулузы и поклонник Клода Нугаро, что многое объясняет. Оба полицейских — обычные госслужащие, которые могли бы работать на почте в Лувре, сортируя почту, или в налоговой инспекции на площади Сен-Сюльпис. Эффективные, да, но без малейшего энтузиазма или тяги к преступлениям. В коридорах разговоры в основном только о датах отпусков и пенсионных баллах.

Любимец Свифта – пятый в группе, тот, кто опрашивает свидетелей, ничего не видевших, и отправляется патрулировать районы, где ничего не происходило. Он пишет длинные отчёты в своём углу, пустом, как Пантеон, совершенно бесполезном. У руля этой пустоты – Сильвен Джордано, 26-летний уроженец Ниццы, разрывающийся между преподаванием и рынком. В конечном счёте, он работает детективом в отделе уголовных расследований, что, безусловно, престижнее. Он по натуре жизнерадостный, ежемесячно присылает деньги родителям и с нетерпением ждёт выходных, чтобы увидеть свою девушку, которая работает спасателем в парке отдыха Сержи-Понтуаз.

Свифт из чистого суеверия уверен, что однажды именно благодаря этому бесполезному элементу, этой ненадежной связи расследование разрешится.

Нет женщин в команде? Нет женщин. Так уж сложилось, и это хорошо. Свифт не верит в полевые навыки женщин-копов. Бегать с двумя килограммами оружия и боеприпасов на поясе, преследуя мускулистых мужчин-убийц, — не женская работа. Точка.

Итак, Свифт собрал свою команду в комнате, которую делили группы на этаже, — офисная мебель, электрическая кофеварка, флип-чарт: это мог быть брифинг для отдела продаж в Xerox или Renault. Без вступления, без комментариев: ведущий исследователь сразу переходит к делу, без каких-либо ограничений.