Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Коллектив авторов - Страница 418

Я положила сумку на стол в прихожей и поприветствовала гостью:

– Тутси.

Она посмотрела на меня с дивана, слегка вздернув бровь. Дети обступили ее, делая то, что у них получалось лучше всего: предотвращая потенциальное взаимодействие взрослых. Казалось, свекровь опередила меня всего на несколько минут.

Когда мы с мужем только начали встречаться, Тутси меня любила. Я говорила правильные вещи, приносила маленькие подарочки в каждый наш приезд, а приезжали мы тогда по крайней мере раз в месяц – свободное, бездетное время. Она была по-настоящему добра ко мне. Но с каждым новым шагом вперед – помолвка, брак, первый ребенок – свекровь, казалось, делает шаг назад.

Тогда я поняла, что было дикой ошибкой думать, будто собственное материнство, даже с поддержкой свекрови, как-то компенсирует потребность в тебе. Это нашло подтверждение в первые месяцы, последовавшие за рождением Новы, когда мое желание поплакать у тебя на плече всякий раз раздувалось до неимоверных размеров, когда я видела женщину с ребенком и ее собственной матерью, каждый раз, когда участница группы молодых мам упоминала свою мать. Они были везде, эти женщины с материнской опорой. Между тем Тутси незаметно исчезла из виду, появившись лишь однажды за время первого года жизни Новы.

Я часто спрашивала себя: может, она чует исходящий от меня запах острого желания быть маминой дочкой и это ее отталкивает? Она как-то обмолвилась, что ей смешно, когда невестки называют мать мужа мамой. Я взяла это себе на заметку: никогда не называй Тутси мамой. Я бы и не стала. Но все равно чувствовала себя отвергнутой. Должно быть, мужу пришлось приложить немало усилий, чтобы выманить Тутси сюда. Что он ей сказал? И насколько чокнутой он меня считает?

– Сюрприз, – заявил муж, сияя так, будто ожидал, что я дам ему пять. Когда я холодно посмотрела в ответ, он повел меня в нашу спальню и закрыл дверь.

– Когда мы это решили? – спросила я.

– Слушай. Ты не ищешь информацию о детских садах и летних лагерях, ты не ищешь няню. При этом постоянно твердишь, что тебе нужно больше баланса и больше пространства, но слишком боишься впустить в нашу жизнь другого человека. Я не собираюсь ждать все лето, пока ты созреешь до найма помощницы. Я пригласил маму ради тебя. Чтобы ты могла писать. Могла заниматься йогой. Да чем угодно, чем тебе хочется заняться. Лишь бы только ты перестала ненавидеть свою жизнь. Я уже слегка заждался, когда ты вернешься в норму. Честно говоря, я беспокоюсь за тебя.

– Не надо, – резко начала я, но потом спохватилась и продолжила шепотом: – Не надо выворачивать дело так, будто я тут всех бросила. Ты в последнее время ведешь себя как гребаный спаситель, но ведь это и твои дети! Ты попросту не помогаешь мне. Звание помощника года тебе не светит.

– Вот почему я попросил маму приехать. Ты не берешь в расчет тот факт, что я вообще-то работаю. Полный рабочий день. Благодаря чему мы оплачиваем счета. Или ты хочешь, чтобы я бросил работу? Ты сама будешь зарабатывать деньги? Каким образом?

– Ну, так ведь все и задумано, верно? Чтобы мы никогда не узнали, как я могла бы зарабатывать.

Муж судорожно втянул воздух. Я представила, как он бросается на меня. Толкает на книжный шкаф, книги падают мне на голову. Тело съезжает на пол. Раньше я никогда не создавала проблем. Могла ли я разблокировать в нем агрессию? И можно ли окончательно устранить из семейной жизни вероятность насилия, чтобы о нем и речь не шла?

– Тутси никогда не проявляла интереса к детям. Особенно к Ларку. Как будто он вообще не рождался, – заявила я. – Где она была все то время, когда нам действительно требовалась поддержка? А теперь она хочет присвоить все плоды наших усилий.

– Вообще-то, она приезжала в гости после рождения Ларка.

Верно. Как раз тогда я попросила мужниных мать и отца показать свидетельства о вакцинации от коклюша после ужасной презентации в акушерской клинике об опасностях коклюша новорожденных. Тутси показала мне нацарапанную от руки справку от врача на экране моего планшета в моей же кухне, и я сказала, что не позволю им брать ребенка на руки. Отцу моего мужа, казалось, было все равно: пассивный и нервный, он провел бо́льшую часть визита расхаживая по коридору и звеня монетами в кармане. Но Тутси засела в гостиной напротив моего кресла для кормления, как будто мы находились в противостоянии. Думаю, она рассчитывала, что я в конце концов сдамся, буду вынуждена воспользоваться туалетом и положу ребенка на кровать. Но к тому времени я уже не была начинающей мамочкой; я могла пописать – и даже, черт возьми, покакать, – не отрывая ребенка от груди; я могла делать все сама круглыми сутками.

Она уехала через два дня, и я так и не спросила мужа, о чем они переговаривались у двери резким шепотом, прежде чем мой свекор увез ее на их внедорожнике.

– Твоя мать могла бы остаться и помочь, приготовить еду, поиграть с Новой, отвезти ее в зоопарк, разгрузить посудомоечную машину. Но ей хотелось только одного: душить Ларка своими заразными поцелуями. Ты осознаешь, что твоя беспечность заставляет меня нести все бремя тревоги? А это тяжелая ноша.

– Она их единственная бабушка. Могло быть и хуже.

– Да, это могла быть моя мать.

Ему это не понравилось, потому что показалось бессмысленным. Моя мать умерла. И его печалило, что у меня нет родителей, очень печалило. Я предполагала, хотя муж никогда бы в этом не признался, что в каком-то смысле нам обоим приходилось считаться с тем, что мы вступили в брак с партнером из дисфункциональной семьи, в которой детско-родительские отношения оставляли желать лучшего. Подумать только, а ведь поначалу меня возбуждали их поездки в кемпинг!

– Я не хочу выяснять отношения, – предупредил муж.

– Хорошо, ага, давай подкопим напряжения, чтобы потом устроить полноценную ссору с криком и битьем посуды перед Тутси. Будет весело.

– Ты хочешь семью, но моих родных ты отвергаешь. Ты хочешь сообщество единомышленников, но даже с друзьями теперь почти не видишься.

– Я однажды попробовала нанять няню через сайт, и та сломала ногу нашей двухлетней дочери. Помнишь? Да нет, вряд ли ты помнишь, потому что всем этим занималась я. Я оставила ребенка на пару часов, чтобы спокойно записать кое-какие мысли в кофейне, и через два часа мне ее вернули буквально поломанной. Извини, но больше я такого не допущу. Оно того не стоит.

Было приятно напомнить нам обоим, что однажды я уже пробовала взять няню. Она разрешила Нове полазить по веревочным джунглям, а сама уставилась в телефон и оторвалась от него только тогда, когда мой ребенок уже орал, лежа на земле.

– Я не знаю, что с ней, знаю только, что она упала, – мямлила молодая женщина с отличными рекомендациями, когда я вернулась домой и нашла Нову в шоке, бледной и уставившейся в стену в своей комнате. Джейн наверняка и в голову не пришло бы сидеть в телефоне и одновременно следить за маленьким ребенком.

– И что? Теперь ты должна сойти с ума, потому что только ты одна можешь позаботиться о детях? Когда-нибудь слышала поговорку: «Чтобы вырастить одного ребенка, нужна целая деревня»?

Я стиснула челюсти.

– Ну, про деревню – это ложь.

– Наш сын чуть не задохнулся, и ты стояла прямо рядом с ним.

– Ты издеваешься? – Как он посмел упомянуть тот ужасный случай, когда леденец оторвался от палочки и Ларк засосал его в дыхательное горло! Остатки конфеты, выпрошенной в Хеллоуин. – Это был один из худших моментов моей жизни, а ты мне им в лицо тычешь?

– Я сказал только для примера: показать, что все может случиться с кем угодно и в любое время, даже с тобой. Недавно ты въехала в чью-то машину, когда дети были на заднем сиденье.

– Ты не представляешь, что я пережила. Что видела. Что потеряла. Есть причина, по которой я такая, какая есть. – Остановись!

– Ну, ты никогда об этом не говоришь, так откуда мне знать? Прошлое – это прошлое. Ты позволишь ему разрушить нашу жизнь?

– Включи мозги, – бросила я. – Прошлое прямо здесь и прямо сейчас.