Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Коллектив авторов - Страница 586

Появился кондуктор, нарушая тишину, царившую в набитом купе. Он начал с рядового первого класса. Проверил его бумаги и одобрительно улыбнулся. Затем, перешагивая через ноги двух крестьян из Вальдвиртеля и лупоглазого мужчины, сидевшего напротив, подошел к Радоку и протянул руку за его билетом. На документах Вольфгрубера не было фотографии, все печати стояли на месте, и все-таки, передавая их кондуктору, Радок волновался. Ему казалось, будто все в купе уставились на него, словно чего-то ожидая. Да и сам кондуктор вроде бы был настроен весьма и весьма скептически. Он долго рассматривал документы, внимательно их читая, потом вытащил большие карманные часы и, взглянув на них, поцокал языком.

Наконец кондуктор вернул ему бумаги.

– Успели-таки? – резюмировал он.

Радок поднял глаза, силясь улыбнуться.

– Что вы имеете в виду?

– Документы, – пояснил кондуктор. – Ваш проездной билет действителен только до полуночи. А вы сели на поезд, отправляющийся в Зальцбург, в одиннадцать пятьдесят. Похоже, что вы решили полностью использовать свой отпуск, до последней минуты.

Рядовой первого класса уставился на отпускника с осуждением. Но кондуктор ушел прежде, чем Радок смог ответить ему. Пробравшись через сплетение ног, он был уже в соседнем купе.

Впрочем, Радоку нечего было сказать в ответ. К тому времени, когда он пришел на вокзал, был только один этот поезд, отправлявшийся в западном направлении. Это очень огорчило его. Ему пришлось понервничать на вокзале целый час в ожидании отхода состава. Но ничего страшного не случилось. За все это время он не заметил там никаких признаков слежки. Так же, как и в поезде.

«Подожди», – сказал он себе. У него вдруг возникла какая-то ассоциация… Лицо!.. Он уже где-то видел его… И вспомнил: это же физиономия того гестаповского гориллы, который участвовал в полицейской засаде на Цезака в ту ночь, когда погиб фон Траттен. Радок еще имел с ним тогда короткий разговор. Ясно, он вовсе не случайно очутился в этом поезде. Гестаповец, по-видимому, будет лишь следить за ним – скорее всего, до первой остановки. Они не показывались в Вене, чтобы не спугнуть его. И Радок сам угодил в ловушку, сев в этот поезд.

«Не стоит торопиться с выводами, – подумал он немного спустя. – Спокойнее, это все нервы. Вполне возможно, что этот тип всего лишь мелкий коммивояжер. Той ночью было темно, помнишь? И ты не очень-то хорошо рассмотрел его лицо. Есть только один способ выяснить, что и как, – выглянуть в коридор. Если он там, то это слежка».

Радок, извиняясь, полез через ноги. Высунув голову в коридор, он сперва посмотрел направо, откуда появился тот человек, потом налево. Вот, так и есть! Он стоял, облокотившись на поручень окна и уперев жирный зад в дверь четвертого от Радока купе. Все ясно. Его выследили.

«Как мог я не узнать его сразу? – размышлял Радок, убрав голову обратно в купе. – Правда, сегодня он без той мягкой шляпы. И не в громадном черном пальто. Он расстался с ними на ночь, чтобы не привлекать к себе внимания. Но стать как все – задача для него не из легких. Такой громила может выглядеть как человек только в рабочей одежде: ни один костюм не подойдет ему с такими плечами и задницей».

Бертольд стоял, ковыряя пальцем в носу. Увлеченный этим занятием, он не заметил, как выглядывал Радок, прокладывавший теперь себе путь к своему месту в углу.

«Что же делать?» – вопрошал Радок, опускаясь на деревянную скамью. Если один головорез объявился, то непременно найдутся еще два или три: они никогда не ездят по одному. Второй, скорее всего, начал обход поезда от локомотива, а третий – от последнего вагона. Радок может убрать одного из них, ну, в крайнем случае – двух. И кто знает, сколько окажется в его распоряжении времени, прежде чем будет объявлена общая тревога? Радок должен сделать все зависящее от него, чтобы избежать схватки.

«Пусть же они стерегут меня, – решил в конце концов Ра-док. – Главное – не показывать им, что я обнаружил слежку. Тогда они не будут лишний раз совать свой нос в купе, а станут спокойно ждать прихода поезда в Винер-Нойштадт, где наверняка уже приготовились встретить меня. Если же им станет известно, что я знаю о них, они могут пойти в открытую и поднять на ноги весь поезд.

Только без паники. Обдумай все не спеша, самым тщательным образом. Время у тебя есть: до Винер-Нейштадта еще двадцать пять минут пути, а то и все полчаса».

Он просидел неподвижно целых три минуты. Гестаповец еще раз прошел мимо купе, скосив глаза в сторону Радока, потом повернул обратно и занял прежнюю позицию в проходе.

Продумав план дальнейших действий – невесть какой, но ведь и мир несовершенен, – Радок поднялся неторопливо со своего места. Снял с вешалки шинель – тяжелую из-за полицейского «вальтера», лежавшего в кармане, – перекинул ее через руку и, нащупав незаметно пистолет, привел его в состояние боеготовности.

«Не спеши, Радок!» – сказал он себе.

Ему снова пришлось извиняться, пробираясь под неприветливыми взглядами своих соседей по купе, которым надоело его хождение. Когда он вышел в коридор, гестаповец стоял все в той же позе.

Повернув налево, Радок, улыбаясь и покачивая приветливо головой, направился неторопливо к нему. Этот громила решится схватить его не раньше, чем он подойдет к гестаповцу на шаг, и Радок, опережая его, заговорил:

– Никаких признаков, что он в этом поезде?

Рука Бертольда скользнула во внутренний карман, но Ра-док, не двигаясь с места, продолжал как ни в чем не бывало улыбаться.

– Похоже, они послали сюда половину своих людей. Я не люблю проклятые секретные операции. Большая радость – ловить этого выродка Радока! У нас с женой были билеты на Легара на сегодняшний вечер, а вот пришлось надевать грубую униформу.

Бертольд тупо таращил на него глаза.

– Скажи, – продолжал заговаривать ему зубы Радок, – ты узнаешь меня, да? Помнишь ту ночную перестрелку? Парня с черного рынка и старого генерала?

Бертольд все еще не отпускал оружие в кармане: хотя в выражении звероподобного лица и наметились изменения, сомнения его не рассеялись.

– Плохо, что Радок ввязался в это дело, – молвил Ра-док. – Я был его напарником по службе в полиции и знаю его. Если все, что говорят о нем, правда, то пуля в лоб – это еще слишком хорошо для него.

Бертольд закачал головой, как болванчик.

– Так вот где я видел тебя, – изрек он. – Выходит, ты его напарник?

Рука Бертольда по-прежнему оставалась в кармане пальто. По его физиономии прокатилась еще одна волна подозрений.

– Да. Я – Хинкле, – представился Радок и протянул руку для пожатия, но Бертольд, продолжая тщательно изучать его лицо, проигнорировал этот жест.

Радок понимал, что Бертольда послали выслеживать его главным образом потому, что этот гестаповец участвовал в той ночной операции, при проведении которой погиб фон Траттен. И уж конечно, ему показали фотографии перед тем, как послать на этот поезд.

Встав у окна рядом с Бертольдом, Радок коснулся своим плечом его плеча.

– Я говорил им, что бесполезно посылать меня. Радок сразу же меня заметит. Они думают, что эта униформа собьет этого негодяя с толку. Напрасные надежды! Я даже доволен, что не нашел его. А у тебя как? Повезло хоть немного?

Бертольд, налившись кровью, покачал головой.

«Он начинает верить мне, – подумал Радок. – Этот дурак чувствует себя крайне неловко: тот, за кем он наблюдал, сам оказался таким же, как и он, сыщиком!»

– Может, другие засекли его? – высказал предположение Радок, рассчитывая выяснить, сколько еще сыщиков в поезде.

– Все может быть, – ответил Бертольд с мрачным выражением лица.

– Посмотрим там? – Радок кивнул в сторону хвоста поезда.

За их вагоном, как заметил Радок, когда садился в поезд, располагался багажный вагон. Тихое местечко, удобное для осуществления его замысла: убрать их по одному, начав с этой гориллы.

Радок первым двинулся вперед по проходу. Бертольд направился за ним. «Надо показать, что я доверяю ему», – произнес мысленно Радок. Повернувшись спиной к гестаповцу, он чувствовал себя весьма неуютно. Но он должен был убедить своего противника в том, что он один из тех, кто ищет Радока. Надо напрямую спросить этого типа, сколько их здесь, в этом поезде, прежде чем убирать его.