Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Коллектив авторов - Страница 605

Появились первые дома. Следуя в северном направлении, они пересекли по мосту реку Инн и, миновав развалины замка, снова перебрались, опять же воспользовавшись мостом, на южный берег.

– Не думаю, чтобы вам хотелось сойти на рыночной площади, – пошутил мужчина.

Радок, не желая поддерживать стремление крестьянина к сближению, принял непроницаемый вид.

– Вы правы, – ответил он бесстрастным тоном. – Нам надо бы поскорее выйти на тропу, чтобы пройти до сумерек еще хоть немного.

Фермер кивнул. Они как раз в это время проезжали по улицам городка Ландек, распугивая цыплят.

– На запад, а? – снова спросил фермер.

– На запад, – подтвердил Радок.

– Хорошо. А что, если я подброшу вас за город еще на несколько километров? К Пианзу? Тропа идет оттуда через Пецинер-Шпитце к Хоер-Рифлеру. Это старая добрая гора, высотой около трех тысяч метров.

– Неплохая выйдет прогулка, – заметил Макс.

Ни к чему все эти словесные увертки, подумала Фрида. Крестьянин ведь не поверил в их пристрастие к пешим прогулкам, что и дал вполне определенно понять. Она не сомневалась в том, что надо делать, не мудрствуя лукаво. Можно сколько угодно оплакивать участь евреев, но когда наступает решительный момент, необходимо действовать столь же безжалостно, как и нацисты, чтобы положить конец кровавой бане. Этого человека следует убить. Неужто остальные не видят это?

Пианз представлял собою небольшую деревушку из деревянных домов, расположенных по обе стороны дороги. Возвышавшийся над селением холм был увенчан храмом с куполом в форме луковицы.

– Вам нужно вон туда, за церковь, – объяснил мужчина. – От нее-то и идет тропа.

Он выключил зажигание. Двигатель сделал несколько оборотов и умолк. Вокруг простерлась тишина. Безмолвие, как казалось Фриде, можно было осязать. Другие чувствовали примерно то же самое. И никто не хотел первым нарушать благостную тишь. Макс поеживался рядом с Фридой и тоже молчал. И вдруг, словно раскаты отдаленного грома, послышалось ровное гудение моторов.

– Ложитесь! – приказал крестьянин. – На пол!

И громадной правой ручищей сметнул всех троих с сиденья под приборную доску, будто они – всего-навсего бессловесные куклы. Не было времени спрашивать, что случилось. Сердце Фриды учащенно забилось от страха.

– Что такое? – не выдержал все же Радок.

– Тихо!

Рев моторов приближался. Грузовик начал дрожать и трястись, как при землетрясении.

– Не двигайтесь! – продолжал распоряжаться крестьянин. – Лежите смирно! И чтобы – ни слова!

Фриду несколько успокаивало ощущение тепла, исходившего от тел Макса и Радока, между которыми она лежала. Даже от тяжелого дыхания старика веяло чем-то домашним, как от старых удобных ботинок.

– Дело дрянь, – произнес Макс. – Это танки!

– Я же сказал: тихо!

Крестьянин вышел из кабины и, оставив дверцу кабины приоткрытой, стал спиной к дороге. Не глядя на Фриду и ее спутников, он деловито расстегивал ширинку на брюках. Гром и рев моторов были совсем рядом, оглушая их. Фрида не смогла бы сказать, отчего ее теперь трясет: от страха ли, или же от содрогания земли под гусеницами танков.

Она, словно загипнотизированная, смотрела, как крестьянин залез в ширинку и вытащил оттуда свой пенис, громадного размера, темно-красный и устрашающего вида. Прямо как оружие. Она не понимала, что он собирается делать, держа пенис большим и указательным пальцами и направляя его на грузовик.

Мужчина быстро оглянулся через плечо и, убедившись, что танки уже показались из-за поворота дороги, тут же пустил заблестевшую под солнцем струю. А когда боевые машины подошли близко, он, прикинувшись смущенным, что его застали за таким занятием, попытался прекратить свое действо. Люди на головном танке засвистели и загоготали, наблюдая за его ужимками, когда он обмочился, стараясь запихнуть пенис обратно в штаны. «Три, четыре, пять, шесть…» – считала между тем Фрида, лицезрея военную технику через раздвинутые ноги крестьянина.

– Эй вы, ослиные морды, чему радуетесь?! – закричал мужчина, все еще держа в руках свою принадлежность. – Смейтесь, гады, и проваливайте!

Но его голос тонул в реве танковых моторов.

Это было потрясающее представление. Фриде хотелось смеяться, аплодировать и, выскочив из машины, обнять их нового знакомого.

Танки скрылись из виду, а затем и их дьявольский грохот потонул в тишине леса. Крестьянин застегнул ширинку и замел ногой желтые следы около грузовика. Ни один из троих не двинулся с места. Могут проехать еще, думала Фрида и знала, что другие боятся того же. Прошла еще минута. Фриде казалось, что ей не выдержать больше этого скрюченного положения.

И тут крестьянин сказал:

– Все в порядке. Можете вставать. И отправляйтесь не мешкая в путь-дорогу: нечего зря терять время.

Терять время никто не хотел.

– Вы успели рассмотреть их форму? – спросил Радок, с трудом выпрастывая свое длинное тело с пола тесной кабины.

Крестьянин кивнул:

– СС.

– Как я и думал, – заметил Радок. – Чего их занесло сюда?

Крестьянин пожал плечами.

Фрида была не в состоянии более сдерживать себя.

– Это было изумительно! – воскликнула она.

Крестьянин смущенно улыбнулся.

– Большинство женщин такого же мнения, мадам.

Она видела, как Макс и Радок с трудом удерживаются, чтобы не упасть со смеху.

– Я имею в виду представление, – уточнила девушка.

– Им оно тоже понравилось, мадам, – промолвил он с каменным лицом.

Троица смеялась. Это было реакцией на грозившую им опасность и неподвижное положение, в котором они находились.

– Только нам не очень-то был нужен этот спектакль, – заявила отважно Фрида: кто-то же должен был попытаться скрыть истинную ситуацию. – Я хотела сказать, что мы ни от кого не скрываемся. Нас не разыскивают ни власти, ни кто-либо еще.

И сразу же поняла, сколь глупо, неправдоподобно прозвучали ее слова, но сказанного не воротишь. Лучше бы уж она промолчала.

– Никто и не говорит, мадам, что вас разыскивают. Но эти ребята, – он кивнул в сторону уехавших танков, – народ любознательный. Так зачем же привлекать к себе их внимание? Вы понимаете, о чем я это?

– Да, понимаю, – ответила Фрида. – И благодарю вас за все.

Она произнесла эти слова с чувством. Поступила так, как подсказывало ей сердце.

Все трое надели свои рюкзаки на спину, и Радок сверился с картой.

– Прямо там, за церковью? – спросил он у крестьянина.

– Верно. Прекрасная дорога. Я бы тоже с вами пошел, но вот надо делать весенние посадки, как только сойдет снег.

Они пожали руку мужчине. Фрида была последней.

– Было приятно повидаться с вами, мадам! Может, в скором времени мы устроим еще одно представление?

– Может быть, – сказала она, ущипнув его за щетинистую щеку, чего он никак не ожидал.

Крестьянин расплылся, как щенок, которого погладили.

– Подождите, – остановил он их, когда они уже тронулись в путь. – Прощальный презент!

Порывшись под сиденьем, он вытащил двухлитровую бутылку сливовицы, вернее, то, что там оставалось.

– Пригодится, чтобы согреться, когда подниметесь наверх.

Мужчина передал бутылку Максу, и старый лесничий, растрогавшись, хоть и сдержанно, но улыбнулся.

– Счастливо, друзья! – прокричал крестьянин, когда они приблизились к церкви. – Вам это не повредит!

И ветер донес до них смех, сухой и сердечный.

Достигнув горы Хоер-Рифлер уже к заходу солнца, они снова оказались в краю снегов. После поездки в грузовике Фрида с удовольствием взбиралась вверх по крутой тропе. Хотя мускулы и побаливали, она начала уже черпать радость в движении. И тяжелые ботинки на ногах стали для нее столь же привычными, как и клавиши слоновой кости у концертного рояля «Бехштейн».

Макс опять был ведущим. Сразу же взяв быстрый темп, он шагал ровно, словно прислушиваясь к метроному. Она почувствовала, что может принять этот темп и ни в чем не уступит мужчинам, не то что сегодняшним утром. Неужто это и впрямь было только сегодня, когда она готова была бросить все? И не прошедшей ли ночью сдирала она кожу с растертой пятки? Но все это – в прошлом. Сейчас же у нее оставалось еще сил на то, чтобы восхищаться первозданной красотой заснеженных вершин, вдыхать полной грудью напоенный сосновым запахом воздух и наблюдать за тем, как в поднебесной выси парят в восходящих потоках воздуха ястребы и кроншнепы. Сколь прекрасен мир природы и как ужасно слепы мы в течение почти всей своей жизни!