Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Коллектив авторов - Страница 613

– Они перли этот старый мешок с костями, – продолжил мальчишка.

С этими словами он пнул труп ногой. Достаточно сильно, чтобы из окоченевших губ покойника вышел воздух, и лейтенант еще резче ощутил запах разложения. «Нет, – подумал Хартман, – этот парень мне положительно не нравится».

Впервые встретился со смертью, и она уже перестала быть загадкой для него. Говорит о ней свысока, как старый, много повидавший на своем веку человек, и пинает ногой раздувшееся тело так, что из него выходит воздух. Парень бравирует вовсю, издеваясь над величайшим таинством в мире.

Боже, вот бы послушал этого паренька сумасшедший Маркль, инструктор кадетской школы в Бернау! Он быстро привел бы мальчишку в порядок.

И тут Хартман понял внезапно, что Маркль и в самом деле был сумасшедший, недаром его так звали. А многому ли можно научиться у сумасшедшего?

Парень снова пнул ногой бездыханное тело. Хартман, не выдержав на этот раз, крепко схватил его за грудь и приподнял над землей.

– Ну, хватит! Ты слышал, маленькое дерьмо? Все понял?

Парень быстро закивал. Его лицо налилось кровью, ноги болтались в нескольких сантиметрах над землей.

– Да, господин! – проговорил он. – Да, господин!

Хартман опустил его на землю.

– Ну, что там, лейтенант, все в порядке?

Это был Краль. Он выглядывал из окна трехосного «мерседеса», стоявшего чуть поодаль на лесной дороге.

– Ах, это вы, подполковник? – отозвался Хартман, не сказав ему ни «да», ни «нет»: пусть этот бездельник посидит и потомится в машине.

«Ситуация не из простых, – подумал Хартман. – Снова мало информации и потеряно слишком много времени. Правда, удалось узнать, что Радок и Фрида направлялись в Лех. Это уже кое-что. Хотя след этот суточной давности».

– Если все уже сделано, то пора уезжать, лейтенант, – произнес Краль из заднего левого окна машины.

– Слушаюсь, подполковник! – ответил Хартман, понимая, что это был приказ.

Солнце уже садилось, горизонт окрасился в розовый цвет. Радок и Фрида опередили их более чем на сутки. И где они, неизвестно.

Она забралась на него и медленно двигалась вперед и назад. Радок пассивно лежал под ней, полностью предоставив ей инициативу в этом акте любви. Она схватила его за ягодицы. Потом, поджав ноги, села на него с таким расчетом, чтобы его пенис как можно глубже вошел в ее влагалище. И долго сидела так, чувствуя внутри себя биение его пульса. Пот с ее груди капал ему на лицо. Соски ее грудей трепетали, ощущая прикосновение колючей бороды Радока.

Оргазм поднимался в ней изнутри волнами. Никто из них уже не двигался теперь. Их словно склеили вместе, и их обоих охватывал жар. Она зашептала ему на ухо нежные слова, когда почувствовала, как теплая струя изливается в нее. Ра-док длинно и глубоко вздохнул. Она ощутила, что на ее глазах выступили слезы. Слезы любви и страсти. Нечто вдруг выделилось из нее изнутри и передалось Радоку.

Он задышал ровно, ритмично. И заснул, как дитя. А часть его плоти все еще пульсировала внутри ее. Она смотрела на его умиротворенное лицо при лунном свете, проникавшем сквозь щели в крыше старого сенного сарая, где они укрывались, и улыбалась. Вокруг ее глаз появились веселые лучики.

– Я люблю тебя, Радок! – сказала она, но он не слышал ее. – Я полюбила тебя навсегда!

Фрида все еще продолжала лежать на нем, желая продлить это единение. Ей очень не хотелось, чтобы заканчивалась волшебная сказка этого дня. Но она знала, что это все кончится сегодня вечером. Так сказал Радок.

Они попали в Германию вчера. Пересекли границу без всяких трудностей, проехали на автобусе на северо-запад пятьдесят километров, и никто у них ничего не спрашивал. Все было, как и предсказывал Радок: их не искали тут. Обнаружив этот заброшенный сенной сарай около баварской деревни Кемптон, они провели здесь на чердаке прошлую ночь и сегодняшний день. Они познали друг друга на этом сенном чердаке, простив один другому все, что было, и то, что могло бы случиться в будущем.

Это была настоящая идиллия. Но Радок не забывал о том, что им предстояло сделать. Они вдвоем должны были переправить за рубеж документы, связанные с «Окончательным решением». И он продумал уже, как выполнить эту миссию.

А пока можно и предаться наслаждениям.

И они предавались им.

Через пару часов они снова двинутся в путь. Но сейчас у них обоих не было иной заботы в этом сенном сарае, кроме как дарить друг другу тепло и любовь. И в этом не было ничего предосудительного, даже если вспомнить недавнюю кончину Макса. Его смерть только показала Фриде, как хрупка человеческая жизнь и сколь бесценен каждый прожитый день.

Радок и Фрида… Их двое на этом сеновале на юге Германии, освещаемом полной луной.

Как сказал Радок, Германия – последнее место на земле, где их будут искать.

Полнолуние. Хартман любил такие ночи со всей страстью хищника, взирающего на свою жертву. Сегодня ночью не должно быть места ошибкам. Он приладил свои гранаты под рукавами и проверил их крепление. Так солдат проверяет свое оружие перед боем.

На стене в их временном штабе в Лехе висела карта западных районов Альп. Граница Австрии была обозначена толстой черной линией.

Куда же, черт возьми, запропастились они? Хартман, будучи в раздумье, как бы говорил со своим двойником Хаммером, представлявшим темную сторону его натуры:

«А ты тщеславный парень, Хаммер! Скажи мне, где они могли спрятаться? Помнишь, мы же договорились с тобой ничего не скрывать друг от друга?»

«Прости, но я и сам не знаю этого. Хотя и стараюсь всячески выяснить все, как есть».

«Нечего сказать, стараешься! – упрекнул двойника Хартман. – Ухитрился потерять пятерых своих людей, а пристрелил лишь престарелого лесника. Ужас, да и только, не так ли, Хаммер? Тебе, видать, нравится, когда твои пули впиваются в чье-то тело. И ты испытываешь истинное наслаждение, убивая кого-то».

«Оставь это, маменькин сынок, – ответил Хаммер. – Я живу по собственным законам. Делаю только то, что могу. И работа моя не доставляет мне удовольствия. Ничего такого, что позволило бы мне испытывать наслаждение. Но я не болен и не извращенец».

«Ты мерзавец, Хаммер. Эгоистичный олух, никому уже теперь не нужный. Краль знает это. И я тоже».

«Если меня не станет, то и ты тоже сгинешь со мной, дорогой. А ведь мрак страшит тебя, или забыл? И ты не любишь неопределенности. Ты разглагольствовал тут о том, что мы, мол, договорились с тобой. А ты хотя бы помнишь, что скрывается за этим договором? И помнишь ли ты те ночи, когда твоя мамочка-потаскушка оставляла тебя одного? Тебя, маленькое, слабое, беззащитное существо? Которое молило небо о том, чтобы оно ниспослало ему силу и еще хоть кого-то, кто принял бы участие в его судьбе? Ну и какой же заключили мы тогда договор? А вот какой: я наделяю тебя силой и оказываю тебе поддержку. Превращаю запуганного маленького мальчика в настоящего мужчину. В общем, делаю тебя смелым и крепким малым, как и положено мужчине. Ты же взамен даешь мне свою оболочку – ноги, руки, лицо. И берешь меня с собой в свой мир. Все эти годы я честно выполнял все условия договора, касавшиеся лично меня…»

«Наконец-то я узнал тебя, – сказал Хартман. – Узнал, кто ты на самом деле».

«Неправда, ты знал это всегда. Просто ты боялся признаться в этом самому себе».

«Но этот договор неправомочен: я же был тогда ребенком…»

«Хватит ныть теперь, спустя столько времени, – заявил Хаммер. – Тебя вполне устраивали условия договора, поскольку был ты сыном проститутки и много чего постиг во время долгих, тягостных ночей».

«Но ты больше взял у меня, чем дал мне взамен», – заметил Хартман.

«Уж не хочешь ли ты сказать, что никогда не был счастлив? Ты жаждал стать сильным, я сделал тебя таковым. Ты мечтал о том, чтобы иметь возможность подвергать мучениям людей, и тебе она была предоставлена. Правда, всю грязную работу делал за тебя я. Ты думаешь, мне нравилось то, чем я занимался?»