Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Коллектив авторов - Страница 616

– Уж не собираешься ли ты заправиться? – спросила Фрида, когда они проезжали мимо станции обслуживания с колонками под зелеными и желтыми шатрами.

– Я украл машину с полным баком.

Она рассмеялась. Они начали спуск к озеру. Уже ощущалась свежесть воды, но в желтых лучах автомобильных фар пока не было видно ничего, кроме дороги. Когда же, наконец, их взору открылась бескрайняя черная водная ширь, Радок развернул машину и выключил фары. Озеро стало еще темнее, уходя куда-то далеко за горизонт.

– Оно такое большое, – сказала Фрида. – Я не представляю, как мы его переплывем.

– А мы и не будем пересекать его здесь. Там, на той стороне, – Австрия. Нам надо пройти вдоль берега подальше на запад. И не волнуйся зря: под парусом мы пойдем быстро. Вот найти подходящую лодку – это куда труднее.

– Я как раз об этом думала, – проговорила Фрида. – Мне, конечно, не хотелось бы прослыть человеком, который все отрицает или выискивает у других ошибки, и все же…

– Что «все же»? – спросил Радок.

– Я имею в виду это путешествие по воде…

– Оно совершенно безопасно. Я же знаю, что делаю. Хожу под парусом всю жизнь. Можешь мне довериться.

– Дело не в этом.

– А в чем?

– Сейчас ведь ранняя весна, почти зима, не так ли?

– Да, так. Ну и что из того?

– Я знаю, как ты сейчас себя поведешь. Но я не подумала раньше об одном…

– А как я себя поведу? И о чем это ты не подумала?

– Ты поведешь себя как раненый медведь, если я найду просчет в твоем плане. Я не так уж много знаю о путешествиях на лодках, но не слишком ли рано для этого? Не хранятся ли лодки в это время года где-нибудь вдали от воды?

«Например, в сухих доках? Черт возьми, как же не пришло мне это в голову раньше!»

– Я принимал это в расчет, – солгал Радок.

Фрида внимательно посмотрела на него. Скорее всего, она догадывалась, что он лукавит, но не показала этого.

– В таком случае все в порядке, – проговорила она. – Я только это и имела в виду.

– Ты совершенно права, – заметил он. – Но я учел и это.

«До этого момента все шло хорошо, – подумал Радок. – Теперь только бы выйти на воду».

Они потратили на границе целых пятнадцать минут, пока тупоголовые австрийские пограничники размышляли все, можно ли их пропускать в Германию, или нет. У них не было разрешения на проведение операций вне пределов Австрии, и эти олухи бесконечно долго копались в своих списках. «Мерседес» же тем временем отравлял на холостых оборотах дизельными выхлопами свежесть раннего утра. Было всего четыре часа.

Хартман наблюдал за пограничником, сидя за рулем автомобиля. В этой поездке они были только вдвоем с Кралем.

Лейтенант отхлебнул еще немного бренди из фляжки, которая лежала у него в машине в отделении для перчаток. Он рассчитывал таким образом заглушить во рту вкус спермы, который все держался после того, что было в Лехе. Ему никак не удавалось отделаться от воспоминания о том, как Краль, засмеявшись мерзко, произнес: «Делай же что-нибудь»…

«Сумасшедшему Марклю это тоже бы понравилось, – подумал Хартман. – Как раз по его части. Он же полностью аморальный тип. Пользовался своей властью, чтобы делать с кадетами все, что хотел. И превращал их в таких же гомосексуалистов, как и сам он».

Как противно во рту! Все бренди мира не поможет избавиться от этого ощущения. Лейтенант уже не раз спрашивал себя, правильно ли он поступил тогда, но с ответом все медлил. Сейчас не время для этого.

– Нам надо ехать, подполковник, – сказал Хартман, глядя на Краля в зеркало заднего вида.

– Этот офицер действует согласно инструкциям, – ответил Краль, обратив взор на человека в стеклянной будке.

– Но у нас совсем нет времени! – воскликнул лейтенант. Вцепившись в руль, он наклонился вперед, будто надеясь проникнуть взглядом в глубь Германии и увидеть северное побережье озера Констанс.

– Пограничным контролем, Хартман, ведает полиция. Боюсь, что даже я не смогу ничего сделать, – произнес Краль неожиданно мягким тоном, что сразу же вызвало отвращение у его спутника.

Лейтенант открыл свою дверцу машины.

– Пойду посмотрю: а вдруг да и удастся ускорить дело.

– Хартман!

Но он успел выйти из машины, прежде чем Краль смог бы его удержать.

Хартман вошел в будку. Сержант оторвал голову от списка, который тщательно изучал с помощью увеличительного стекла.

– Еще минуточку, лейтенант! – проговорил он и снова углубился в свое занятие, не замечая, что Хартман держал что-то в правой руке.

– Подполковник желает поговорить с вами, – сказал Хартман.

– Поверьте, мне так же неприятна эта задержка, как и вам. Но я подчиняюсь приказу. И будь тут хоть сам фельдмаршал, мне все равно пришлось бы просмотреть все списки. Если бы у вас были пропуска, тогда другое дело…

– Я понимаю вас, – заверил его Хартман. – Всегда во всем винят нас, имеющих низшие звания, а мы ведь всего-навсего выполняем приказы, спускаемые нам высокими чинами.

Сержант кивнул согласно:

– Вы правы, лейтенант.

– Мне-то что! Я готов торчать тут хоть всю ночь: меня это вполне устраивает. Но вот подполковнику хотелось бы сказать вам пару слов. Он только что вышел из машины. Решил облегчиться. – Хартман встал так, чтобы сержанту не было видно машины из окна будки.

– Надеюсь, он не станет нарушать границы, а то мне пришлось бы арестовать его. – Сержант, высокий худой человек, рассмеявшись своей шутке, затряс узкими плечами.

– Это было бы здорово! – присоединился Хартман к его смеху. – Вот бы позабавился я!

Смех лейтенанта был наигранным, но сержант, не заметив этого, поверил улыбке, которой обучили Хартмана в школе в Бернау.

– А где он сейчас? – спросил сержант.

Хартман кивнул в сторону от будки:

– Там вот. Ищет место потемнее, чтобы пописать.

Сержант вежливо улыбнулся в ответ. Не подозревая ничего дурного, он спустился с возвышения, где стоял его стол, и, подойдя к двери, выглянул в темноту.

– Я не вижу его.

– Да он там, позади, – сказал лейтенант.

Хартман распахнул дверь пошире, пропуская сержанта вперед. Служивый вышел. Его походку можно было бы назвать красивой, чему он обязан был длинным ногам. Но человек этот делал последние в своей жизни шаги. Укрываясь от взгляда Краля за дверью, лейтенант ткнул костяшками указательного и среднего пальцев в основание черепа сержанта, что не требовало больших усилий. Шляпная булавка, зажатая между пальцами, прошла под затылочной костью и вонзилась в мозжечок. Сержант не почувствовал боли: это было как комариный укус. Едва ли успев понять, что произошло, он рухнул к ногам лейтенанта.

Хартман, схватив булавку за жемчужную головку, выдернул ее из черепа убитого им сержанта и, тщательно обтерев, заколол под лацкан пиджака. Через несколько секунд он уже сидел за рулем и включал передачу.

– Все в порядке, – произнес он. – Нас пропускают.

– Отлично, Хартман! Видишь, это заняло не так уж много времени, как думал ты. Им вовсе не обязательно связываться в подобных случаях со своим начальством.

– Совершенно верно, подполковник, – отозвался Хартман, объезжая по-прежнему закрытый шлагбаум.

Но Краль не обратил внимания на этот маневр.

Фрида была права. Радок сразу же понял это, как только она высказала свои сомнения. Зима кончилась совсем недавно, и в Линдау, первом городе, который встретился на их пути, пролегавшем теперь по берегу озера, у причалов вообще не было никаких лодок. Дурное предзнаменование, тем более что им некогда было искать лодки где-то помимо берега. В соответствии с планом Радока, они должны были пуститься в плавание затемно, еще до рассвета. А до него осталось всего три часа. Если на то, чтобы переправиться на противоположный берег, потребуется два часа, то у них в запасе всего один час, в течение которого им предстояло найти и привести в порядок лодку.

Луна еще не села. «Хоть в этом нам везет», – подумал Радок. Он понимал, что им нельзя бесконечно долго колесить по Германии в поисках лодки. Скоро поднимется шум по поводу угнанного автомобиля, и, как только рассветет, они окажутся у всех на виду. Надо было торопиться или же менять план. Скажем, попытаться пересечь границу пешком или на автомобиле в районе города Констанц. Впрочем, это едва ли было осуществимо. Хотя Радок и не имел ни малейшего представления о том, как выглядит граница в этом месте, он был, однако, уверен, что охраняется она хорошо.