Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Коллектив авторов - Страница 683

– Помнишь того возницу? – негодующе продолжала Виктория. – Как он себя с нами грубо вел! А домоправительница? Неужели мы должны терпеть подобное отношение к себе со стороны слуг?

Я промолчала, зная, что, когда Виктория в таком настроении, любые мои слова вызовут лишь еще большее недовольство. Мысленным взором я продолжала видеть перекошенный рот домоправительницы и несчастное лицо Энни. Пусть Виктория сама разбирается с ними, ей это больше подходит.

– Позвони в колокольчик и спроси эту дурочку, когда подадут ужин, – распорядилась Виктория, сидя перед мутным зеркалом у тусклого комода.

Я продолжала лежать на кровати. Усталость парализовала меня, и я не представляла, как смогу выйти за пределы этой комнаты.

– Разве мы не можем потребовать, чтобы нам принесли еду сюда? – спросила я.

– В первую ночь? Невозможно, – твердо ответила сестра.

Где-то под нами раздался звон колокольчика, и я вскочила с кровати.

– Это что, звонок к ужину?

– Мы так и будем сидеть здесь всю ночь? – спросила Виктория.

Я пожала плечами.

Порядки Харевуда навсегда запечатлелись в моей памяти. Я заранее знала момент, когда Харролд даст звонок, созывающий всех его обитателей к ужину. А если я чего-то не знала, то всегда могла спросить миссис Джонс.

Я сделаю все возможное, чтобы вернуться в Харевуд, поклялась я, глядя на покрытый пятнами потолок над кроватью. Я не знала, как этого достичь, но была уверена в том, что как-нибудь справлюсь с этой задачей.

Я посмотрела на Викторию, сосредоточенно поправляющую перед зеркалом свою безупречную прическу. Ей роль леди Стэнли подходила гораздо больше, чем мне.

Закончив, она встала и взяла меня за руки, как мы обычно делали дома перед ужином, и глаза мои наполнились жгучими слезами.

– Только не это, Ади, – произнесла сестра разочарованным тоном.

– Не буду, – кивнула я, не в силах сдержать рыдания.

Разведя руки в стороны, она обняла меня, и так мы стояли, покачиваясь, и мурлыча песенку, которую пела миссис Джонс, когда нам бывало плохо.

– Очень уж ты худая, – произнесла Виктория, проводя руками по моим плечам. Отстранившись, она нахмурилась. – Не нравится мне это.

Мы шли по коридору, чувствуя себя как дети, нарушающие очередное бессмысленное правило, придуманное взрослыми. Остановившись перед лестницей, мы прислушались, ловя каждый звук, который мог подсказать нам, куда идти. Ничего не услышав, мы спустились в гостиную. Увидев потертую грязную веревку, свешивающуюся со стены среди развешанных на ней рисунков и бра в форме морских раковин, Виктория потянула за нее с озорной улыбкой. Затем, увидев в дальнем конце гостиной запертую дверь, сестра подошла к ней, и мы вошли в следующую комнату.

– Ох! – сорвался с моих губ возглас удивления.

Посреди комнаты до самого потолка возвышалась высеченная из черного мрамора статуя женщины в юбке из травы, груди которой свисали до самого пояса, а на стене позади нее висели наброски женщин разной степени обнаженности.

– Виви, он что, извращенец? – прошептала я, указывая на статую дрожащим пальцем.

Взгляд Виктории скользнул по статуе, задержавшись на мгновение на обнаженной груди, и вдруг она безудержно расхохоталась. Это было так на нее не похоже, что я тоже не смогла удержаться от смеха. Наши взгляды встретились, и то ли усталость от путешествия, то ли странность дома привели нас в состоянии какой-то истерии. Схватив друг друга за руки и согнувшись пополам, мы просто умирали со смеху. Прижавшись друг к другу щеками и широко раскрыв рты, мы медленно опустились на пол и продолжали смеяться до тех пор, пока я едва не задохнулась.

Вдоволь насмеявшись, я легла на спину и принялась разглядывать украшавшие потолок гипсовые листья, сплетающиеся в узор, который мой глаз не мог разобрать.

– Если хозяйке Грейклифа удастся установить здесь свои порядки, ей будет чем гордиться, – заявила Виктория, усаживаясь.

– Если миссис Вашингтон позволит.

– Хм, – угрожающе произнесла Виктория. – Пойдем искать столовую.

Поднявшись с пола, мы поправили наши платья и прически.

– Так это ты будешь леди Стэнли? – спросила я, указывая на дверь ее комнаты.

– Если ты не возражаешь, – отозвалась Виктория, и в глазах у нее зажегся хитрый огонек.

Идя на запах вареного мяса, мы подошли к двери, из которой сегодня появились Энни и миссис Вашингтон, и увидели за ней накрытый белой скатертью стол. Не считая столовых приборов, стол был совершенно пуст – ни мерцающих в подсвечниках свечей, ни цветов. Борясь с охватившим меня дурным предчувствием, я прошла за Викторией внутрь.

– Садимся? – спросила я, оглядывая комнату, в которой кроме стола и обитых малиновым бархатом стульев стояли большой буфет красного дерева и напольные часы, отмечающие время непрерывным тиканьем. Свисающие с карнизов пыльные малиновые шторы собрались грудой на полу, словно были предназначены для других, более высоких окон. Мутноватые стекла придавали виду за окном какой-то призрачный оттенок.

– Садимся, – ответила Виктория уверенным тоном. Слишком уверенным.

Мы сели друг напротив друга на дальних концах длинного стола. Несмотря на то что стулья были обиты бархатом, они казались мне слишком жесткими. Я провела ногтем по столу, наблюдая, как царапается стареющий лак. Надавив сильнее, я почувствовала, как ноготь погружается в дерево. Вздрогнув, часы пропели свое напоминание.

Время идет. Время идет.

– Я сейчас… – внезапно встала со стула Виктория.

В этот момент в двери появилась Энни, держащая в руках два блюда: одно было наполнено вареными корнеплодами, в другом находилось мясное рагу. Поставив блюда на стол, Энни безмолвно удалилась.

От запаха тушеного мяса и вида желтоватых шариков жира на поверхности водянистой подливки мне сделалось дурно, и я учащенно задышала, чтобы унять подступившую к горлу тошноту.

Некоторое время мы с Викторией молча пялились на еду.

– Она думает, что мы должны сами себе накладывать? – изумленно спросила сестра.

Я промолчала.

Оттолкнув стул, Виктория решительно направилась к грязному шнуру у двери. Мне не нужно было смотреть, чтобы увидеть ее ярость, – комната просто сотрясалась от ее шагов. Дернув за шнур, она вернулась на свое место. В дверях, словно она подслушивала стоя за ней, мгновенно появилась Энни.

– Где лорд Стэнли? – прорычала Виктория.

Энни сконфуженно смотрела на Викторию с отвисшей челюстью.

– Он появится сегодня к ужину? – продолжала допрашивать Виктория.

– Колбайн, мисс… Простите… ми… леди, – заикаясь ответила Энни.

– Я не понимаю, что это значит.

– Ведь сегодня четверг…

На мгновение мне показалось, что Виктория вот-вот ударит девушку.

– Говори по-человечески, черт побери!

– Колбайн – это лошадь его высочества, – продолжала заикаться Энни. – Сегодня она участвует в бегах, и его высочество сейчас на ипподроме.

Может, именно поэтому дом сегодня пуст, как гробница? Может, завтра он оживет? Но я не могла представить себе наполняющие его голоса людей.

– Значит, мы можем начинать без него?

– Д-да… – Язык Энни задержался у язвочки в углу рта.

Закрыв глаза, Виктория сделала глубокий выдох.

– А ты будешь нам прислуживать.

– Прислуживать? – изумленно переспросила Энни. – То есть класть еду вам на тарелки?

Глядя на смущенную и напуганную Энни в униформе горничной и холодно-величественную Викторию, я чуть не рассмеялась.

Мерцающие лампы разбрасывали по комнате колеблющиеся тени. Корсет снова стал сжимать мне грудь.

– А лорду Стэнли ты прислуживаешь?

Внезапно я почувствовала усталость.

Не говоря ни слова, Энни склонилась над Викторией и окунула в блюдо поварешку. Капли подливки растеклись по тарелке и разбрызгались по скатерти.

Я прикусила губу. Миссис Джонс не переставая учила нас есть аккуратно и непременно следить за чистотой скатерти. Порядок в доме, говорила она, достигается усилиями многих людей, и настоящая леди должна уважать их труд. А кроме того, она должна вести себя так, чтобы оставаться незамеченной. И она учила нас тому, как правильно стоять, говорить, есть и какую часть тела можно выставлять напоказ, даже находясь в уединении в своей комнате. Быть настоящей леди означало никогда не чувствовать себя свободной.