Участь динозавров (СИ) - Мусаниф Сергей Сергеевич - Страница 7

Когда они выезжали из двора, Леха заметил знакомую фигуру на тротуаре. Бунге стоял в очереди у киоска с мороженым, в руках у него была газета.

Леха подумал, что до попадания на стажировку в Седьмой отдел он уже довольно давно не видел людей, читающих бумажную прессу. Инфосетевые новостные порталы были куда удобнее и оперативнее, новости в них появлялись раньше, они были доступны с любого электронного устройства, и за ними не надо было спускаться к почтовому ящику или вовсе идти к киоску. Но Бунге читал бумажные газеты, да и Петрович из оружейки тоже.

Леха списал это на их возраст. Наверное, им уже слишком трудно привыкать ко всему новому и бороться с выработавшимися привычками.

Светофор загорелся зеленым, «волга» выехала на перекресток и Бунге остался где-то позади.

— Что мы будем делать дальше? —спросил Леха.

— Вернемся в отдел, — сказал Стас. — Мне предстоит заполнить чертову гору отчетов, в том числе и на использование трех патронов. А ты продолжишь заниматься тем, чем занимался до этого.

— Я не об этом, — сказал Леха. — Что мы будем делать с расследованием?

— Каким расследованием? — удивился Стас. — А, в смысле, по Сидорову… Ничего.

— В смысле?

— Не наш профиль, — сказал Стас. — Это же типичная бытовуха, Сидоров просто разозлил кого-то или с кем-то что-то не поделил. Или, может быть, денег был кому-то должен, в нашем социалистическом обществе, увы, и такое бывает. Пусть Колпаков расследует, это вполне в его компетенции.

— Зачем тогда он вообще нас вызвал?

— Потому что мы осуществляем надзор, — сказал Стас. — Сидоров был нашим поднадзорным, и мы должны зафиксировать его смерть, чтобы вычеркнуть из всех списков. Я его идентифицировал и законтролил, на этом наша функция закончилась.

— А если бы его убил другой наш… поднадзорный?

— Тогда это было бы совсем другое дело, — терпеливо объяснил Стас. — Но на подобные обстоятельства ничего не указывает. Его ударили по голове тяжелым предметом, а потом перерезали горло, и нет никаких оснований думать, что убийство хоть как-то связано с тем, что он был дед морозом пятой категории. Вот, допустим, если бы мы нашли чей-нибудь труп с сосулькой в сердце, в середине августа-то, это дело было бы в нашей юрисдикции. А так нет.

— Я думал, все равно полагается провести расследование.

— Ты думал неправильно, — сказал Стас. — Не полагается.

— Допустим, ничего не указывает, что убийство связано с его способностями, — не сдавался Леха. — Но ведь на обратное тоже ничего не указывает.

— Мы будем держать это дело на контроле, — заверил его Стас. — Если милиция найдет связь, мы тут же подключимся. Но, пока не найдет, это не наша проблема.

— А если милиция вообще ничего не найдет? — спросил Леха.

— То у них будет очередной «глухарь», — сказал Стас. — Так бывает. Наверное, даже чаще, чем ты думаешь.

— Я к тому, что непохоже, будто мы чем-то сильно заняты.

— Ну да, сейчас затишье, — сказал Стас. — И это же хорошо, что сейчас затишье. Поверь мне, оно быстро сменится какой-нибудь очередной суматохой с сидением в засадах, преследованием или еще какой-нибудь ерундой, которая так нравится вам, молодежи. Со временем ты тоже научишься ценить время, когда мы ничем сильно не заняты.

— Угу, — сказал Леха.

— Чисто теоретически, мы могли бы забрать у милиции это дело, — сказал Стас. — Конечно, для этого требуется обоснование, и первым, кто его потребует, будет сам папа Карло. Но, допустим, что мы его убедили и дело у нас, ментам такой расклад, вне сомнения, очень понравится. Как ты будешь его расследовать?

— Дождаться результатов вскрытия… того, что осталось.

— Патологоанатом не будет особо усердствовать, — сказал Стас. — Так что вряд ли результаты скажут нам что-то новое. На трупе две раны, и совершенно непринципиально, умер ли он от удара по голове или от потери крови вследствие перерезанной глотки, ибо обе эти раны нанесены обычными предметами и не подходят под наш профиль. Что дальше?

— Опросить соседей, родственников, знакомых…

— То есть, изучить ближний круг, — сказал Стас. — Как раз ровно то же самое, чем собирается заняться Колпаков. При этом ресурса для подобной рутины у Колпакова неизмеримо больше, чем у нас, у него целая армия оперативников и следаков, которые собаку на всем этом съели. И если дело таки окажется в бытовухе, то ты найдешь преступника, но сделаешь это куда медленнее и печальнее, чем это сделал бы Колпаков. Если же в деле окажется замешан кто-то более серьезный, то оно по-любому попадет в наш отдел. А если оно так и останется нераскрытым, то «глухарь» повиснет уже не у ментов, а у нас. Папа Карло, кстати говоря, этого страшно не любит. Верно, Миха?

— Верно, — поддакнул ему водитель. — «Глухарей» никто не любит.

— Ну вот и в чем смысл всех этих лишних телодвижений? — поинтересовался Стас.

Леха кивнул. По всему выходило, что никакого смысла нет.

— Просто я как-то не так себе все это представлял, — сказал он.

— Это всего лишь твой второй день, — сказал Стас. — Привыкнешь.

Доводы Стаса звучали логично и убедительно, но Леха все равно не мог выбросить это дело из головы.

Ему казалось, что в этом деле есть что-то еще, кроме банальной бытовухи, на которую ставили и Стас, и капитан Колпаков. В конце концов, убитый был не обычным московским студентом, а одним из «бывших».

Конечно, он был всего лишь Сидоров, а не какой-нибудь Громовержцев, Пламенев, Державин или Одоевский. Великие рода, влиятельные кланы и звучащие фамилии остались в далеком дореволюционном прошлом. Большинство их представителей либо были уничтожены в ходе революции и последовавшей за ней Очистительной войны, либо эмигрировали за границу. Те же немногие, кто остался верен стране, вошли вместе с ней во Вторую Мировую, и многие остались лежать на полях кровопролитных сражений. Война выкосила больше пятнадцати миллионов, множество детей оказались в детских домах или просто на улице, огромный пласт документов был утерян, что-то сгорело в пожарах, что-то было намеренно уничтожено врагом, и проследить родословную каждого теперешнего «бывшего» стало довольно затруднительно, а порою и просто невозможно.

Распалась связь времен.

Убитый Дима Сидоров вполне мог оказаться потомком кого-то из тех, что когда-то были великими, но его причастность к старым родам было не определить.

Значит, разгадку следовало искать не в прошлом, а в настоящем.

Леха включил рабочий компьютер и нашел профили Сидорова в социальных сетях. Никаких откровений там не обнаружилось. Фотографии со студенческих вечеринок, смешные картинки с подписями, общение с однокурсниками в основном при помощи обмена смайликами…

Никаких угроз, по крайней мере, публичных, Сидорову не присылали. Жаль, подумал Леха. Это могло бы здорово упростить дело.

Было бы неплохо, если бы удалось добраться до личной переписки Сидорова, но сам Леха такого не умел, а в местном отделе цифровой безопасности знакомых у него не было. Да и Колпаков наверняка этим займется в самое ближайшее время, если уже не занимается.

Леха вздохнул и переключился на текучку. По крайней мере, на экране. Мысленно он все еще был в квартире Сидорова, вспоминал все увиденные там детали в поисках хоть какой-то зацепки.

Еще в детстве Леха прочитал детективный рассказ кого-то из родоначальников жанра. Несколько человек были убиты довольно экзотическим способом, принятым только в одной далекой стране, и когда частный детектив взялся за расследование, он тут же обнаружил, что один человек из окружения жертв как раз недавно вернулся из этой самой далекой страны. В ходе проверки своей гипотезы частный детектив проник в квартиру подозреваемого и обнаружил у него на столе список фамилий. Первые три были уже зачеркнуты и совпадали с фамилиями жертв, причем порядок записей и хронология убийств полностью совпадали. Предположив, что четвертый из списка станет следующим, частный детектив устроил засаду и поймал убийцу с поличным. И все это заняло едва ли больше десяти страниц.