Дело №1979. Дилогия (СИ) - Смолин Павел - Страница 58

Я повернулся на бок. Зорин храпел рядом – ровно, монотонно. Я закрыл глаза.

Среда – день, когда Савицкий и я разворачивали материал по сторожу в протоколы и оформление. Хранительницу, Марию Львовну, опросили – она была чиста, ничего не знала. Сторож подтвердил подробности при формальном допросе. Описание курьера – высокий, плащ, шляпа, очки – добавлено в розыскные данные.

К пяти я вернулся в гостиницу. Поднялся в номер. Зорин ещё не пришёл. Я сел на кровать, достал блокнот.

В блокноте у меня был адрес дочери Нины Васильевны. Елена Гавриловна Берг. Куйбышева, дом одиннадцать, квартира семь. Телефон.

Я долго сидел, смотрел на бумажку. Потом встал, пошёл вниз – в холле гостиницы был телефон‑автомат, я видел при заезде.

Спустился. Двушки у меня были – менял в столовой утром. Опустил, набрал номер.

Гудки. Один, второй, третий. На четвёртом – женский голос:

– Слушаю.

– Здравствуйте. Это Елена Гавриловна?

– Да. С кем я говорю?

– Меня зовут Алексей Воронов. Я – из Краснозаводска. Я знаю вашу маму, Нину Васильевну. Живём в одной коммуналке.

Пауза. Я представил, как она думает – кто это, зачем звонит, не случилось ли что с матерью.

– Нина в порядке? – спросила она.

– В полном. Я только что приехал в Ленинград, в командировку. Она просила передать привет и привезти, что есть от вас – для неё.

– А, понятно. – Голос её немного смягчился. – Спасибо, что позвонили. Когда вам удобно встретиться?

– Когда удобно вам.

– У меня сегодня – нет. Завтра вечером – могу. Около семи. У нас дома?

– Хорошо.

– Куйбышева одиннадцать, квартира семь. Знаете, как добраться?

– Найду.

– Тогда – до завтра. Передавайте Нине привет, когда будете звонить.

– Передам.

Гудки.

Я повесил трубку. Постоял в холле. Теперь я знал её голос – спокойный, ровный, профессиональный. Без особой теплоты, но и без холода. Деловой. Такой же, как описывала Нина Васильевна.

«Она не любит слова „мама“».

Я вспомнил. Запомнил. Завтра, при встрече – называть только по имени‑отчеству. Не «ваша мама». Нина.

Поднялся в номер.

В четверг весь день я провёл с Савицким – продолжали по сторожу, разворачивали зацепку. Курьер в светлом плаще. Сорок пять. Высокий. Очки. Нужно искать в среде, где такие люди появляются – научной, музейной. Не блатной, не уголовный. Это интеллигент.

«Не блатной» – я отметил. Хорь говорил то же про среду в целом. Колун – это другая линия. Этим путём мы не пойдём.

К шести я закончил с Савицким. Вернулся в гостиницу, переоделся – в свитер вместо форменной рубашки. Мне предстояло идти в чужой дом, не служебно, а с приветом от матери. Форму не надевают на привет.

В семь я был у дома на Куйбышева, одиннадцать.

Это была Петроградская сторона – узкие улицы между большими доходными домами начала века. Дом одиннадцать – четырёхэтажный, с парадной, с лепниной над окнами. Войти в парадную можно было, только если откроют изнутри – кодовых замков ещё не было, но дверь была закрыта.

Я нашёл звонок седьмой квартиры на табличке. Нажал.

Через минуту в динамике – голос:

– Слушаю.

– Воронов. Из Краснозаводска.

– Поднимайтесь. Третий этаж.

Дверь щёлкнула. Я вошёл.

Парадная – широкая, с мраморной лестницей, с огромным витражным окном на пролёт. В Краснозаводске таких не было.

Третий этаж. Дверь квартиры семь – деревянная, добротная, с латунным звонком. Я позвонил.

Открыла женщина. Около сорока пяти, с тёмными волосами в каре, в свитере и брюках. Похожа на Нину Васильевну – та же линия носа, те же серые глаза. Но – тоньше, моложе, городская. Совсем не деревенская.

– Алексей? Заходите.

Я вошёл. Снял пальто, сапоги. Она дала мне тапочки.

– Сюда.

Квартира была большая по советским меркам – двухкомнатная, с длинным коридором. В коридоре книжные полки до потолка – настоящие, забитые. В комнате, куда она меня пригласила, – журнальный столик, диван, два кресла. На стенах – гравюры в простых рамах. Всё аккуратно, без излишеств, но видно было – эстетика.

– Чай? Кофе?

– Чай, если можно.

– Можно.

Она ушла на кухню. Я сел в кресло, осмотрелся. На полке у дивана – фотография в рамке: молодая женщина с двумя детьми на даче. Дети – мальчик лет десяти и девочка лет восьми. Лет десять‑двенадцать назад снимок.

Елена вернулась с подносом – чайник, две чашки, печенье в вазочке.

– Ваши? – спросил я, кивнув на фотографию.

– Мои. Сейчас – старшему пятнадцать, младшей тринадцать. В школе сейчас.

– Муж?

– Тоже. На кафедре до восьми.

Она разлила чай. Села на диван напротив меня.

– Так. – Она посмотрела на меня. – Как Нина?

– Хорошо. Здорова. Пироги мне в дорогу испекла, теперь съедаю по одному в день.

– Это её. – Лёгкая улыбка. – Что она просила передать?

– Привет от неё. Хотела фотографию вашу – какую‑нибудь. Если у вас есть на руках.

Елена кивнула. Встала, подошла к шкафу, открыла ящик, перебирала. Достала несколько штук, выбрала одну. Принесла мне.

– Вот эту. С последнего отпуска, прошлым летом. С детьми. Мне – здесь сорок четыре.

Я посмотрел. Она с детьми и мужем у моря – где‑то на юге, может, в Крыму. Все четверо смотрели в кадр. Елена – спокойная, без улыбки, в простом платье. Дети – улыбаются. Муж – за плечом Елены, в очках, лицо умное.

– Спасибо. Передам.

– Передайте, что я звонила в среду. Я ей всегда раз в две недели звоню.

– Передам.

Пауза. Она пила чай.

– Алексей, – сказала она. – Я хочу спросить вас об одном.

– Спрашивайте.

– Как Нина – на самом деле?

Я подумал.

– Она – крепкая. Держится. Готовит, читает, ходит. Здоровье – насколько я могу судить, без серьёзных проблем. Ходит в магазин сама.

– А – как человек?

– Тихая. Очень. Слов мало. Внимательная. Видит больше, чем говорит.

Елена кивнула. Смотрела в свою чашку.

– Ей одиноко?

Я подумал. Сказал честно:

– Думаю, да. Не показывает, но – да.

– Я знаю. – Она поставила чашку. – Я редко бываю. Последний раз была в прошлом ноябре. Год прошёл.

– Год большой.

– Большой. – Она посмотрела в окно. – Я каждый год говорю – поеду. И не еду. Работа, дети, муж, отпуск всегда летом и в Крыму. До Краснозаводска – двое суток поездом. Всегда находится повод.

Я молчал. Это был не мой разговор.

– Вы скажите ей – я приеду. На Восьмое марта. Точно. Это – обещаю.

– Скажу.

Она кивнула.

– Алексей. У вас есть ещё что‑нибудь от неё ко мне?

– Нет. Только привет и фотография.

– Странно.

– Что странно?

– То, что она просто прислала привет. Не банку варенья, не шапку, не свитер. Только привет. – Она посмотрела на меня. – Это значит, что она вам доверяет.

Я не ответил.

– Расскажите про себя, – сказала Елена. – Как давно вы там живёте?

– С сентября.

– Откуда?

– Из Москвы. Перевели.

– Хорошо устроились?

– Нормально.

– А с Ниной – как познакомились?

– Через коммуналку. Я снял комнату у Геннадия – нашего соседа. Она – на той же кухне, мы пересекаемся.

– Понятно.

Пауза.

– Алексей. – Голос стал суше. – Вы – мужчина. Молодой. Одинокий?

– Да.

– Между вами и Ниной – есть что‑нибудь?

Я понял, что она имеет в виду. Ответил быстро и спокойно:

– Нет. Совсем нет. Я её уважаю и слушаю. Она ко мне относится тепло. Это всё.

Елена смотрела на меня. Изучала.

– Хорошо, – сказала она наконец. – Простите за вопрос. Я должна была спросить. Ей семьдесят. Бывают разные истории.

– Понимаю.

– Не обиделись?

– Нет.

Мы пили чай. Разговор стал легче. Она рассказала немного про Эрмитаж – её работа, по русской живописи восемнадцатого века. Портреты Левицкого, Боровиковского, Рокотов. Про мужа – Бориса Самуиловича Берга, профессора истории искусств в университете. Про детей – старший хочет в физику, младшая ещё не определилась.