Сталин. Шаг в право - Жуков Юрий Николаевич - Страница 42

Призывы встретили поддержку кадровых рабочих, воспринявших их, правда, со своей точки зрения: они начали требовать прежде всего значительного сокращения зарплаты инженерам и работникам администраций, «живущим в роскоши».

В свою очередь администрация ряда предприятий проявила традиционное для русского чиновничества головотяпство. Торопясь отчитаться о выполнении поставленной задачи — принятии мер в процессе борьбы за экономию, прекращала ремонт рабочих квартир, топку бань, сокращала не свой аппарат, а рабочих либо снижала им расценки и повышала нормы выработки вопреки коллективным договорам.

Тогда же, 15 апреля, ПБ предложило при подготовке доклада о бюджете на сессии ЦИК СССР внести в него существенное дополнение: увеличить ассигнования на промышленность до 5 миллиардов рублей[172].

Подобные решения создавали впечатление, будто бы вопрос об индустриализации наконец-то решён. Вроде бы подтверждало то и частое использование как Рыковым, так и Сталиным, Куйбышевым ещё недавно критиковавшегося ими термина «социалистическое накопление», выдвинутого почти три года назад Преображенским, давно стяжавшем широкую известность своими радикальными предложениями и сформулировавшим его как закон — некое общее обязательное правило, следующим образом: «Чем более экономически отсталой, мелкобуржуазной, крестьянской является та или иная страна, переходящая к социалистической организации производства, чем менее то наследство, которое получает в фонд своего социалистического накопления пролетариат данной страны в момент социальной революции, тем больше социалистическое накопление будет вынуждено опираться на эксплуатацию досоциалистических форм хозяйства и тем меньше будет удельный вес накопления на его собственной производственной базе, то есть тем меньше оно будет питаться прибавочным продуктом работников социалистической промышленности»[173].

Иначе говоря, у отсталой аграрной страны, в которой свершилась социалистическая революция, нет никакой иной возможности двигаться вперёд по пути прогресса, создавая собственную индустрию, как в случае с СССР, — изымая все доходы у зажиточных крестьян и нэпманов. Термин был раскритикован Бухариным в конце 1924 года, когда он готовился проповедовать собственную теорию обогащения крестьян. Тогда же термин, принятый на вооружение Троцким, послужил жупелом для партийного большинства, начавшего борьбу с троцкизмом. Потом оказался забыт, и вот теперь позитивно использовался членами ПБ.

Так можно было говорить о победе «индустриалистов», как называли в то время рьяных сторонников немедленного начала индустриализации, или нет? Так начался ли новый этап в народном хозяйстве страны? Как показала дискуссия, развернувшаяся весной — летом 1926 года на страницах журнала «Большевик», такое предположение оказалось преждевременным.

Новый раунд дискуссии по старым, ещё прошлогодним вопросам открыла статья Преображенского «Экономические задачи», увидевшая свет в номере от 31 марта, то есть накануне начала работы апрельского пленума. В ней автор остался верен и себе, и своим принципам.

«Нашей промышленностью, — писал он, — руководим мы сами, и если мы не обеспечиваем в плановом порядке необходимых накоплений, мы сами, мы сами поддерживаем товарный голод…

В области частной торговли, т. е. прежде всего в области розничной и оптово-розничной торговли, цены на те товары, которых не хватает, резко поднимаются, но это повышение цен не приводит стихийным путём к перераспределению производительных сил страны в интересах её индустриализации, а ведёт лишь к быстрому накоплению в сфере частного капитала».

Далее Преображенский обратился к вопросам, связанным с ситуацией, сложившейся в деревне.

«Произведя снижение единого сельхозналога, — указал он, — мы нарушили расчётный баланс между городом и деревней в пользу последней. Уже одно это снижение должно было бы иметь заметные последствия в смысле относительного увеличения денежных средств, отлагающихся в крестьянском хозяйстве.

К этому прибавилось ещё то обстоятельство, что 1925 год был, во-первых, урожайным; во-вторых, мы имели в этом году общее расширение посевных площадей; в-третьих, крестьянство продолжило расширять производство технических культур и промышленного сырья вообще; наконец, в частном хозяйстве начался рост цен.

В итоге деревня при недостаточном предложении на рынке товаров промышленного производства получила больше денег, чем могла их реализовать… При падающей валюте и даже при колеблющейся только валюте она воздерживается от денежного накопления по мотивам, которые вполне понятны».

Так сформулировав две основополагающие позиции, Преображенский перешёл к выводам, представлявшим его программу действий.

«Прежде всего, — указал он, — мы должны позаботиться о возмещении государственному хозяйству всех его потерь на падающей валюте». А для того потребуется «увеличение налогов на частное хозяйство, что, разумеется, осуществить наиболее трудно, и, во-вторых, увеличение отпускных цен трестов на те товары широкого потребления, по отношению к которым чувствуется максимальный товарный голод и на которых больше всего наживается частный капитал».

Затем предложил меры долгосрочного порядка. «Для будущего хозяйственного года мы должны построить наш государственный бюджет таким образом, чтобы промышленность ранее всего и прежде всего была обеспечена необходимыми ресурсами на ту часть нового строительства, которая не может быть обеспечена средствами самой промышленности…

Во-вторых, нам нужно вести такую политику отпускных цен трестов, которая обеспечивает социалистическое накопление с этого конца… В-третьих, нам необходимо пересмотреть систему налогового обложения в сторону его увеличения, и прежде всего увеличения обложения зажиточных элементов деревни… В-четвёртых, нам необходимо теперь же приступить к выработке такого импортного плана, который полностью и целиком обеспечивает ввоз для промышленности всего необходимого ей оборудования на данный год и всего необходимого сырья».

Преображенский подытожил: «Если мы не обеспечим всех этих необходимых мер, о настоятельности которых вопиет товарный голод, то мы не только не ликвидируем этот голод в следующем году, но в 1926 году будем подготовлять элементы товарного голода для 1930 года». Добавил: в противном случае мы добьёмся «включения СССР в систему мирового разделения труда, сохранения теперешнего уровня индустриализации Европы путём относительного усиления аграризации нашей страны»[174].

Поддержал Преображенского только один Я. Оссовский, высказавший свой взгляд на проблему в статье «О путях развития советского народного хозяйства» более резко, категоричнее.

«Выявившаяся, — утверждал он, — в последнее время острая диспропорция между сельским хозяйством и промышленностью с точки зрения общехозяйственных интересов совершенно ненормальна… Она является результатом проводимой нашими руководящими органами неправильной финансово-хозяйственной политики. Продолжающийся долгое время у нас хозяйственно-финансовый кризис имеет свои корни в упорном сопротивлении со стороны частнособственнического хозяйства (сельского хозяйства главным образом)…

Лечение кризиса, являющегося безусловно хроническим, возможно исключительно путём устранения из нашей хозяйственно-финансовой политики допущенных в последние два года принципиальных ошибок… Так как наша финансово-экономическая политика не способствовала до сих пор (главным образом в последние два года, когда произошло усиление накопления в крестьянском хозяйстве) соответствующему переливанию крестьянских накоплений в нашу советскую промышленность, то эти накопления теперь напирают на нас, расшатывая наше плановое хозяйство, стремясь выбраться за пределы страны, где они могли бы реализовать свою покупательную силу…