Мужья и жены - Потапова Татьяна - Страница 48

— Еще скажи, что мужья от них не гуляют! Да наши женщины в начале девяностых пачками сюда ездили с одной только целью — развлечься с арабами. Потому теперь даже ограничения ввели: молодых девчонок без сопровождения мужчин сюда не впускают.

— Не знаю, — вздохнула Наташа. — У них другая психология. Их с детства готовят к тому, что мужчина — царь и бог. Хотя откуда мы знаем, что в их семьях творится. Может, тоже страсти кипят. А ты заметила, какие у них детки симпатичные? Маленьких девочек одевают в цивильную одежду, ничего черного.

— Наташка, — остановилась Маша, — ты свихнешься на мыслях о детях. Займись этим в конце концов. Чего ты боишься?

— У детей должен быть отец.

— Не всякий отец так уж хорош. От некоторых не знают куда бежать! Сколько женщин одни воспитывают детей — и ничего, справляются. Тебе тянуть некуда, нас возраст подгоняет…

Наташа молча выслушала подругу. Она вдруг подумала о том, какой ерундой они здесь занимаются — две женщины, выходящие в тираж. Она не ощущала в себе той радости, которую ожидала ощутить от моря, от перемены мест, от экзотики этой необычной страны. От Машкиной болтовни и ее бьющей через край энергии Наташа забывалась, отвлекалась, но полностью освободиться от тяжести на душе не могла.

На пляже, в ресторанах, магазинах она видела одно — семейные пары, которые о чем-то ворковали между собой, держались за ручку, обнимались, иногда переругивались из-за пустяков. Были они очень разные. Наташа обращала внимание на сильно располневших женщин ее лет, с выступающими венами на йогах, которые, казалось, ничуть не смущались того, что выглядят хуже своих мужей. Какой у них есть секрет, что они удерживают рядом своих мужчин, и те не убегают в поисках молодого красивого тела?

Они разговорились с одной парой на пляже. Муж оказался тренером по теннису — спортивный, поджарый. Он и на отдыхе не расслаблялся — бегал по утрам вдоль морского берега, делал зарядку. Вот только в теннис не играл, хотя корты здесь были.

— Я все-таки в отпуске, — говорил он.

Жена нигде не работала, воспитывала единственную дочь семнадцати лет, которая весь отдых пролежала под зонтом, читая какую-то толстую книжку. Родители пытались ее чем-то заинтересовать, но получали неизменный отлуп. Создавалось впечатление, что они побаиваются собственной дочери.

— Она скучает по своему другу, — пыталась оправдать ее поведение мама.

Сама мама была маленькой, коренастой, с небольшим шрамом на губе (Маша предположила, что это последствия операции) и очень говорливой. Она рассказывала, что жизнь ее течет как по маслу, что Новый год они встречают в Таиланде, в январе едут за покупками в Прагу, весной загорают в Египте. Что даже дочь отмечает: таких замечательных отношений между родителями она ни у кого не встречала. Что муж любит ее и безумно ревнует. Однажды какой-то знакомый прислал ей на день рождения огромную корзину роз. так ей пришлось все выбросить, потому что муж заподозрил романтические отношения и перестал здороваться с этим человеком.

Машку эти идиллические рассказы страшно раздражали. И однажды она, не выдержав, дала волю собственной фантазии. Ошеломленная жена тренера узнала, что муж Маши — Герои России, летчик-испытатель, страшно засекреченный. Его приглашают для работы и в Европу, и в Америку, и даже в Японию, а Машка сопровождает его. Президенты млеют от восторга, когда видят их чету на светских раутах. И Машка уже терпеть не может все эти вечерние платья, в которых она постоянно ходит и которых у нее целый шкаф. Тут она отдыхает наконец от светской суеты. А ее детьми занимаются воспитатели и няни, которых принимали на работу строго по высоким рекомендациям. Это безумно дорого. Но муж на воспитание детей денег не жалеет.

Перепало и Наташе. Ее муж попал, по Машкиной версии, в «серые кардиналы» самого президента, безумно любил жену и недавно на день рождения подарил ей «мерседес».

— Ну со мной ты явно переборщила, — смеялась Наташа. — Как же я, такая вся из себя, опустилась до весьма среднего отеля?

— Для разнообразия, — не растерялась Маша. — Тебе иногда хочется окунуться в простую жизнь.

К счастью, как раз на следующий день семейство тренера отбывало домой, так что продолжения Машкиных фантазий не последовало.

Их отдых тоже подходил к концу.

В последний вечер они никуда не поехали, а пошли в ресторан отеля и заказали красного французского вина (сюда «сухой закон» не распространялся). Заказ делала Наташа — Машка заставляла ее как можно больше говорить по-английски.

— Тренируйся, — говорила она. — Пригодится.

И хвалила Наташины успехи.

— Что-то ты и не упоминаешь об Андрее, — осторожно заговорила Маша.

— Разве я тебе не сказала? Перед нашим отъездом подала на развод.

— Да ты что!

— А чего ждать? Он меня ненавидит, Маша. Детей нет, так что нас через загс разведут. Три месяца надо ждать. Ну и заодно отдала заявление на раздел имущества. Лена помогла все сделать.

— Как они поживают?

— Медовый месяц.

— Бывает же… Значит, они одни из нас остались вместе. А вспомни, какая любовь у всех была! Что делает время!

Потом они пошли к морю. Окна от прибрежных отелей освещали пляж. Он был пустынным. Сняв босоножки, они походили по воде, посидели на лежаках, с которых на ночь сняли матрацы, понаблюдали за звездным небом.

— А в Москве холодно, — сказала Маша.

Они достали приготовленные монетки и, сильно размахнувшись, бросили их одновременно в спокойную темную воду. Наташина улетела дальше.

А когда подруги вернулись в отель, портье сообщил им, что их разыскивает один мистер, который поселился в двести третьем номере.

Глава двадцать девятая

— Кто-то на нас глаз положил, — сделала вывод Маша. — Наконец-то рассмотрели! Жаль, что уезжаем.

— Да, не повезло кому-то, — согласилась Наташа.

Недоумевая, кто бы это мог быть, и строя догадки, с какой целью они понадобились незнакомому мистеру, подруги зашли в свой номер.

На журнальном столике они увидели большой букет белых хризантем.

— Ну и ну, — удивленно протянула Маша. — Весь вечер — сюрпризы. Или тут сервис такой — на прощание презент от отеля.

— Обычно это делается при встрече, — засомневалась Наташа. — Может, подарок от мистера?

— Никакой карточки, — Маша осмотрела хризантемы со всех сторон. — Но все равно приятно. Ладно… Начинаю собирать вещи.

— Я все-таки позвоню, — сказала Наташа. — Ради любопытства. Ты сама говоришь, что надо практиковаться в английском. Может, человек нас с кем-нибудь спутал.

И она набрала телефон нужного номера.

— Хэлло! — отозвались на том конце провода.

И от этого знакомого голоса по телу Наташи побежали мурашки.

— Не может быть! — сказала она сама себе и повернулась к Маше. — Это Грэг!

— Да ты что!!! — Чемодан, который Маша только что вытащила из шкафа, грохнулся на пол.

— Вери гут… файн… джаст э момент. — Наташа никак не могла соединить слова хоть в какое-нибудь предложение.

Наконец она положила трубку.

— Ну говори же! — не выдержала Маша.

— Я в шоке! — Наташа раскраснелась, и голос ее дрожал. — Я написала ему из Москвы по электронной почте, что еду сюда. Он решил, что тоже хочет покупаться в море. Это от него цветы.

— Завал!

— Он ждет меня в номере.

— Так чего ты сидишь?!

— Машка, я боюсь! Посмотри, как я выгляжу? — Наташа бросилась к зеркалу.

— Лучше не бывает!

— Пойдем вместе!

— А меня ведь. мать, не приглашали. Не люблю быть третьей лишней. Я все-таки вещички соберу, а вы там почирикайте. Если что — звони!

Наташа спустилась со своего четвертого этажа на второй по «черной» лестнице, не дожидаясь лифта. Ей хотелось хоть чуть-чуть успокоиться перед встречей, прийти в себя. Голос Грэга, который находился сейчас в нескольких метрах от нее, так взволновал Наташу, что у нее подгибались ноги. Она не могла этого объяснить. Уже несколько месяцев они постоянно общались с помощью Интернета и телефона, столько узнали о вкусах и пристрастиях друг друга. Грэг стал ее душеприказчиком, отдушиной, советчиком, без которого Наташа уже не могла обходиться. Но при этом они сидели в своих гнездышках по разные стороны земного шара и могли фантазировать друг о друге все что угодно. А сейчас предстояло встретиться реально, и это пугало. Наташа поняла, чего она боится: из их виртуальных отношений могли уйти тепло и доверие, которыми она так дорожила. Вдруг, увидев ее, Грэг разочаруется, поймет, что она совсем не такая, какой рисуется из писем и сообщений? И искренность, которая осторожно выросла в их переписке из маленького зернышка в целый цветок, исчезнет, испарится. О ком тогда будет думать Наташа каждый вечер перед сном? Чьи слова станет вспоминать по дороге на работу? И как станет смотреть на любимую кнопку в компьютере — со значком письма, которую торопится нажать в любую свободную минуту?