Диктатор: спасти Союз (СИ) - Агишев Руслан - Страница 38

— Никто не отвечает, сэр.

— Возьми справочник, и набирай все номер по порядку. Должен же, черт побери, там кто-то быть, — выругался Стюарт, чувствуя, что на него накатывает злость. — Звони, пока кто-то не ответит. Я должен знать, что здесь происходит.

Лишь с двадцатой или тридцатой попытки у Гаррисона получилось. Телефонную трубку на той стороне подняли, и послышался энергичный голос.

— Гаррисон, трубку! — Стюарт едва ли не вырвал трубку телефонного аппарата из рук помощника. Прислонил к лицу и обвиняющим тоном начал говорить, совершенно забыв о том, что там просто могут не знать английский язык. — Я посол Соединенных Штатов Америки Роберт Стюарт! С кем я говорю⁈

На той стороне на мгновение повисла пауза, но почти сразу же в ответ раздалась, пусть и ломанная, но английская речь. Судя по ясно звучавшим командным ноткам, с той стороны взял трубку военный, причем в довольно большом звании.

— С вами говорит генерал армии Варенников!

— Господин генерал, я должен немедленно переговорить с господином вице-президентом Янаевым!

— Товарищ Янаев, как и другие ответственные товарищи, сейчас занят. Выполняется серьезная, сложная работа, от которой зависят жизни миллионом советских граждан. Поэтому призываю вас не отвлекать товарищей от работы. Всю нужную информацию вы узнаете точно также, как и остальные. Все, господин Стюарт, гудбай.

В трубке уже несколько минут слышались гудки, а посол все еще стоял и держал трубку телефонного аппарата. Ошарашенный, он все еще никак не мог поверить, что его, посла Соединенных Штатов Америки, никто даже слушать не хотел. Что это, вообще, такое? Это же настоящее сумасшествие! Такого просто не может быть! Он — посол Соединенных Штатов Америки!С ним никто еще в жизни ни разу так не поступал! В любой стране сейчас американской посол едва ли не ногой открывал понравившуюся ему дверь.

— Гаррисон, он просто кинул трубку. Ты слышишь?

Стюарт, действительно, растерялся. Ведь, за его многолетнюю политическую карьеру ни разу такого не было, чтобы кто-то так помел с ним разговаривать. Даже в самые тяжелые периоды Холодной войны советские дипломаты не позволяли себя такого.

— Нет, я этого так не оставлю, нет!

Посол схватился за трубку и начал с ожесточением нажимать на кнопки телефонного аппарата. И едва только с той стороны провода раздался уже знакомый раздраженный голос, Стюарт тут же гневно воскликнул:

— Я — посол Соединенных Штатов Америки и требую к себе особого отношения! Мне достаточно сделать один звонок и уже завтра вы будете командовать взводом где-нибудь на вашей Камчатке! Вы меня поняли, господин генерал⁈ Я требую ответить, где в настоящий момент находятся президенты Горбачев и Ельцин?

Разъярившись, Стюарт со всей силы грохнул по письменному столу кулаком.

— Я должен с ними встретиться! Вы хотите дипломатического скандала⁈ Я представитель Соединенных Штатов Америки, и я требую самого ско…

Однако договорить не успел — из трубки раздался жесткий рык. Ни на что другое этот окрик и не был похож.

— Заткнись! Требовать будешь у своей жены! — и дальше генерал выдал что-то на русском языке. — Idi na huj!

В трубке вновь раздались гудки.

— Гаррисон… — Стюарт округлил от удивления глаза. — Что это было… Я не понял… Он сказал — Idi na huj… Не понял…

— Сэр… Э, сэр, — замялся помощник, явно не зная, что ему ответить. — Это… ругательство, сэр.

Посол медленно положил трубку телефонного аппарата на место. Растерянно обвел свой кабинет взглядом и опустился в кресло.

— Он… Он, что меня послал? — не веря своим словам спросил Стюарт, глядя на помощника. — Хм…

Стюарт давно уже был не зеленым мальчишкой, который вспыхивает, как порох, от любого оскорбления. Будучи политическим зубром по опыту и возрасту, он многое повидал и испытал на своем веку. Однако встретиться с таким здесь никак не ожидал встретиться. Ведь, Советский Союз всегда славился невероятной выдержкой своих дипломатов. Взять примеру, Громыко, более тридцати лет занимавшего должность министра иностранных дел СССР. Тот славился просто железной стойкостью на переговорах и фантастическим умением «держать лицо», и ничто не могло повлиять на него — ни жесткие намеки, ни оскорбительные выпады. На все он отвечал совершенно спокойно, холодно с каменным выражением лица. После Перестройки советские дипломаты внезапно воспылали сильной любовью к США и было просто невозможно представить, чтобы кто-то из них сказал в адрес американского посла какое-то грубое слово. Шеварнадзе, нынешний советский министр иностранных дел, к примеру, вообще, взял за правило официально звонить в американское посольство и сообщать обо всех важных дипломатических решениях советского правительства. Политика гласности, мать ее.

— … Меня, американского посла, послали, — не верящим голосом снова повторил Стюарт. — Черт!

Его выдержка, кажется, впервые за несколько десятков лет политической работы, дрогнула и дала глубокую трещину.

— Взял и отмахнулся, как от какого-то сопляка…

Не в силах справится с внутренним возбуждением, он снова поднялся и быстро подошел к помощнику.

— Гаррисон, немедленно свяжи меня с Белым домом, я должен поговорить с президентом… И узнай мне все про этого, как там его… генерала Варенникова. Слышишь, я должен знать о нем все! Разузнай все, и даже как зовут его кошку или кто там у него…

— Сэр, но как? В Кремле никто не отвечает.

Немного подумав, Стюарт ответил:

— Позвони… все время забываю, как его зовут. Шеварнадзе… Этот парень показал себя хорошим малым. Действуй, Гаррисон, действуй!

Чисто захотелось поглядеть на физиономию посла, сразу же после телефонного разговора и осознания, что его послали открытым текстом

Глава 18

Падение авторитетов

Москва, Сокольнический народный суд

В этот погожий сентябрьский вторник перед зданием Сокольнического народного суда еще засветло стали собираться люди. Это историческое здание с непростой историей (с 1941 г. по 1960 г. здесь размещался Московский городской военный трибунал и в подвале приводились в действие расстрельные приговоры) и раньше было не обделено внимание горожан, но происходящее сегодня было из ряда вон выходящим.

Люди шли к зданию непрерывным потоком. Поначалу они толпились на тротуарах, мешая дворникам мести улицу. Когда же их стало еще больше, и они перестали помещаться на тротуарах, то стали потихоньку смещаться к проезжей части улицу. Вскоре толпа заполонила и дорогу, полностью перекрыв улицы для движения автомобилей.

Наряду с простыми горожанами в толпе было много журналистов. За головами виднелись фургоны с антеннами. По асфальту ветвились провода, подключенные к аппаратуре. Возле репортеров стояли операторы с кинокамерами на плечах.

Прохожие, что спешили на работу, то и дело останавливались, и смотрели на все это с открытым ртом. После ослабления режима чрезвычайного положения такие толпы людей в столице были еще в новинку. Многие подходили, и спрашивали, а что же произошло и в чем причина такого ажиотажа.

— … Так чего там? Митинг что ли? — с опаской спрашивал мужичок в коричневом костюмчике, интеллигент по виду. — Чего просят-то?

— Какой еще митинг? Опять поди сажают какого-нибудь нелюдя! — рядом остановилась тетка нахрапистого вида с жуткими кудряшками на голове. Говорила при это так уверенно, что все знала наперед. — Второго дня такая же толпа была. Бандитов из Казани судили. Чего, не слышал что ли?

Мужичок неуверенно качнул головой. Увидев это, женщина громко фыркнула.

— Смотри-ка, все слышали, а он не слышал…

Два дня назад, действительно, в Сокольническом народном суде завершилось рассмотрение уголовных дел лидеров организованной преступной группировки «Хади Такташ». В совершенно открытом режиме с широким обсуждением на телевидении и радио были озвучены самые жуткие подробности творившихся в Казани зверств. Процесс многократно приостанавливался, когда в зале заседания кто-то снова падал в обморок. Дежурившие здесь же врачи тут же выносили человека из зала.