Время с тобой - Коллинз Фиона - Страница 11

– В следующий четверг? Так скоро?

Эд снова пожал плечами.

– Роль-то вроде несложная, – повторил он. – Ты придешь?

– Да, я приду.

– Отлично! – И он пошел прочь, а она смотрела ему вслед, пока девушка в синем бархатном платье не кашлянула и не спросила:

– Вы делаете татуировки или нет?

В толпе на другом конце сада Мэгги наконец разглядела Джейни: та улыбалась ей во весь рот, сидя за столом с красками. И Мэгги улыбнулась в ответ, пока восхитительное, еще неизведанное чувство накрывало ее с головой.

Глава седьмая

Восемь вечера, на острове

У Олли было шумно. Не только из-за огромного генератора, что притулился где-то за баром и, ворча, усердно вырабатывал электричество. И не только из-за громкой музыки в стиле регги, которая лилась из колонок на стенах, – «Три маленькие пташки» Боба Марли. Нет, когда Мэгги и Эд добрались до бара Олли – простого, но живописного деревянного шестиугольника из красно-желтых досок под тростниковой крышей, – их встретили грузный мужчина в грязном фартуке, который выхватил у Эда шест с рыбой, сопроводив это звучным «Merci[15], друг мой, merci», и оглушительная болтовня местных жителей. В пятницу вечером здесь собирался чуть ли не весь остров, поскольку, как сказал Эд, выпивка была почти дармовая, а жареная рыба стоила шесть франков.

– Рыбаки, фермеры и мебельщики, – добавил Эд, подводя итог рассказу о том, что мужчины и женщины убивают здесь время, развалившись в плетеных креслах или примостившись на высоких табуретах, – босые ступни упираются в покрытые слоем песка доски, шлепанцы лениво покачиваются на носках. – Экономика острова Воспоминаний держится на экспорте кокосовой веревки, корицы, сладкого картофеля и ротанговых подставок для ног.

Мэгги огляделась по сторонам. Приметила написанное на лицах любопытство и запах древесного дыма и специй, вдохнула непринужденную атмосферу пятничного вечера, когда земледельцы, выращивающие сладкий картофель, и ремесленники, плетущие скамеечки для ног, встречаются, чтобы отведать свежей рыбы и поболтать. Она решила, что ей здесь нравится. Обычно Мэгги проводила пятничные вечера в компании телевизора, а ужином ей служили полуфабрикаты: проткни пленку вилкой, поставь в микроволновку на четыре минуты – и готово.

– Ты всегда сидишь на одном и том же месте? – спросила она Эда, когда они устроились со своими напитками на высоких табуретах за барной стойкой.

Большой вентилятор, стоявший на дальнем конце стойки, жужжал, как неторопливый вертолет, и обдавал их лица прохладой. Перед ними лениво мерцала свеча в керамическом подсвечнике. За стойкой стояла красавица лет тридцати с копной вьющихся темных волос, собранных на затылке деревянной заколкой. Она так часто поглядывала на Мэгги, что та невольно задалась вопросом, не спит ли с ней Эд.

– Да, – ответил он.

Не считая краткого экскурса в местную экономику, Эд, с тех пор как они покинули хижину, был разговорчив, как бревно. Мэгги сомневалась, что за отведенное ей время она сумеет вытянуть из него больше трех слов, не говоря уже о полноценном интервью. Она потягивала ром с колой и изучала его профиль. Чтобы написать хоть что-то, ей нужно ухватить общее представление о нем. Набросать несколько штрихов. Например, передать то, как он поставил пятки на перекладину табурета. Оперся о стойку одним локтем. Ковыряет оранжевую подставку для пивного бокала от края к центру, словно квадратный апельсин. Рядом – смятая пачка сигарет. Локон, упрямо льнущий ко лбу.

– Постоянный клиент, значит.

Мэгги заметила, что складка в уголке его рта, которой не было во время их последней встречи, белеет на фоне загорелой кожи. Хорошая деталь. Ей придется описывать Эда Кавано словами, поскольку она понятия не имела, как расспрашивать его о чем-то вот так, лично.

– Раньше ты не любил ром.

– Люди меняются.

– В самом деле?

Он молча уставился на жестяные вывески на стене бара: реклама керосина, кокосового шампуня и мыла.

Наконец она спросила:

– Почему здесь нет туристов, кроме тебя – ну и меня, пусть ненадолго? Почему об острове Воспоминаний почти никому не известно?

– Здесь мало дорог, – ответил Эд. – Да и те дорогами не назовешь, грунтовки. Нет вай-фая. Телефон не ловит. – (Мэгги поняла это еще у себя в бунгало.) – Нет инфраструктуры для туризма. Добраться сюда можно только по воде, да еще и не на одной лодке. Дай этому острову время, – добавил он, одарив ее своей фирменной ухмылкой. – Ничто не остается неизведанным.

«Даже ты?» – вопрос чуть было не сорвался у Мэгги с языка, но она решила, что лучше по примеру Эда держать рот на замке.

– Кто это, Эд? – спросила женщина за стойкой и подошла к ним, чтобы протереть и без того чистый пятачок. Появление Эда в баре Олли с пожилой дамой в платье из батика явно разожгло ее любопытство. Должно быть, она приняла незнакомку за его незамужнюю сестру или агента.

– Это Мэгги, – коротко представил ее Эд. – А это Дельфина, – сказал он Мэгги.

– Приятно познакомиться, – отозвалась Дельфина.

Мэгги не сомневалась, что ее глаза вспыхнули бы ревностью, не будь Мэгги такой старой. Она гадала, было ли жителям острова известно, что Эд знаменит. Скорее всего, да – Эда Кавано знал весь мир.

– Вы к нам надолго?

Дельфина внимательно изучала Мэгги, подмечая каждую морщинку, которую не смог стереть ее дорогой крем для лица.

– На двадцать четыре часа.

– О, совсем ненадолго. – В ее голосе слышались французский акцент и нескрываемое облегчение.

«Не переживай, – подумала Мэгги, – скоро ты получишь своего мистера Эда назад». Она вдруг ощутила острый приступ зависти не только к Дельфине, но и к островной жизни Эда: к его выходам в океан на синей рыбацкой лодке, к тому, как он расхаживает босиком по своей простой хижине и принимает освежающий дух и тело душ среди деревьев. А Мэгги ждала пресная жизнь на пенсии, маленькая квартирка в Лондоне, серое небо и пустота. За свою карьеру она отыскала стольких людей – разве не иронично, что в конце концов сама она осталась почти в полном одиночестве?

– Зачем вы приехали на остров Воспоминаний? – без обиняков спросила Дельфина. – Повидаться со старым другом?

Он никогда не говорил, что они друзья…

– Я собираюсь взять у него интервью, – сказала Мэгги. И все.

Небольшое журналистское расследование о человеке, с которым они больше не были друзьями. «Столько часов было потрачено впустую», – подумала она. Столько часов, проведенных вместе, и как итог – сутки внутреннего холода на этом жарком острове. Эти минувшие часы были теперь недосягаемы, но порой наливались такой яркостью и остротой, что, казалось, их можно выхватить из воздуха и пережить снова. Сладкие, горькие, терпкие, мучительно прекрасные.

– Для журнала, – добавила Мэгги. – Если он мне позволит. – Она улыбнулась Эду, но он не ответил на ее улыбку. – Вот почему я здесь.

Дельфина кивнула: ответ ее удовлетворил. Она отошла, чтобы обслужить другого клиента.

– Ты с ней спишь? – спросила Мэгги.

– А это важно?

– Ничуть.

– Тогда ладно. – Выражение его лица невозможно было прочесть. – А ты с кем спишь? Полагаю, с Грэмом.

– Откуда ты знаешь о Грэме?

– Ты упомянула его в одном из своих материалов. Вроде как ты ждала, что он заберет тебя из «Дочестера»[16] после интервью. Ты слишком часто делишься личным в своих статьях.

– Моему редактору нравится. Ей нравятся… истории. Так, значит, ты читал что-то из написанного мною для «Сверхновой»?

– Да, Мэгги, иногда я читаю журналы…

– Понятно. Что ж, Грэм давно вышел из игры, – сказала она. – У нас все стухло год назад. Да и сразу было понятно, что ничего не получится.

– Печально слышать, – отозвался Эд без капли сочувствия в голосе.

– Ничто не вечно, – сказала она. И подумала: уж они-то точно знают. Сидят в этом баре, вяло обмениваясь бессодержательными репликами. Ее сердце никогда по-настоящему не принадлежало Грэму. Оно давно не принадлежало никому.