Время с тобой - Коллинз Фиона - Страница 15

– Мне так жаль, – сказала Мэгги. – Жаль, что тебе пришлось столкнуться с этим тогда и потом. И особенно сейчас.

– Спасибо. Об этом никто не знает, – повторил Эд, снова качая головой. – Я никому не рассказывал, только тебе. Ты умеешь слушать, Мэгги Мэй.

– Что ж, спасибо, – улыбнулась она, чувствуя, как тонет в его невероятных глазах.

– Но дело не только в этом, – продолжал Эд. – Тебе интересен мир. Ты хочешь познавать его.

– Да, наверное.

– И мне это нравится. – Эд ухмыльнулся, и Мэгги ухмыльнулась в ответ.

– Пора вернуться к игре! – крикнул ведущий, возвращаясь на сцену. – Внимание на карточку!

Молодые люди устремили взгляды на свои билеты и сыграли еще шесть партий. Мэгги и Эд шутили, и смеялись, и улыбались друг другу то застенчиво, то не очень. Проверяли друг у друга номера. Эд забавлялся, рисуя на полях своей карточки домики, звездочки и сердечки.

– Ты мне нравишься, – шепнул он Мэгги, когда четвертый победитель пошел за денежным призом. – Нравится твое лицо.

– И мне твое. – У Мэгги в животе запорхали бабочки. Ей захотелось нарисовать на обороте своей карточки огромное сердце и вписать в него имя Эда.

– Если я соберу линию, то с большим удовольствием тебя поцелую.

– В самом деле? – спросила Мэгги. Внутри у нее все кружилось и грохотало, как пустые шарики для бинго в гигантском лототроне ведущего.

– Да. Чтобы отпраздновать победу. – Уверенность, не высокомерие – вот чем он отличался. – Ты не возражаешь?

– Вовсе нет, – ответила Мэгги.

Она разнервничалась, кровь прилила к щекам, а игра продолжалась. У Эда осталось два пустых номера: семьдесят семь и тридцать три.

– Все тройки, тридцать три! – выкрикнул ведущий.

Эд обвел розовым маркером номер на почти заполненной линии и подмигнул Мэгги. У нее екнуло сердце.

– Один и шесть, шестнадцать!

Эд состроил крайне разочарованную мину и склонил голову набок. Мэгги рассмеялась, когда он, с силой нажимая на маркер, начал обводить несчастливый номер на другой карточке.

– Ноль два, номер два!

Эд сделал вид, что хочет выбросить маркер, как бы говоря «Да чтоб тебя!». Он даже не потрудился обвести номер на другом билете.

– Семь да семь, семьдесят семь!

Тут он вскинул брови, лукаво улыбаясь, и медленно, очень медленно обвел нужный номер. Затем наклонился к Мэгги и нежно поцеловал ее в губы. У поцелуя был вкус шенди и чипсов. Женщина за соседним столом залихватски свистнула, и несколько человек ее поддержали, вызвав бурю аплодисментов. В конце концов Эд и Мэгги оторвались друг от друга и рассмеялись.

– Линия! – воскликнул Эд. Он так и сиял, не сводя глаз с Мэгги, пока к их столику не подошла женщина, чтобы проверить его карточку. – Давай уйдем отсюда, – предложил он, получив пять фунтов выигрыша.

Он взял Мэгги за руку, и они поспешили к выходу из зала, потом пробежали через фойе и выскочили в теплую ночь. На часах было почти одиннадцать, уже стемнело, и понемногу поднимался ветер. В небе висела круглая, как половинка большой луковицы, луна. Они остановились на парковке возле ивы, чьи поникшие ветки покачивались на ветру.

– Хочешь, встретимся завтра после спектакля? – спросил Эд. – Обещаю, на этот раз мы правда пойдем в паб.

– Ладно.

– Отлично.

– Но сейчас мне нужно домой, – добавила Мэгги. – Утром у меня занятия.

– Ты такая ответственная.

– Стараюсь. А у тебя смена в обувном, – поддразнила она его. – Так что пока.

– Можно я еще раз тебя поцелую?

– Можно.

– Давай представим, что кто-то из нас собрал полную карточку.

– И получил главный приз?

– И получил главный приз.

Эд наклонил к Мэгги свое прекрасное лицо и поцеловал ее. Это началось как поцелуй в зале для бинго, но переросло в нечто большее, доселе ей неведомое. Его губы были теплыми и сладостными, и через несколько секунд, к удивлению Мэгги, к ним присоединился его язык, который встретился с ее. Он привнес в поцелуй страсть и озорство, которых она не знала с Гленом из старшей школы, и Мэгги улыбнулась, не прекращая поцелуй, потому что это было восхитительно. Когда она открыла глаза, глаза Эда были закрыты, как будто он был полностью поглощен происходящим, и от этого желудок Мэгги сделал сальто, словно воздушный гимнаст. Она зажмурилась, а когда снова открыла глаза, в конце поцелуя, Эд смотрел на нее с дерзкой мальчишеской улыбкой, и Мэгги подумала, что эта улыбка останется неизменной до конца его жизни.

– Можно я буду целовать тебя вечно? – спросил Эд. Его зеленые глаза сверкали, а руки все еще обнимали ее.

«Ничто не вечно» – три коротеньких слова, которые так любила ее мама, вертелись у Мэгги на языке, но что-то помешало ей их произнести. Возможно, то, что в мыслях своих она уже представляла, как будет выглядеть вечность с Эдом Крэддоком. Поэтому она застенчиво спрятала лицо у него в плече и прошептала:

– Может быть. Посмотрим, как пойдет.

Глава девятая

Девять вечера, на острове

– Закажете что-нибудь перекусить? – спросила Дельфина. Она стояла за барной стойкой, гордо выпятив грудь и сияя лучезарной улыбкой. – Блюдо дня – сардины.

Эд с Мэгги переглянулись. Два почти незнакомых человека сидят на высоких стульях в баре у Олли и гадают, как им вести себя друг с другом после стольких лет.

– Да, пожалуй, – сказала Мэгги. – Если честно, умираю с голоду. Я в последний раз ела в самолете.

– Две тарелки сардин, – грубовато бросил Эд Дельфине. – Твои командировочные это покроют? – спросил он Мэгги. Поскольку он не улыбался, Мэгги не знала, шутит он или нет.

– Что, не можешь позволить себе меня угостить?

По последней информации, состояние Эда составляло восемьдесят пять миллионов долларов – Мэгги прочла об этом в газете «Сандэй». Хотя фильмы с невероятными кассовыми сборами для него остались в прошлом, Эд вложил деньги с умом и сохранил капитал. В былые времена они бы посмеялись над этим разговором. Но сейчас Эд скривился, раздраженно хмыкнул и вернулся к своему рому с колой. У Мэгги возникло острое желание сбежать отсюда. Она представила, как украдет у Эда лодку, в темноте выйдет в открытый океан и будет яростно грести прочь от этого острова… Потом посмотрела на часы. Девять вечера. Впереди еще двадцать часов на одном клочке суши с Эдом Кавано, который, кажется, совершенно не настроен давать интервью.

Рыбу принесли быстро – жареные сардины с морской солью и кокосовой стружкой. Эд ел жадно, с аппетитом, как обычно кивая головой над тарелкой. Он накалывал сардины на вилку, спрашивал Мэгги: «Вкусно?» – и это напомнило ей о тех временах, когда они ходили в рестораны, ели, пили и смеялись. Когда они потягивали красное вино из больших бокалов и смаковали пасту, и им было весело, так весело вместе. Множество часов, которые пролетели незаметно и канули в небытие.

– Хочешь посмотреть коктейльную карту? – спросил Эд, когда с сардинами было покончено. – Вернее, карты как таковой нет. Здесь подают всего два коктейля, причем оба с ромом.

Мэгги рискнула попробовать «Остров мечты» – ром с кокосовым молоком. Эд заказал еще один ром с колой, и Мэгги стало интересно: он каждый вечер проводит в этом баре, наслаждаясь добровольным изгнанием и откладыванием на потом реальной жизни? Возможно ли, что его преследуют призраки прошлого – и есть ли среди них ее лицо?

– Выпьем за… ну, не знаю за что, – сказал Эд, когда, получив напитки, они без особого желания чокнулись.

– Я тоже не знаю, – согласилась Мэгги. Она понятия не имела, чем обернется ее поездка, получит она интервью или нет. И как переживет эти часы в его обществе.

– Друг мой?

За их спинами вырос громадный мужчина. На вид ему было лет шестьдесят, он был одет в белый костюм, напоминавший парадную форму американских морпехов, с жесткими эполетами и потрепанными лацканами. Мятые внизу брюки были ему явно коротковаты. На ботинках – черных, со шнуровкой и круглыми носами – виднелись потертости. В руках он держал элегантную белую фуражку с потускневшей золотой окантовкой.