Время с тобой - Коллинз Фиона - Страница 14

Эд купил две книжки с билетами для игры и по баночке шенди. Они втиснулись на два привинченных к полу красных стула за единственным свободным меламиновым столиком в самом конце зала.

– У меня нет ручки, – сказала Мэгги.

Эд призвал на помощь свое обаяние и позаимствовал пару маркеров у миниатюрной дамочки, которая сидела за столом позади него. Потом перегнул обложку книжки с карточками и объяснил Мэгги правила игры.

– Только держи себя в руках! – подмигнул он ей. – Моя мама в этом деле мастер, но нужна быстрая реакция.

– Я постараюсь, – пообещала Мэгги. – Вряд ли это так сложно.

Начался следующий раунд. У ведущего был на редкость гнусавый голос, густые брови и блестящая лысина. Мэгги пробежалась глазами по карточке, выискивая названные номера. Эд тоже поглядывал на ее номера и толкал Мэгги локтем, если объявляли нужный.

– Шестьдесят шесть, – говорил он. – У тебя есть, – и смотрел, как она обводит номер маркером.

– А вот номер три, – шептал он, показывая пальцем на ее билет.

Они сыграли три раунда. Каждый раз после оглашения номера по толпе прокатывались разочарованные вздохи или хоровое бормотание «У меня есть». По мере того как карточки заполнялись и все больше и больше номеров заключались в кружочки, шум усиливался, а вместе с ним наэлектризовывалась волнением атмосфера в зале: кто-то восклицал «Линия!», другие кричали «Да!» или «У меня!».

Возгласы «Дом!» были самыми громкими, их встречали дружные вздохи удивления и разочарования. Игроки за столами бросали ручки на стол или качали головами в знак покорности судьбе. Мэгги искренне наслаждалась происходящим. Было весело. Игра продолжалась, и в какой-то момент Мэгги обратила внимание, что их бедра постепенно сближаются – до тех пор, пока нога Эда едва не прижалась к ее собственной. И Мэгги это понравилось. Время от времени он касался ее руки, когда показывал номер в карточке, и это ей тоже нравилось.

– Ты сегодня очень красивая, – заметил он, пока проверяли билет игрока, заявившего, что у него линия.

– Спасибо, ты тоже.

Эд рассмеялся. Он до сих пор не отошел от своего успеха. Сейчас, в этот миг, его кудри были изумительно хороши, а сияющее лицо – таким живым.

– Ты и правда уже не та нескладная девчонка, – сказал он, и Мэгги покраснела от удовольствия. – Чем занимаешься?

– Я только окончила школу.

– И что собираешься делать дальше?

– Хочу устроиться на работу в «Саутенд газетт».

– Хочешь стать журналистом?

– Да, но сначала нужно дождаться результатов экзаменов.

– Ух ты. Ну молодец. Ты такая амбициозная, – сказал Эд.

– Наверное, да. – Мэгги пожала плечами. – А как насчет тебя? Что собираешься делать?

– О чем ты?

– Ну, ты же не планируешь до конца жизни прозябать в магазине женской обуви, тем более сейчас, когда ты понял, что у тебя талант?

– Не знаю, – ответил Эд, хотя вид у него сделался донельзя довольный.

– Ты же понимаешь, что должен продолжать в том же духе? – К Мэгги вернулась ее былая подростковая прямолинейность. Теперь она не нервничала рядом с Эдом. Нет, она чувствовала воодушевление и любопытство.

– Кажется, понимаю, – он посерьезнел.

– Это хорошо, – кивнула Мэгги. – Очень хорошо.

– Ты действительно веришь в меня! – рассмеялся Эд, и во взгляде его мелькнуло удивление.

– Неужели раньше никто не верил? – тихо спросила Мэгги.

Эд посмотрел на нее, выражение его лица смягчилось.

– Отец верил, – сказал он. – Говорил, что быть рабочим на фабрике или продавцом в магазине – не моя судьба, и я должен выяснить, какая она. Говорил, что в этом городе я не останусь, что я уеду – просто пока не знаю куда.

– А теперь знаешь?

– Может быть, – глаза Эда заблестели. – Может быть.

– Гуси-гуси, двадцать два! – донесся до них голос ведущего. – И это бинго, дамы и господа! А теперь мы с вами прервемся на полчаса. Напитки и закуски в баре!

Ведущий встал, опрокинул в себя остатки пива и закурил сигарету. Шум в комнате усилился. Эд улыбнулся Мэгги.

– Еще шенди? – спросил он.

– Да, пожалуйста.

Эд вернулся из бара еще с двумя банками шенди и пачкой чипсов. Он открыл ее и положил на стол так, чтобы Мэгги могла угощаться. И оценивающе на нее посмотрел.

– Я хорошо помню тот вечер, когда мы пошли на берег, – сказал он. – А ты?

– И я помню, – тихо ответила она.

– Спасибо, что тогда поддержала меня. – Вид у него сделался такой, будто его вдруг пронзила боль. – Подумать только, искать дурацкие окурки…

– Это была моя идея, – напомнила Мэгги. – И прошло уже много лет.

Но не для него – она это видела. Вспомнить хотя бы его взгляд, когда Рене упомянула Невилла. И посмотреть на выражение его лица сейчас.

– От него так и не было вестей? От твоего отца? – спросила она.

– Нет. Ни письма, ни звонка.

– Ты все еще думаешь, что он уплыл на необитаемый остров?

– Нет! Боже, какая глупость! – воскликнул Эд и грустно рассмеялся. – И придет же такое в голову. Нет, больше я так не думаю. Я понятия не имею, где он.

– Мне жаль, – сказала Мэгги.

– Знаю. Тогда тебе тоже было жаль. – Он посмотрел на нее с нежностью и накрутил на палец завиток, упавший ему на лоб. – Прости, что говорю такое, но мне начинает казаться, что ты станешь человеком, который всегда будет рядом со мной в трудную минуту. Звучит безумно?

– В зависимости от того, сколько продлится это «всегда», – ответила Мэгги. – Не факт, что мы задержимся в жизни друг друга.

– Думаю, что задержимся, – сказал Эд. – Вернее, надеюсь. – Он одарил ее ослепительной кривоватой улыбкой. – Прости, – добавил он. – Наверное, прозвучало высокомерно, когда я сказал, что ты будешь рядом. Я не хотел тебя задеть. Я имел в виду, что ты вроде как и правда хороший человек.

– Я неплохая, но всякое бывает, – пошутила Мэгги.

– Пока мне нравится это «всякое». – Эд пристально на нее посмотрел. – Знаешь, а мне действительно понравилось быть кем-то другим, – задумчиво произнес он, – во время спектакля.

Мэгги удивилась:

– Но разве не здорово быть тобой?

– Не всегда.

– Из-за отца?

– Ух, прямо по больному. – Эд притворно поморщился, затем улыбнулся. Вздохнул. Забросил в рот чипсину. – Вряд ли тебе захочется это слушать. – Он покачал головой.

– А ты проверь.

Он посмотрел на Мэгги.

– И что в тебе такого, что мне хочется все тебе рассказать? – Он улыбнулся. – Тогда на пирсе, а теперь еще в зале для игры в бинго! У тебя, наверное, талант подбивать людей на откровенность. Из тебя получится хороший журналист. – Он рассмеялся. – Или секретный агент.

Мэгги усмехнулась.

– Я бы предпочла журналистику.

Ей очень нравилось, как он на нее смотрел.

– Ладно, – сказал Эд, наклоняясь ближе. – То, что ты сейчас услышишь, я не рассказывал никому. Пожалуй, полный народу зал для игры в бинго – самое лучше место для таких откровений.

Он улыбнулся уголком губ, вытащил из пакета еще одну чипсину – и положил обратно.

– Когда отец пропал, в газетах писали, что мы были счастливой семьей. «Нормальной счастливой семьей» – кажется, так выражались репортеры, но, кажется, это не совсем правда. В нашем доме всегда было… тихо, – сказал Эд. – Пинтер бы оценил.

Мэгги улыбнулась.

– Моя мама… очень хозяйственная, почти одержимая порядком в доме – насколько там чисто, как хорошо убрано. С каждым годом – с тех пор, как я был маленьким, – ее одержимость росла. Она без конца что-то чистила, оттирала, драила. Пока папа еще был с нами… я знаю, ему это было невмоготу, и он просто хотел сбежать куда подальше. По вечерам часто уходил на долгие прогулки. Бывали дни, когда он выглядел ужасно несчастным, потом к нему возвращалось хорошее настроение, и он снова предлагал мне побороться на руках, обнимал маму, когда она готовила, и спрашивал: «А что у нас на ужин?» И казалось, что все хорошо. Но это продолжалось недолго. Так что, честно говоря, иногда я и вправду думаю, что он сбежал на необитаемый остров. Потому что мне кажется, что ему этого хотелось. А иногда… мне просто тяжело, потому что мы с мамой остались вдвоем. Переехали в другой дом, но там тоже ощущается его… отсутствие. И порой мне тоже хочется сбежать.