Время с тобой - Коллинз Фиона - Страница 2

– Эти дома принадлежат жителям острова, – пояснил Амин, – но Па Заян рад на время уступить гостю свое жилище…

Он провел ее мимо двух первых бунгало к третьему, веранда которого выглядела так, словно ее только что щедро окатили водой.

– Добро пожаловать, – объявил Амин, распахивая дверь перед Мэгги. – Надеюсь, вам понравится бунгало «Маргарита».

– Тут очень мило, – воскликнула Мэгги и тут же почувствовала укол совести.

Что ж, оставалось надеяться, что Па Заян временно перебрался к живущей неподалеку любимой дочери. Бунгало действительно оказалось очень уютным. В комнате стояла маленькая кровать с голубым покрывалом и полупрозрачной москитной сеткой. На прикроватном столике из бамбука лежала перевернутая книга. («Художественная литература?» – невольно задумалась Мэгги. Она такое больше не читала, хотя в самолете и проглотила пару тонких томиков Фрэн Лебовиц[3] и сборник эссе Джоан Дидион[4]). Стол и два задвинутых под него деревянных стула на чисто выметенном терракотовом полу. В глубине хижины виднелась ванная комната, выложенная простой белой плиткой.

– Только холодная вода, – извиняющимся тоном сообщил Амин, показывая на кран. – Но на острове очень жарко, так что…

– Ничего страшного, – заверила его Мэгги.

Амин осторожно поставил ее рюкзак в углу комнаты. Мэгги живо представила письмо, лежащее на самом дне, прямо под косметичкой, край которой выпирал сквозь ткань. Странным образом это напомнило ей о том, как она была беременна Элоизой: крохотная пятка упиралась в ребра, а локоток натягивал кожу там, где когда-то располагалась талия. Письмо на дне рюкзака было посланием в бутылке, которое Мэгги попросили доставить – если позволят время и человек.

– Спасибо, Амин, – сказала она.

Тот с удивлением и радостью принял чаевые. Когда он уже собрался уходить, Мэгги спросила:

– Вы, случайно, не знаете, где я могу найти человека по имени Эд Кáвано? В этот час? – добавила она, ловя себя на мысли о том, как неестественно это прозвучало – словно она была героиней Джейн Остен, только в майке с символикой «Иглз».

– Вы про мистера Эда? Конечно, знаю, – улыбнулся Амин. – Он на пляже, к западу от того места, где причалила ваша лодка.

– К западу, то есть справа? – уточнила Мэгги. Мистер Эд?

– Да, справа. Он будет там со своей лодкой. Сразу за маленькой пристанью. Синяя лодка, желтая мачта.

– У него есть лодка?

– Да. Он выходит в море каждое утро, – кивнул Амин. – Надеюсь, вам здесь понравится, мисс Марти.

Она снова решила его не поправлять.

– Спасибо, Амин.

Когда Амин ушел, Мэгги ополоснулась под холодным душем, вытащила из рюкзака длинное платье из малинового шелка и кожаные шлепанцы на плоской подошве, привела себя в порядок, но так, чтобы никто не подумал, будто она приложила для этого слишком много усилий. Выйдя из бунгало, Мэгги опять прошла через тенистую рощу и вернулась на пляж. Солнце понемногу опускалось за горизонт, но все равно нещадно палило.

Она повернула направо и сняла шлепанцы, чтобы пройтись по песку босиком – к вечеру он немного остыл. Тихие волны лениво разбивались о берег. В небе парила чайка, держа курс в сторону солнца, вдали бесцельно плыли одинокие облака. Мэгги миновала маленький причал, на котором, опустив в воду голые ноги, сидели двое мальчишек и рыбачили. Вдали на бирюзовой глади действительно покачивалась лодка. Кажется, синяя с желтой мачтой.

Какое-то время Мэгги стояла и наблюдала за ней. Сердце билось беспокойным узником в клетке ребер, а нервы звенели, как ключи в руках тюремщика. Наконец она увидела, как к мачте подошел человек. Неужели это он? Без вести пропавший, которого она искала? Мэгги подняла руку и помахала, гадая, сможет ли он разглядеть ее с такого расстояния.

Их разделяло столько всего. Мэгги был шестьдесят один год, и жизнь, от которой она добровольно отстранилась, успела порядком ее потрепать. Ей нужно было в равной степени поработать над своей осанкой и своими сожалениями. А он был Эдом Кавано и имел все основания развернуть лодку и уплыть за горизонт, едва завидев ее.

Они знали друг друга так долго – и ничего друг о друге не знали. Они впервые встретились неподалеку от берега, который так разительно отличался от этого. Там море плескалось серо-зеленой мутью, пляж был усыпан галькой, а вдоль побережья выстроились достопримечательности для туристов. Там никогда ничего не случалось – во всяком случае, с ней – до тех пор, пока одним жарким августовским днем она не заговорила с Эдвардом Невиллом Крэддоком.

Глава вторая

17:00, 11 августа 1971 года

Мэгги сидела на стене. Этот августовский день ничем не отличался от любого другого дня школьных каникул на Шарлотт-роуд. Она изнывала от жары и скуки. Мэгги бездельничала, чего ее мать терпеть не могла, но что еще ей оставалось? Мэгги до смерти надоело валяться на диване, читая детективы про Нэнси Дрю, или лежать на колючем ковре и смотреть «Приключения Робинзона Крузо», гадая, почему от завораживающей музыки в заставке ей всегда хочется плакать. От скуки она сделала пару соломенных куколок и безуспешно пробовала плести макраме. Расстилала полотенце в саду и старательно не загорала (спасибо ирландским корням!), слушая, как соседи постригают лужайки, перекрикиваясь со своими женами, мужьями или детьми.

Мэгги ушла на стену, чтобы немного побыть в тишине, но и здесь о спокойствии можно было только мечтать: по дороге то и дело проносились машины, изредка где-нибудь хлопала дверь. Женщина, живущая в четырех домах от них, – на окнах у нее цвели герани, и каждое утро она шествовала с сумочкой в магазин – сердито задернула на эркерном окне сиреневый тюль. Верно, ей не нравились сидящие на стенах четырнадцатилетние девочки, заполонившие улицы.

И все равно здесь было лучше, чем дома. Мама готовила закуски к чаю – рулетики из печени с беконом – и хлопотала на кухне, крутясь между буфетом, холодильником и плитой в своем джинсовом платье без рукавов. Папа должен был скоро вернуться с фабрики. Войдет через черный ход, благодушно бросит на кухонный стол пустой контейнер для завтрака, наклонится, чтобы поцеловать маму и подмигнуть ей из-под «битловской» челки, а потом, громко топая, поспешит наверх, чтобы поскорее снять фабричный комбинезон. Ее брат Стиви, наверное, валялся на кровати в одних штанах, вокруг – жестянки из-под табака «Ризла» и миски с засохшими хлопьями. Роскошная жизнь на пособие по безработице. Если он все-таки спускался вниз, то лишь для того, чтобы отпустить язвительный комментарий по любому поводу. Мэгги дошла до той стадии каникул, когда при одном виде близких ей хотелось закатывать глаза. Она скучала по Джейни, своей лучшей подруге. Та подло предпочла провести остаток лета со своими кузинами: они поехали в тематический парк развлечений «Плежервуд Хиллс» в Грейт-Ярмуте[5]. И пока Мэгги торчала на Шарлотт-роуд, предательница Джейни, скорее всего, визжала от восторга на американских горках.

Мэгги поболтала ногами, наслаждаясь тем, как каблуки красных кожаных сандалий стучат по стене, всякий раз выбивая из нее облако кирпичной пыли. Ей нравились густой теплый воздух и звуки летней улицы. Нравилось сидеть и наблюдать за людьми, размышляя, куда они идут и откуда. Порой она заговаривала со стариками, которые возвращались из магазина. Иногда заглядывала в окна домов на противоположной стороне: любопытно было узнать, чем занимаются люди.

Заслышав голоса, Мэгги обернулась и тут же вжала голову в плечи, когда увидела, кто идет. По улице шагали четверо парней старше нее – им было лет по семнадцать. Почти взрослые. Они смеялись, вели себя развязно, и даже с такого расстояния до нее долетал аромат одеколона «Брют 33». Парни были разодеты в брюки клеш и облегающие футболки с рисунками и полосками. Солнце, клонившееся к закату, окружало их ореолом золотистого света. Они словно сошли с обложки альбома молодой рок-группы. Один из них в самом деле нес на плече радиоприемник, из которого потрескивали «Ти-Рекс», и парни невольно шли в такт музыке. Эд Крэддок – посередине. Он смеялся громче всех, и когда Мэгги осмелилась поднять голову, чтобы посмотреть на него, то заметила в руке у Эда палку – бог знает, где он ее нашел, – которую он волочил, цепляя все трещины и колдобины мостовой. Она давно его не видела. Эд был самым красивым парнем из всех, кого ей доводилось встречать. Мэгги нравилось, как на нем сидели клеши. И футболка. И то, как подпрыгивали под песню «Забирайся» его растрепанные темные кудри.