Время с тобой - Коллинз Фиона - Страница 9

– Ужас. – Джейни закатила глаза от восторга. – Поцелуи – это все. – Она накрутила на палец прядь волос. – А как насчет твоего брата? Он же любит глэм-рок. Он сегодня придет?

Джейни никогда не скрывала, что ей нравится Стиви. Если он околачивался на кухне, когда Джейни приходила в гости, она топталась в дверях с глупым выражением лица, хлопала ресницами, как пойманная муха – крыльями, и пыталась выглядеть соблазнительно, пока Мэгги показывала ей язык, а Стиви не обращал на нее ни малейшего внимания.

– Нет, – радостно ответила Мэгги. – Он нам здесь не нужен. Скидываться будем? – спросила она, доставая банкноту из кошелька.

– Ага. Напомни, во сколько выступает группа.

– Через десять минут. А мы когда должны приступить к работе?

– После того, как они закончат. «Гробница под напряжением» – довольно забавное название для группы. Откуда они? – спросила Джейни.

– Говорят, вроде местные. Вокалист из Бенфлита.

– Держу пари, играют они дерьмово.

– Надеюсь, – усмехнулась Мэгги. – Так веселее.

Через пятнадцать минут на сцену, шаркая, поднялся тощий парень – в узких джинсах, с сальными волосами – и сел за ударную установку. В толпе раздались насмешливо-поддерживающие возгласы. Трое других участников выскочили из коридора, который вел к туалету в задней части паба, и забежали на сцену. За микрофон встал коренастый парень в накидке («Так и знала!» – воскликнула Джейни), по бокам от него – два гитариста. У одного были светлые волосы и стрижка маллет, у другого – кудри, стянутые бархатной повязкой. Он был одет в брюки с низкой посадкой и расстегнутую на груди рубашку. Судя по виду, кудрявый чувствовал себя не в своей тарелке. Он надул щеки и выдохнул так, что завеса кудрей приподнялась, а потом снова упала ему на глаза. И отважился робко улыбнуться толпе.

– Эд Крэддок, – прошептала Мэгги.

– Кто? – спросила Джейни. Они отошли подальше, к траве.

– Я знаю этого парня. Он жил по соседству. Потом уехал.

– Что ж, хорошо, что он вернулся! – воскликнула Джейни. – Потому что он чертовски горяч!

Да, он был горяч. Эд Крэддок казался выше, чем раньше, волосы отросли и потемнели. Под рукавами рубашки проступали мускулы. Глаза он подвел черным карандашом. Эд нервно оглянулся на барабанщика, который ударами палочек друг о друга задал ритм – раз-два, раз-два-три. Опустив глаза на гитару, он начал играть свою партию. Другой гитарист подхватил, болезненно и сосредоточенно хмурясь. Солист – коротышка в накидке – мизинцем подтянул микрофон и запел удивительно высоким голосом. Они исполняли песню, которую никто прежде не слышал, с рваным ритмом и ускользающим смыслом. То ли о лошадях на пляже, то ли вообще ни о чем. Это было ужасно. Похоронное завывание под расстроенные гитары и выбивающиеся из такта ударные. Однако спустя несколько секунд что-то случилось со вторым гитаристом, и, возможно, Мэгги заметила это первой, поскольку не сводила с него глаз.

Эд словно ожил. Внезапно – хотя звуки, которые он извлекал из гитары, по-прежнему оставались ужасными, – он напустил на себя вид настоящего рок-музыканта с характерными манерами и развязностью. Он прикусил губу и начал кивать. Согнул ногу и выпятил бедро. Он стал выглядеть соответствующе, словно позаимствовал выразительность, не стесняясь явной театральности своего поведения. Сыграл не ту ноту – и нагло признал это, пожав плечами и очаровательно улыбнувшись. Снова сдул с лица кудрявую челку и беззаботно подмигнул толпе. А толпа восторженно загудела, оценив это завораживающее выступление.

«В нем действительно что-то есть», – подумала Мэгги. Нет, группа оставляла желать лучшего, а песня была лишена всякого смысла, но в Эда люди верили, ему желали успеха, на него откликались.

– Он душка, – мечтательно произнесла Джейни. – Твой Эд Крэддок. Просто прелесть.

– Он не мой, – ответила Мэгги.

У нее голова шла кругом. Перед сценой начались танцы и толкотня, и Джейни потащила ее в самую гущу. Вскоре они обе стояли у края помоста. Теперь Мэгги могла толком разглядеть Эда, и вместе с ужасающей музыкой и причитаниями о мокрых лошадях на нее обрушились воспоминания о встречах с ним на Шарлотт-роуд. Как он шагал по улице со своими приятелями, а она сидела на стене и смотрела на него. Тот вечер, когда они гуляли по набережной. Его глаза, когда он говорил о своем отце. Она задумалась, продолжает ли он вглядываться в горизонт в поисках Невилла Крэддока и выискивать под ногами окурки с золотым ободком. Верит ли он, что его отец до сих пор скрывается на необитаемом острове. Острове Воспоминаний – она помнила название. И местная газета о Невилле не забыла. В «Саутенд газетт» до сих пор печатали небольшие статьи с просьбой поделиться информацией о пропавшем.

Песня закончилась. Музыканты сыграли еще одну, затем еще. Публика сотрясалась в неистовом танце, наслаждаясь каждой секундой теплого вечера и выступления безумной группы. Мэгги не сводила глаз с Эда; теперь она стояла в первом ряду, и трава щекотала ей лодыжки. В конце четвертой песни, которая, если верить воплю коротышки-вокалиста, называлась «Любовь в руинах!», Эд выдал гитарное крещендо, потом хлопнул ладонью по глянцевому корпусу и посмотрел прямо на Мэгги.

– Как тебя зовут? – хрипло спросил он, и она обернулась, выискивая, к кому он обращается. Но за ней стояли только двое жизнерадостных парней в джинсах.

– Детка, он с тобой разговаривает, – невозмутимо произнес один из них.

Мэгги снова посмотрела на сцену.

– Да, с тобой, – подтвердил Эд.

– Мэгги, – ответила она, поражаясь тому, как громко и глупо звучит ее голос.

Лицо Эда расплылось в улыбке. Он подмигнул ей и подошел к вокалисту, чтобы шепнуть что-то ему на ухо. Тот, в свою очередь, перекинулся парой слов с барабанщиком и занял место Эда на сцене. А Эд сменил его у микрофона, и в исполнении «Гробницы под напряжением» зазвучала рок-версия «Мэгги Мэй»[12]. При этом Эд ужасно бренчал на гитаре и каждое слово адресовал той Мэгги, которая стояла перед сценой.

Мэгги густо покраснела. Голос у Эда был неплохой: приятный и мелодичный. А в самом Эде идеально сочетались дерзость и харизма. Он оживил песню одним подмигиванием и улыбкой. Толпе это понравилось: все не переставали коситься на Мэгги, наслаждаясь ее смущением. А Джейни тыкала ее локтем в бок. Судя по выражению лица Джейни, она искренне считала, что ничего лучше с ними обеими еще в жизни не случалось.

– Ты ему нравишься, – восторженно прошептала Джейни, но Мэгги лишь покачала головой и поджала губы, чтобы сдержать улыбку.

Но вот песня закончилась, музыка стихла, а Эд все не сводил глаз с Мэгги. Наконец он сошел со сцены, подражая походке «богов рока», как будто покидал не сколоченный из палет помост в пабе, а сцену на стадионе «Уэмбли».

Джейни схватила ее за руку.

– Какого черта, Мэгги! Тебе только что посвятили целую песню, везучая ты корова!

Мэгги не сомневалась, что лицо у нее в этот момент было даже не красное, а пунцовое. Душа пела от счастья. В тот миг ее обожали. Для Мэгги это было в новинку: Глен говорил ей, что она хорошенькая, но обожал футбол, стейки и пирог с почками, а не ее. Посмаковав искрившееся внутри чувство, Мэгги внутренне вертела его так и эдак, любуясь приятными углами и сверкающими гранями. Она была не прочь снова его испытать.

– Боже, – выдохнула она. – Господи, мне надо выпить.

– Пока нельзя, – напомнила Джейни. – Тебе еще татушки делать.

Мэгги перевела уже три звезды и две молнии. Не то чтобы она была хороша в этом деле: сначала одна девчонка разворчалась по поводу отвалившегося луча у звезды на своем плече, а потом Мэгги забыла отклеить подложку у молнии, прежде чем налепила ее на волосатую руку пьяного клиента в кожаных штанах, который в конце концов сказал ей не переживать и утопал прочь.

– Готово, – сказала Мэгги, улыбаясь девушке в зеленом платье. На мясистом предплечье среди бледных волосков темнела свежепереведенная звезда.