"Фантастика 2026-93". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Басловяк Иван - Страница 113

Посыльный вскочил, откозырял, вспомнив, наконец, как его учили приветствовать командира, и скользнул по канату в лодку. Оба корабля уже отошли от берега на достаточное расстояние, и баркасы принялись разворачивать их к нему бортами. Рамон скомандовал убрать паруса. Якоря с шумом упали в воду.

– Орудия к бою! – раздался громкая команда Рамона.

– Орудия к бою! – продублировал я.

– Наводить на палатки! Огонь!

– Огонь!

Бортовые залпы двух кораблей были весьма впечатляющими. Рамон стрелял бомбами, взрывавшимися сразу или через несколько мгновений после падения на землю. Это зависело от установки запальной трубки. Взрывы, расшвыривающие обрывки палаток, людей, амуницию и все, что попадало под удар, и пушечные залпы слились в грозную канонаду. Я стрелял ядрами, настильно, чтоб рикошет был. Ничто не действует так взбадривающе, как вой очень низко летящего чугунного шара. Или весело скачущего под ногами. По Рамоновым артиллеристам можно было отсчитывать время: пять-шесть минут – залп! Не знаю, быстро это или медленно, сведений о скорости перезарядки дульнозарядных орудий я в своей памяти не обнаружил. Для нас же такая интенсивность обстрела была очень даже хороша! Мои стреляли реже, сказывалось отсутствие необходимых навыков у диверсантов, ставших канонирами.

Выстрелить по вражескому лагерю успели всего три раза, и тут грохот пушек и взрывы бомб прорезал визгливый вопль индейского рожка. Раз, второй, третий! Это князь подал сигнал. Враг бежал, выйдя из-под обстрела. Получив приказ, канониры прекратили стрельбу, и мы услышали частый перестук мушкетов и выстрелы берсо. Но вскоре и они утихли. Я включил дальновидение. К баркасам, уткнувшимся в берег, группами отходили стрельцы. Их никто не преследовал. Последним, прикрытый огромной фигурой Дюльди и со всех сторон окруженный бойцами, шел князь. Баркасы, загруженные людьми и оружием, отчалили. Было видно, как гребцы дружно работают веслами. Задача выполнена, враг проучен.

Пороховой дым рассеялся. Я перевел взгляд на разгромленный лагерь испанцев. Там что-то горело, кругом валялись тела. Испанцы, понеся потери от неожиданного нападения, покинули свой лагерь. Оставшись без корабля и лодок, они оказались в положении Робинзона на необитаемом острове: куда-либо двинуться водой нет возможности. Потому уцелевшие испанцы кинулись туда, куда я и предполагал. На север, вокруг лагуны Белой Ивы. По болотам, без топлива, палаток и еды. Пойдут пешком. И попадут под удары партизан Сатемпо и бойцов Ахмета, Дизеля и Шатуна. Последние трое на баркасах рейдуют по лагуне. Все закончится за неделю или две. А может еще и раньше. Насколько у испанцев мужества хватит. Флейт они уж точно узнали. И, скорее всего, уже поняли, за что огребли. Им остается или сдаться, или умереть.

Оставленный лагерь бойцы обшарили досконально. Нашли тридцать шесть мушкетов, несколько десятков топоров на коротких топорищах и около полусотни кирас. Не брезгуя окровавленными тряпками, индейцы раздели все трупы, а уж потом похоронили убитых врагов. Я приказал вкопать в могильный холм сделанный моряками флейта крест. Рядом, в отдельной могиле, похоронил и своих павших при абордаже бойцов. Отец Михаил потом по всем панихиду отслужит.

Прошло два дня, в течение которых мы приводили себя в порядок и знакомились с добычей. Наши потери составили двенадцать человек, и все из моей абордажной команды. Все же сказалось отсутствие опыта у вчерашних курсантов и недостаточность информации о противнике. Но это война и на ней живыми остаются не все. Вывод: командирам надо лучше думать, а бойцам лучше тренироваться, повышая боевое мастерство. И жизненно необходима связь! Я могу говорить на расстоянии только с Вито. Но одного его – мало. Надо еще искать одаренных. А я как-то этот вопрос упустил. За три года даже не подумал ни разу. И вот результат. Что с партизанами Сатемпо? Где они, что делают?

Князь побывал на захваченном галеоне сразу после обеда. Инспекционная поездка, так сказать. Жень-Шень выстроил для его встречи на палубе своих диверсантов. Доложил, как полагается. Потом провел по кораблю, а команда продолжила приборку на палубах. Трупов, конечно, уже не было. Только впитавшаяся в доски кровь напоминала о шедшем здесь жестоком бое. Но и ту вскоре смоют, затрут песком. В сопровождении десятка бойцов спустились в трюм, где сидели загнанные туда после боя матросы. Им удалось освободиться от пут, но вылезать на палубу они побоялись. Князь осмотрел сбившихся в кучу пленных. Те едва держались на ногах, но не от ран или голода, а под действием алкоголя: в трюме было и вино, и солонина. Пьяный матрос – агрессивен! Потому встретили нас опять бранью и блеском не найденных при беглом обыске ножей.

– Тихо! – рявкнул князь, а у бойцов появились в руках сюрикены. – Кто хочет жить – отойти направо, – князь показал куда. – Кто нет – налево. Сами решайте, только быстро. Моей команде прибраться надо в трюме моего корабля. А вы мешаете! Считаю до трех и даю команду на вынос ваших трупов. Все понятно? Раз!

Ждать дальнейшего испанцы не стали и ломанулись в сторону, продлевающую жизнь.

– Оружие!

На доски палубы упало несколько колюще-режущих предметов.

– А теперь бегом на верхнюю палубу! Эй, на вахте!

– Есть на вахте!

– Принять пленных, обыскать хорошенько и построить у правого борта!

– Есть принять пленных, обыскать, построить у правого борта!

С громким топотом пленные ринулись наверх. Их оказалось довольно много. Последними, поддерживая друг друга, шли раненые. За ними вышли и мы с князем. Жень-Шень дал команду бойцам осмотреть трюм.

– Молодец Жень-Шень, – произнес князь, осматривая неровный строй испанских матросов. – Умело службу наладил. Недаром в армии сержантские погоны носил!

Всего пленных оказалось сто шестнадцать: девяносто два матроса галеона королевского флота «Санта Мария Гваделупская», двадцать один канонир, плотник с конопатчиком и хирург. Комсостав, спавший в своих каютах, не уцелел. Зато остались не уничтоженными важные бумаги и карты-портуланы. Князь занялся перевербовкой моряков, а я отправился изучать трофейные документы. Но только расположился с ними в кресле капитанской каюты, как пришел зов от Вито. Сын доложил, что у них есть пленные и трофеи, которые отправлены на баркасе к нам. Там же и шестеро раненых бойцов, нарвавшихся на засаду из оставленных испанцами раненых солдат, не имевших сил идти. Те решили продать свои жизни подороже. А мой командир Шатун лоханулся! Охотничек! Вернется – ух как накажу! Позор десанта и разведки!

В расстроенных чувствах я вскочил с кресла и пнул его ногой. Невинная мебель ответила крепостью конструкции. Мне было больнее, потому я успокоился и, дохромав до шкафчика, вынул оттуда бутылку вина и сделал пару глотков. Вино оказалось терпко-сладким, тягучим и вяжущим, как ликер. А может это он и был. Тлетворное влияние Запада! Я, когда-то на дух не переносивший алкоголь в любом его проявлении, сейчас уже и из горла хлещу за милую душу! Эх-хе-хее… Иные времена, иные нравы…

В течение следующих трех дней я проверил «на лояльность» всех плененных матросов галеона. Кое-кому подправил мозги в нужную сторону, а семерых посадил под замок с вердиктом: неисправимы, только в кандалы и на каменоломню. Их оставил на галеоне. Потом с ними еще поработаю. Поэкспериментирую. Из оставшихся князь половину отправил на флейт, временно переведя оттуда на галеон три десятка Рамоновых матросов. Хватит, чтоб довести трофей до нашей бухты.

Приходил баркас от Шатуна. Привез восьмерых испанцев, сильно израненных, и шестерых наших лопухов, что под солдатский залп подставились. Хорошо хоть убитых нет! Всех, не разделяя, положили в один лазарет. Обихаживают их Жан-Поль и Эрнесто Лопес, хирург галеона, уцелевший каким-то образом во время резни комсостава. Интересные все же у испанцев имена! «Эрнесто» по-испански – борец со смертью. И он с ней борется в силу своей профессии. Как понять, что это: судьба, заложенная в имени, или имя, определившее судьбу? Скорее возможно третье – Божье указание на наречение младенца именем его судьбы.