"Фантастика 2026-93". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Басловяк Иван - Страница 45

Осмотрел идущих со мной воинов и произнёс:

– Ружья заряжены? Хорошо. Слушайте меня внимательно и запоминайте сказанное. После спросите, если кто что не поймёт…

Я рассказал воинам, какая у нас задача в предстоящем рейде, как при этом они должны себя вести и какие сигналы при обнаружении чего-либо подавать. Сигналы повторил трижды, медленно, для лучшего запоминания и исключения путаницы. Нагнал жути о возможной встрече с людоедами, чтобы прониклись серьёзностью задания и поняли: мы здесь незваные и нежеланные пришельцы. А не будем осторожными, станем мёртвыми. Лица стрельцов посуровели. Вопросов задавать никто не стал. Они, я знаю, появятся потом.

– Если вам всё понятно, – сказал я, – сходим на берег и идём цепью. Ружья – для обороны и подачи сигнала тревоги. Видеть соседей, идущих слева-справа. Не отставать, не отвлекаться. Увидел непонятное – подавай сигнал! Для охоты использовать луки. Но не увлекаться! Главное, это разведка местности. Выступаем!

Споро попрыгали с носа галеона на песок и пошли цепочкой к мысу. Шли, как пьяные, спотыкаясь на ровном месте, высоко поднимая ноги и раскачиваясь из стороны в сторону, будто палуба под ногами, а не твердь земная. Ну, ничего. Расходимся. Вестибулярному аппарату необходимо время на перестройку, а у нас его небыло.

Мы идём по земле будущего Уругвая. А может и не будет никакого Уругвая, коли мы, русские люди, сюда пришли? Хватило б только сил, упорства, и, главное, желания обладать землёй этой. Работать на ней, узнать и полюбить её, растить хлеб и детей, а коли понадобится, то и умереть за неё. Врасти в неё своими корнями, чтобы стала она Родиной!

Неожиданно вспомнилась песенка: «Мы идём по Уругваю, темь, хоть выколи глаза, слышны крики попугаев…» Глупая и не к месту: сейчас светло, а до попугаев ещё не дошли, да и живут ли они в этой местности? Уж больно пейзаж удручающий. Слева до самого горизонта песок и песок. Даже дюны имеются, как в Сахаре. Одно отличие – сквозь песок редкими стебельками торчит трава. Через пару километров стали попадаться куртинки, выглядевшие островками зелени среди жёлто-бежевого песчаного моря, полностью покрытые травой. Кое-где и цветочки цветут, беленькие. Ближе к мысу куртинки слились в сплошное покрытие. Стали чётче видны деревья и кусты. Так вот она какая, южноамериканская степь под названием «пампа»!

Я подал сигнал остановки и, вынув из тубуса зрительную трубу, внимательно осмотрел мыс. Его плоская вершина россыпью больших валунов скатывалась в бушующие у подножья волны. Недалеко от него в воде заметил чёрные точки тюленьих голов, а на камнях – и туши морских животных. Чтобы не спугнуть потенциальную добычу, повёл разведку левее, с песка пляжа на песок дюн.

Природа дышала миром и спокойствием, только чайки орали, да порой доносился рёв морских зверей. И солнце светило ярко. Лёгкий океанский бриз овевал потные лица. Хотелось окунуться в ласковую волну и полежать на песочке. Но нам расслабляться категорически запрещено. На этой территории живут очень воинственные племена чарруа. Во время шторма я рассказывал стрельцам, что земля эта, Уругвай, была открыта в 1516 г. испанцем Хуаном Диасом де Солиса. Он провозгласил новые земли собственностью испанской короны, но вскоре погиб от рук индейцев, которые его, вроде бы, и сожрали. Позже началась колонизация испанскими и португальскими переселенцами левобережья Ла-Платы, получившего название Восточного берега, однако она шла крайне медленно, и одной из причин являлись нападения индейцев.

На дюну я, сопровождаемый Пантелеймоном, поднимался постепенно, останавливаясь на склоне и осматривая окрестности в подзорную трубу. Нельзя сразу подниматься на вершину, на которой нас на фоне неба сразу могут заметить возможные противники. Так, с остановками, мы с Пантелеймоном, шурша осыпающимся песком и поминутно оглядываясь, взобрались на дюну. Но не на саму вершину. Остановились ниже, чтобы только голова над гребнем показалась. Я приник глазом к окуляру. На юг, километров на пять – шесть, простиралась жёлто-зелёная, чуть всхолмлённая пампа. На ней кое-где наблюдались небольшие заросли или высокой травы, или кустарника. А в далёкой дали синела полоса леса. На западе лес подступал довольно близко к песчаной пустоши, хорошо были видны кусты и деревья. Ближе к мысу лес распадался на небольшие рощицы. На севере, плохо просматривавшемся из-за мыса, виднелась тёмная полоса леса. Доходила ли она до берега океана – с этого места видно небыло. Там, по-видимому, и находилась упоминавшаяся разумным дельфином река. Лес растёт вдоль реки, а река – это удобная дорога вглубь земли неизведанной. И по ней на баркасе можно провести более детальную и глубокую разведку. К тому же это безопасней пешего передвижения, займёт меньше времени и даст больше информации.

Я долго осматривал пампу в подзорную трубу. На склоне холма недалеко от западного леса щипали травку три мелких оленя. Из кустов правее их вышли четыре взрослых кабана, мельче наших русских, но, скорее всего, такие же вкусные. Рот мгновенно наполнился слюной. Кружка вина и небольшой кусочек солонины на завтрак – это всё же маловато! Заурчавший живот подтвердил мою мысль. Кабанят, как и врагов, рассмотреть не удалось.

– Ахмет, – обратился я к десятнику, – впереди дичь. Людей не вижу. Вперёд!

Стрельцы, повесив ружья и бердыши за спину и взяв в руки луки, растянувшись неширокой цепью, двинулись в сторону холма. Одетые в зелёные кафтаны, они хорошо вписывались в окружающую природу. Я шёл следом, контролируя местность. Вскоре заметил, как стрельцы начали скрадывать дичь. Согнувшись, они подходили всё ближе и ближе. А я осторожно поднялся на невысокий холм и внимательно наблюдал и за ними, и за местностью. Ведь по поведению животных можно понять, встречались они уже с людьми или нет. Вот один из оленей поднял голову и, шевеля большими ушами, уставился на охотников. И видимо подал какой-то сигнал: все трое оленей резво бросились бежать. Но было поздно. Стрелы оказались быстрее. Кабаны, перестав ковыряться в земле, тоже подняли свои тупые рыла, принюхиваясь. Как и наши, местные хрюшки не отличались хорошим зрением, доверяясь больше обонянию и слуху. Это их и подвело. Хитрый Ахмет правильно поступил, в первую очередь занявшись более осторожными оленями. Но так просто кабаны сдаваться не собирались. Утыканные стрелами, с диким визгом они кинулись в атаку на охотников. Однако, не добежав нескольких метров, рухнули на землю. Дольше всех продержался, как и положено, самец. В нём сидело уже шесть стрел, но он упорно пёр на врагов и упал только после выстрела в упор. Стрела вошла в его тушу по самое оперение, а наконечник вылез наружу. В русском кабане он бы остался внутри.

Раззадоренные удачной охотой, стрельцы, радостно переговариваясь, стаскивали туши убитых животных к подножию холма. Будет вечером праздник живота! Я, оставив возле добычи двоих стрельцов, одного отправил на берег с наказом привести людей забрать добычу. Дичь надо разделать, а то на солнце может протухнуть. Остальных разделил попарно и, наметив каждой паре ориентиры, повёл на север, через лес мимо мыса. Его обследуем на обратном пути, заодно и тюленей постреляем, а то народу много и каждый хочет свежатинки!

Чужое присутствие пока не выявлялось. Пантелеймон отдал караульщикам что-то из своего мешка, растолковал им что-то и догнал меня. Мы углубились в лес, только как такового леса не было. Так, отдельно стоящие деревья, сливавшиеся в одно целое на общем фоне. Зато кусты росли почти сплошной стеной, мало где уступая место песчаным проплешинам, покрытым редкой травой.

Я попытался рассмотреть своих воинов, но у меня это плохо получалось: их зелёные кафтаны сливались с общим фоном. Выдавали лишь солнечные зайчики от начищенных бердышей. Вернёмся в лагерь, уже, конечно, разбитый по приказу князя, надо будет с оружием что-то решать. Не дело разведчикам таскать на себе столько блестящего железа.

Пока я обозревал окрестности, Пантелеймон даром время не терял. Обследовав ближайшую территорию, он обнаружил в неприметном овражке бивший из-под камушка родничок и принёс мне кожаную фляжку, полную холодной воды. Очень своевременный подарок. Запакованный в войлочный поддоспешник, кольчугу и застёгнутый под самое горло кафтан, я буквально таял как свечка. Солнце грело по-летнему, добавляя моему телу и своего тепла. Конечно, если снять всё, что на мне надето, и остаться только в рубашке и кафтане, то жарко не будет. Здесь, на побережье, жара в 25 – 28 градусов перенесётся легко благодаря прохладному дневному бризу с океана. Но холодненькая водица всё равно кстати! И дядька молодец!