"Фантастика 2026-93". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Басловяк Иван - Страница 475

Я сдержанно кивнул.

— Не за что. Просто не вздумай умереть на моих харчах. А потом, когда полегчает, ты мне расскажешь, кто такая и откуда взялась. И не вздумай выходить — рано тебе еще, да и не доверяют тебе тут. А так живи, денег за постой, так уж и быть, с тебя не возьму.

Впервые на её лице, в уголках губ дрогнуло нечто, отдалённо напоминающее улыбку.

— Обсудим.

Я вышел на улицу, оставив её стоять у стены. Ночь была тихой, дождь окончательно прекратился. В голове крутилась одна мысль: игра только начинается. И моя новая гостья, Вега, оказалась куда интереснее, чем я мог предположить. И куда опаснее. Но теперь у нас был общий секрет. Я спас ей жизнь. А это в мире меча и магии иногда значило куда больше, чем любые клятвы.

Относительное спокойствие, длившееся несколько мгновений после ухода из избы, развеялось, как дым. Предстоял неприятный, но необходимый разговор. Я направился к дому Захара, по пути пытаясь привести в порядок мысли. Они путались, цеплялись за образ холодных глаз Веги, за дрожь в её руке, за ощущение лезвия у горла. Но сквозь эту кашу проступала чёткая, неоспоримая уверенность: бросать её я не могу.

Захар, как я и предполагал, не спал. Он сидел на завалинке своего дома, курил самокрутку и мрачно смотрел на медленно просыпающуюся, отсыревшую после ливня деревню. Увидев меня, он лишь кивнул, приглашая подойти. Его лицо было похоже на грозовую тучу.

— Ну что, жива твоя гостья? — спросил он без предисловий, выпуская струйку едкого дыма.

— Жива, — подтвердил я, останавливаясь перед ним. — Но сил у неё нет. Одежда вся испорчена, в лохмотьях. Нужно что-то подобрать. Из девичьего, что ли.

Захар поморщился, словно от зубной боли.

— Мстислав… Уважаемый… Может, хватит? Отнесёшь её на околицу, положишь под ёлочку, и пусть себе идёт, куда шла. Зачем тебе эта беда на шею?

Я ожидал этого. Староста был прагматиком. Его мир состоял из ясных вещей: свой — чужой, польза — вред. Вега однозначно попадала в категорию «чужой» и «вред».

— Угрозы от неё нет, Захар, — сказал я твёрдо. — Она едва на ногах стоит. Я её вытащил, я за неё и отвечаю.

— Угрозы нет? — старик усмехнулся, но в глазах у него не было веселья. — А кто она такая? Откуда? Вид у нее не наш, не русский. И тянет от нее чем-то странным — таким, что хочется зажмуриться и бежать прочь, подвывая от страха. Нет, парень, от таких одни неприятности. Она как угорь — выскользнет, а нам потом расхлёбывать. Деревня и так на ушах. Девки боятся, мужики косо смотрят. Все ждут, когда ты эту… нечисть… изведёшь.

Слово «нечисть» резануло по слуху. Я вспомнил её тело, истощённое до предела, карту шрамов, холодную решимость в глазах. Она была не нечистью. Она была воином. Заблудившимся, возможно, пережившим предательство, но воином. И в этом была разница.

И тут до меня дошло. Прозрение накатило внезапно, но оказалось абсолютно ясным. Я не могу оставаться здесь. Не потому, что Захар плохой или деревня неблагодарная. А потому, что моё присутствие уже принесло им достаточно бед. Людоловы, маги, нечисть, а теперь ещё и таинственная девушка — всё это следовало по моим пятам. Пока я здесь, они будут в опасности. А Вега… Вега была частью этой опасности. Но бросить её — значило предать тот самый принцип, ради которого я всё это затеял. Более того, во мне шевелилось упрямое, почти интуитивное чувство, что она — ключ. Ключ к чему-то большему. Она что-то знала. Какую-то тайну, ради которой её люди предпочли оставить её умирать. И эту тайну мне нужно было узнать.

К тому же, её нужно было долечить. Закрепить результат. Бросить сейчас — всё моё вчерашнее геройство пошло бы насмарку.

Я вздохнул, глядя прямо на Захара.

— Хорошо. Я понимаю тебя. Ты прав.

Староста удивлённо приподнял бровь, ожидая продолжения.

— Я уйду, — сказал я чётко. — И её заберу с собой. Но мне нужно два, максимум три дня. Чтобы она окрепла достаточно для дороги. И чтобы я мог её долечить. Дайте нам эти три дня. Она не будет выходить из избы, я ручаюсь. Никто её даже не увидит. А ты… подбери ей какую-никакую одежду. И снабди нас едой на дорогу. Деньги у меня есть — ты знаешь. В накладе не останешься.

Захар задумался, нервно затягиваясь. Он смотрел куда-то в сторону леса, взвешивая. С одной стороны — избавиться от проблемы. С другой — сохранить лицо и не выглядеть неблагодарным скрягой перед человеком, действительно спасшим деревню от ужаса, которого они даже не поняли, не осознали до конца.

— Три дня… — протянул он наконец. — И чтоб духу её не было снаружи. А то сам знаешь, народ у меня пугливый. Одежду… у дочки моей Пелагеи что-нибудь найдётся, она покрупнее будет, но сойдёт. И поесть дам. Не за деньги, — он ткнул в меня пальцем. — А потому что ты, хоть и чужак, а дело нужное сделал. За это и помогу. И это… Ты изменился, Мстислав.

— В каком смысле?

— Вчера-то я не обратил внимания, не до того было, а вот сегодня… Будто помолодел, что ли.

— Крепкий сон, хорошая еда и девка под боком творят чудеса, — отшутился я.

Черт, надо было хоть в зеркало на себя посмотреть! То, что я скинул лет десять, если не больше — факт. И то, что скину еще — тоже сомнения не вызывает. Однозначно надо уходить, пока у местных не появились вопросы.

Поэтому кивнул, чувствуя, как камень падает с души. Договориться всегда лучше, чем враждовать.

— Спасибо, Захар. Держись за своё спокойствие. Оно дорогого стоит.

— Оно и есть дороже всего, — буркнул он, поднимаясь. — Ладно, иди к своей подопечной. Я потом пришлю Пелагею с узелком. И чтобы через три дня и духу вашего в деревне не было.

Он развернулся и ушёл в дом, хлопнув дверью. Я остался стоять один на пустой улице. Сделка была заключена. У меня было три дня. Три дня, чтобы поставить на ноги Вегу, выведать у неё то, что она знает, и понять, куда нам двигаться дальше.

Кольнула легкая обида — вот так легко забывается все, что я сделал для этих людей. Появилось то, что не укладывается в их привычный образ жизни, значит, от этого надо избавиться. Что ж, это их выбор, и устраивать разборки смысла нет. И так я тут сильно задержался.

Усталость, которую я гнал от себя всё это время, накатила с новой, сокрушительной силой. Ноги стали ватными, веки отяжелели. Сейчас бы вернуться в избу, рухнуть на свой жёсткий матрас и провалиться в сон. Но там была она. И наш хрупкий, едва установившийся мир мог в любой момент рухнуть.

Я медленно побрёл назад. Войдя в избу, я застал ту же картину: Вега сидела на краю кровати, закутавшись в простыню. Нож лежал рядом на одеяле, на видном месте. Она смотрела на меня тем же испытующим взглядом.

— Договорились? — спросила она. Казалось, она уже догадалась.

— Договорились, — кивнул я. — У нас три дня. Потом уходим.

— Куда?

— Это мы с тобой ещё решим, — я скинул сапоги и, не глядя на неё, повалился на свой матрас у печки. Силы покидали меня окончательно. — Сначала тебя надо к людям привести. А потом… поговорим. Тут должна дочка старосты прийти — одежду тебе принесет. Ты прими, посмотри. А то твою только на тряпки можно пустить. Ну, и еды принесет — поешь, да тоже ложись.

Она упрямо мотнула головой.

— Мне нужно вернуть мое оружие.

— И с этим тоже разберемся. Позже. Я сильно перенапрягся, когда тебя вытаскивал, поэтому сейчас нуждаюсь в хорошем, крепком сне. Надеюсь, когда усну, ты меня не зарежешь?

Она ничего не ответила. Я чуть помедлил, потом позволил, наконец, глазам закрыться, и на этот раз сон настиг меня мгновенно, без всяких церемоний. Последнее, что я почувствовал, прежде чем провалиться в пучину забытья, был её пристальный, неотрывный взгляд, будто пытающийся разгадать загадку, которой я для неё стал. И смутное ощущение, что эти три дня будут куда длиннее и сложнее, чем любая битва с нечистью.

Глава 18

Сон был тяжёлым и безрадостным, как будто я проваливался в глубокий, илистый омут. Картины вчерашней бойни, холодное лезвие у горла и пронзительный взгляд Веги смешались в один тревожный кошмар. Я проснулся с ощущением, что не отдыхал ни минуты. В висках стучало, тело ломило, будто меня переехал воз с дровами.