"Фантастика 2026-93". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Басловяк Иван - Страница 54

Весть о прекращении долбёжки скал стрельцы приняли радостно и предложили строить деревянную стену. Я специально предоставил им возможность самим сказать: «Строим из дерева», ведь те деревья ещё надо было свалить и принести из леса, а это тоже тяжёлый труд. Но! Сами предложили – сами себя и ругайте втихомолку, таща на руках тяжеленные брёвна. В некоторых случаях плюрализм мнений можно использовать весьма эффективно. Как и демократию. Таким образом, стрельцы, кряхтя и матерясь в полголоса, огородили деревянным тыном приличную площадь мыса. От ядер он не убережёт, но от стрел, камней, копий и даже пуль – вполне. Наружную сторону укрепления замаскировали травой, пучками навязанной на специально связанную сеть.

И вот мы строили, строили и наконец построили. Ура! Устроил людям небольшой праздник: объявил день отдыха, выкатил бочонок вина литров на двадцать, а Фома из остатков муки напёк лепёшек. Праздник удался, даже песни попели и сплясали! В следующие дни, уже без напряга, подчищали огрехи. Сложили нормальную печь для поварни. Для этого разобрали по кирпичику оба камбузных очага галеона и перевезли на берег. На костре готовить не очень удобно, и дров меньше расходоваться будет. Оборудовали нарами палатки. На досках лучше, чем на земле, а то какая-нибудь земляная дрянь укусит. Был прецедент. Спасибо, француз укус вскрыл и жало удалил, а Степан-лекарь мазью, ещё из русских трав приготовленной, обработал. Всего и поболел стрелец дня четыре. А остальные после этого сделали правильный вывод. Гамаки, несмотря даже на двухмесячное морское путешествие, как-то не прижились. Помогли кузнецам кузню с горном соорудить. Их работа была востребована каждый день: затупившиеся зубила править и закаливать.

Камни таскали и деревья рубили по очереди все, кроме разведчиков. Те и так несли самую напряжённую службу. С каждым днём они уходили всё дальше и дальше в саванну, так, наверное, будет правильнее назвать эту местность с разреженным лесом, кустарниковыми зарослями и разнотравьем. Искали следы индейского присутствия и обеспечивали лагерь мясом. По возвращении подробно докладывали о рельефе, а я с их слов на листах бумаги чертил карту местности. Конечно, примитив получался, ни масштаба, ни расстояний точных, но какую-то картину окружающего пространства она всё же давала. Обследовав местность на дневной переход, разведчики стали уходить дальше, с ночёвкой в саванне. Доходили до каменистых холмов на северо-западе. Холмы невысокие, расположены редко, между ними долинки, покрытые всё той же травой. Почти в каждой долинке течёт ручей, со слов Ахмета, одна-две сажени шириной. Текут на север. Там, как догадываюсь, та река с болотистыми берегами, на устье которой мы наткнулись во время первой разведки. Разведчики далеко на север ещё не ходили, это маршрут дня на три. Если там река, а не обширное болото, то и лес должен быть густой, он здесь к руслам рек тяготеет. А его обследовать труднее, чем голую степь.

Да, тяжеловато ребятам приходится. Километров по тридцать в день пешком наматывают по цепляющимся за ноги густым травам и между ветками кустарников. Особо тяжело приходится Ахмету, татарину. Он-то привычен к конным прогулкам, а не пешим. Но где я ему коня здесь возьму? Он это понимает и выкладывается по полной, перед своим десятком не желает ударить лицом в грязь. И по возвращении из рейда, когда стрельцы его уже отдыхают, ко мне идёт на доклад. Я вижу, как ему тяжело, но ничем помочь не могу. Всем тяжело, все вымотались и смертельно устали. Но наши глаза и уши должны бдеть постоянно. Я хоть снаряжение их облегчил, приказал оставлять пищали в лагере, в поиск не брать. Толку с них, если что, немного – заряжать мешкотно, один выстрел в минуту получается. И тяжёлые к тому же. Да и постоянно огонь с собой таскать надо, чтоб фитили запалить. Быстро его не зажжёшь. Вместо длинного огнестрела я им выдал короткий – собрал все найденные на галеоне и бригантине пистолеты. Эти хоть кремнёвые, с фитилями мороки не будет. И легче, чем пищали. Сабли тоже оставляют. Путаются они в ногах у пешего, идти мешают. А если бежать придётся, так вообще кирдык. От погони уйти пешком с полным стрелецким снаряжением не получится. К тому же я их на разведку посылаю, а не воевать. Скрытно пришли, скрытно, узнав чего, ушли. А если из врагов кто наскочит случайно – ножи есть и луки. Тихое оружие. Правильно князь сделал, что луки взял и людей, с ними обращаться умеющих! Бердыши разведка тоже берёт. Это оружие последнего шанса, если нарвутся и уйти сразу не смогут, в окружение попадут. Бердыш в умелых руках – чудовищное оружие. Его эффективность в ближнем бою на этом континенте ещё никто не знает. Тем более аборигены, голышом бегающие. Чтобы не блестели на солнце и не демаскировали разведчиков, приказал лезвия не чистить, а выкрасить коричневой и зелёной краской, кривыми полосами. Краску Рамон, как бывший боцман каракки, подарил. Умыкнул, наверное, из закромов дона Мигеля по-дружески.

А разведчиков моих уже третий день нет. Начинаю тревожиться.

Камило и Фидель через день выходят ставить сети, рыбы привозят много. Часть её солим, а бочки закапываем в землю для убережения от жаркого солнца. Оно довольно быстро превращает сырые мясо и рыбу в тухляк. Но от солнца в плане заготовок продуктов питания есть и непосредственная польза: оно испаряет морскую воду, налитую в неглубокие бассейны, сделанные из парусного полотнища. Так мы получаем соль. Грязноватую, правда. Но и такая нам очень даже нужна. Не знаю, организована ли её добыча в Аргентине, ведь в глубине страны, ближе к Андам, есть место, где соль добывать можно. Если у гранда с патагонцами мир, то он тем месторождением, возможно, уже пользуется: не везти же то, что под боком лежит, из Европы. Хотя королевский запрет на производство товаров повседневного спроса в Америке – не за горами. Даже если в Аргентине есть своя соль, наша будет всё равно востребована из-за цены – производство очень дёшево! Но только здесь, где есть океанская вода. Воды Ла-Платы уже не подойдут: пресные, да и грязна больно речка та. Так что стараемся производство увеличить. Для того воду сначала на печках-каменках в котлах выпариваем, а уж потом полученный тузлук в парусиновые бассейны выливаем. Процесс ускоряется, невзирая на большой расход дров. Галеон доламывать будем, да по берегу то, что волны вынесли, соберём. И произведём и для себя, и на продажу. Нам что сейчас, что потом все запреты – пофиг! И порох делать будем, и алмазы в Бразилии тырить и в Европу продавать! На том стоим, и стоять будем!

Хорошее у меня сегодня настроение. Вчера дон Мигель на своей каракке с утра пораньше подошёл. Привёз муки, крупы, овощей и новости. Бригантина почти готова, мачту ей из пау-бразил, то есть, из красного дерева поставили. Родственник князя расщедрился, подогнал бревно из своих запасов. Он же и бухту на Восточном берегу князю подарил, так что в следующий раз он, дон Мигель, уже туда швартоваться будет. Князь с ним честно и за всё расплатился, матросы тоже довольны. Говорят, что теперь знают: с русичами дело иметь можно, партнёры надёжные. Князь ему, дону Мигелю, заказ сделал выгодный, задаток внёс. Месяцев через шесть, если Господь поможет, он опять здесь будет. С заказом.

Я догадался, что за заказ князь сделал: люди! Потому спрашивать у дона не стал. И сделал свой заказ: привезти учёного-алхимика вместе с лабораторным оборудованием, рудознатца-геолога и мастера-оружейника, желательно не одного. В качестве предоплаты предложил десять бочек перламутровых раковин, якобы собранных нами здесь с помощью дельфинов. О моих отношениях с этими животными дон был наслышан, потому не заподозрил, что раковины – часть груза галеона, за который он денег не получил. Да простит меня Бог за этот маленький обман! Дон Мигель и полученным от князя должен быть доволен, плавание с нами принесло ему баснословные барыши.

Но призрак выгоды всегда стоит перед глазами ищущих его. Тем более дон Мигель видел, что песок усыпан мелкими обломками почти таких же раковин. А мной предложенные были целыми и сами по себе являлись неплохими украшениями. Капитан долго перебирал раковины, сыпал их сквозь пальцы, любуясь радужными переливами, рассматривал причудливые извивы и наросты, и согласился. В подарок выкатил бочонок вина, выпил со мной по кубку, загрузил раковины и вечером снялся с якоря. Я искренне пожелал ему семь футов под килем и попутного ветра. Хороший человек и не очень жадный!