Наладчик (СИ) - Высоцкий Василий - Страница 31

Будет введен тотальный, беспощадный карантин. Начнутся принудительные обсервации в школах и пионерлагерях. Улицы будут засыпать едкой, выедающей глаза хлорной известью.

Больницы превратятся в переполненные, стонущие инфекционные бараки, где люди, почерневшие от обезвоживания, будут мучительно умирать в коридорах на раскладушках быстрее, чем измотанные врачи в защитных костюмах успеют поставить им спасительную капельницу с физраствором.

И вот в этот самый кромешный ад, в самый эпицентр надвигающейся биологической катастрофы, моя наивная, сияющая, ничего не подозревающая Светочка сейчас собиралась радостно, с энтузиазмом комсомолки ехать? Туда, где смерть будет разлита прямо в водопроводной воде.

Липкий, ледяной пот обильно проступил у меня между лопаток, мгновенно пропитав рубашку, несмотря на тридцатиградусную жару. Сердце в груди забилось тяжело и гулко, как кузнечный молот, вбрасывая в кровь лошадиные дозы адреналина.

«Ну уж нет, — глухо, по-звериному рыкнул внутри меня мой внутренний седой полковник, до боли сжимая невидимые кулаки так, что хрустнули суставы. — Только через мой хладный труп».

Я должен был остановить ее. Во что бы то ни стало. Любой, даже самой немыслимой ценой. Даже если мне придется сегодня вечером сломать ей ногу, приковать стальными наручниками к чугунной батарее в ее общаге или совершить уголовное преступление, выкрав ее прямо с перрона шумного вокзала перед отправлением поезда. Никакой проклятой Астрахани не будет. Никаких командировок в чумной барак. Или…

Я посмотрел в ее огромные, полные светлого ожидания поездки глаза. Она не поверит, если я просто начну нести бред про грядущую эпидемию. Сочтет сумасшедшим или ревнивым психопатом. Действовать нужно было иначе. Радикально.

— Я еду с тобой! –ответил я.

Глава 14

«Чтобы избежать потери цвета, хозяйки прибегали к простому, но эффективному трюку: перед стиркой цветные вещи замачивались в воде с добавлением соли. Соль помогала закрепить пигменты в ткани, предотвращая их вымывание и сохраняя первоначальный яркий оттенок. Этот способ продлевал срок службы одежды и постельного белья, что было крайне важно в те времена»

Маленькие хитрости

Мой внезапный, как выстрел из-за угла, демарш про то, что я еду с ней, заставил Светочку поперхнуться очередным куском арбуза. Она смотрела на меня широко распахнутыми глазами, в которых читалась целая гамма эмоций: от полного непонимания до щенячьего восторга.

Ну еще бы! Какой нормальный восемнадцатилетний пацан сорвется с хлебного места в Москве и попрется за девчонкой в пыльную, рыбную Астрахань, теряя левые заработки и летний отдых?

Правильно, никакой. Ну, почти никакой, кроме молодого и пылко влюблённого. Что я хочу поехать из чувства ревности и невероятной озабоченности судьбой милой.

Вот только я вовсе не мог считать себя таким. У меня…

Чёрт возьми! Да у меня была просто забота об этой молодой и красивой дурочке!

Чего? Любовь? Идите в баню! Я в такие вещи давно уже не верю!

Конечно, Светочка тут же начала щебетать, что мне нужно работать, что так не принято, что путевка от министерства только на нее, и где я там буду жить…

Я лишь снисходительно поцеловал ее в сладкие от арбузного сока губы и велел не забивать свою красивую головку мужскими проблемами. Моей задачей является обеспечить безопасность периметра. А её задачей было упаковать красивые платья.

Витька Шуруп, узнав, что я срываюсь на юга, устроил настоящую истерику.

— Ген, ты че, в натуре⁈ А я⁈ — вопил он, размахивая замасленными руками посреди гаража. — Ты меня тут одного бросишь⁈ Я без тебя тут со скуки сдохну! Да и Люся со своими пирожками меня скоро в свинью превратит! Я с тобой еду!

Я скептически оглядел его тощую фигуру. В условиях жесткого холерного карантина от Шурупа толку будет, как от козла молока, зато будет лишний рот и лишний источник паники. Но, с другой стороны, преданный оруженосец в тылу врага лишним не бывает. Да и жалко парня — зачахнет ведь без моих командирских пинков.

— Ладно, собирай манатки, Ромео, — вздохнул я. — Только учти: там будет не курорт, а жесткий режим. Шаг влево, шаг вправо — расстрел на месте из клистирной трубки. Чего хахалишься? Я предупредил!

Но одно дело — принять волевое командирское решение на берегу реки под шашлычок. И вот совсем другое реализовать его в суровых реалиях советского трудового законодательства.

В понедельник утром я, благоухая свежим одеколоном и неся за пазухой стратегический боезапас, предстал пред ясные очи начальника нашей СТО, Михалыча. Мужик он был тертый, прожженный, с вечно красным, пористым носом и взглядом человека, который видел в этой жизни всё.

— Какой вынужденный отпуск, Мордов⁈ — взвыл Михалыч, когда я озвучил ему свои скромные пожелания на ближайшие две-три недели. — Ты белены объелся, студент⁈ У нас сезон! Очередь до августа расписана! Да я тебя по статье за прогулы уволю, волчий билет в зубы всучу, ни в один гараж дворником не возьмут! Чего? Ещё и товарища с собой прихватить? Да вас даже грузчиками не примут, обалдуи!

Я не стал вступать в бессмысленную полемику. Молча, с ловкостью фокусника, извлекающего кролика из цилиндра, я достал из-за пазухи пузатую, обернутую в хрустящую папиросную бумагу бутылку настоящего, коллекционного армянского коньяка «Двин». Десятилетней выдержки. Добыто из личных, неприкосновенных запасов Вахтанга Шавловича.

Я аккуратно поставил бутылку на заваленный нарядами-допусками стол Михалыча. Стекло веско звякнуло о столешницу. В тесном кабинетике повисла благоговейная тишина. Начальник СТО осекся на полуслове. Его красный нос хищно дернулся, как будто даже сквозь пробку учуял благородные дубово-ванильные флюиды.

— Семейные обстоятельства непреодолимой силы, уважаемый Михалыч, — печально, с ноткой вселенской скорби в голосе произнес я. — Надо ехать. Вопрос жизни и смерти. Но мы же не бросаем родной коллектив на произвол судьбы! Вернёмся и всё отработаем в две смены, без выходных. А этот скромный презент… так, исключительно для снятия нервного напряжения от нашего временного отсутствия.

Михалыч тяжело сглотнул. Рука, жившая, казалось, отдельной от мозга жизнью, уже потянулась к бутылке и бережно, как младенца, спрятала в ящик стола.

— Тьфу на тебя, Мордов… — проскрипел он зубами, делая вид, что смертельно оскорблен моим поведением, хотя глаза его уже радостно блестели. — Умеешь ты без ножа зарезать. Пишите заявление за свой счет, паршивцы. И чтоб через две недели были как штык! Иначе точно по статье уволю!

Первый рубеж обороны пал. Но на этом формирование экспедиционного корпуса не закончилось.

Не успел я обрадовать Витьку, как на горизонте нарисовалась еще одна монументальная проблема. Кабан. Наш местный авторитет и гроза общежития отловил меня в коридоре, прижал к стенке и, дыша перегаром, трагически заявил:

— Слышь, Гендос. Возьми меня с собой, а? На отработке я же волком вою. Вообще никак в ритм не войду. А там всё-таки Волга, рыбалка… Брат, возьми, а? Буду сумки таскать, морды бить, если кто к вам сунется. Я же как этот… как танк!

Я мысленно почесал в затылке. Танк в условиях карантина — вещь, несомненно, полезная. Прорывать кордоны, таскать ящики с медикаментами, пресекать мародерство и панику. Да и в дороге такая внушительная торпеда в качестве физического прикрытия лишней не будет.

— Добро, Кабан. Но условие одно: сухой закон. Увижу пьяным — выкину из поезда на полном ходу в районе Волгограда. Усек?

— Обижаешь, командир! Ни капли в рот! Ну, ты понял! — радостно заржал Серега, предвкушая смену обстановки.

Оставался последний, самый деликатный и сложный разговор. Спонсор нашей поездки и мой личный ангел-хранитель из сферы торговли — Вахтанг Шавлович.

Я заявился к нему на плодоовощную базу под вечер, когда суета с отгрузками немного спала. Запер дверь кабинета на ключ, что заставило Вахтанга напрячься и отложить недоеденный персик.