Сиреневый туман - Серебрякова Елена - Страница 6

Время стремительно неслось навстречу судьбе. Свободные дни были расписаны до минуты. В оставшееся до вступительных экзаменов время, Роман пытался ликвидировать пробелы в знаниях по истории, литературе и русскому языку.

Бурное раздражение вызвало в нем переданная через водителя автобуса команда явиться в офис «Планета». Соболев даже не задумывался над причиной, пока не увидел секретаршу. Улыбчивая ранее, она строго и осуждающе глянула на Романа, жестом указала на дверь руководства. Боевая стойка нарциссов тоже не предвещала ничего хорошего.

– Привет, Роман Соболев, – сказал один из нарциссов.

Другой в это время встал и подошел к окну.

– Ответил бы приветствием, да вижу не до шуток, – Роман не собирался унижаться перед этими гусями.

– Правильно видишь, посему для начала скажи, как называется твоя должность, – повернулся от окна второй.

– Дежурный администратор.

– А мы тут подумали «певец на свадьбе».

– Прошу уточнить.

Сидящий за столом нарцисс нажал клавишу на ноутбуке и развернул экран к Роману. Свадебные операторы из двух исполнений песни «Сиреневый туман» сделали один клип. Взяли звуковую дорожку из второго исполнения. В основу изображения положили оба исполнения, добавили наплывы, компьютерную графику. Клип получился профессиональным.

– За три дня 987 544 просмотра. Это на вчерашний день. Думаю, что сегодня перевалило за миллион. У нас жителей в городе в разы меньше.

– Как ты думаешь, Соболев, на что это похоже? – спросил сидящий нарцисс и тут сам дал ответ, – это похоже на дешевую рекламу пансионата.

Роману ответить было нечем.

– Откуда мы могли предположить, что на работу администратором наняли идиота с вокальными данными, – не выдержал тот, который стоял у окна.

Тут вскочил тот, который сидел за столом, пробежался по кабинету, потом положил перед Романом лист бумаги и велел писать заявление об уходе по собственному желанию.

На улице Соболев немного успокоился. Хотя в его жизни опять образовался очередной крутой поворот.

Он набрал отцу на мобильный телефон.

Отец нормально воспринял желание сына срочно увидеться. Узнав при встрече о случившемся, даже не расстроился.

Глава третья

Известие о вынужденном уходе сына из пансионата Софья Петровна тоже встретила как само собой разумеющееся. Ее комментарии сводились к одному: удивительно, что Роман так долго задержался на этом месте.

Оставалось пережить унизительную процедуру – получения подписи в бегунке. Мало ли, может он не вернул в баню халат или тапочки. По графику дежурства на рецепции стояла другая смена. Тот самый Димон и девушка Инга. Но тем лучше, не придется выслушивать сострадания. К пансионату он приехал на такси, а обратно, в целях экономии средств, присоединился к экскурсии в усадьбу XVIII века. Хотел доехать до ближайшей остановки автобуса и там сойти, но задремал или ушел в свои мысли, или просто не хотел выходить из удобного салона. Как только автобус въехал через условные ворота, Роман пришел в себя. Автобус проехал около пятисот метров по старинной брусчатке и встал на приспособленной для выхода пассажиров обочине. Пятнадцать желающих побывать на экскурсии выходили и двигались в сторону строений. Чтобы ненароком не стать объектом общего внимания, Роман пошел вместе со всеми. Навстречу группы вышла тоненькая фигурка в ветровке и джинсах и произнесла:

– Мы рады приветствовать вас на территории усадьбы XVIII века Южино-Соломатино, подходите к крыльцу главного дома. Роман был вынужден вместе со всеми двигаться в указанном направлении.

Хрупкое создание в должности гида начало озвучивать информацию по устройству дворянских усадеб XVIII века.

– В этот период получило распространение классицизм в архитектуре и парковом дизайне. Перед вами яркий пример строительства землеустройства.

Волей-неволей Роман повернул голову туда, куда уставились все остальные. Двухэтажный особняк с облупившейся штукатуркой. Четыре колонны поддерживают треугольный фронтон и обозначают главный вход.

– Прежде, чем войти в хозяйский дом, прошу обратить внимание на флигели-близнецы, два здания построенных друг перед другом.

До Романа дошло, что флигель, это дом, а не какой-то верхний этаж. У этих флигелей вид был обшарпанный, во многих местах виднелись кирпичи и штукатурка. Некоторые окна были закрыты деревянными щитами.

– Во флигеле, как правило, жили крепостные крестьяне, иногда в них отводили места для гостей.

– А в Гражданскую войну и потом в Великую Отечественную, что здесь находилось? – спросил солидный мужчина в замшевом пиджаке.

– После заключения Брестского мира в гостевом флигеле жили немцы армии Вильгельма. Во время Великой Отечественной войны гитлеровцы держали целую роту, были уверены, что придут партизаны. Но не случилось. И слава Богу, а то мы с вами наблюдали бы сейчас одни руины.

– А то теперь вы нам продемонстрируете Секстинскую мадонну? – сказал тот же голос в пиджаке.

– Мадонну не Мадонну, а кое-что из прошлых веков мы увидим и даже потрогаем руками. Но хочу заметить, что все экспонаты относятся к XVIII веку. А Сикстинскую Мадонну Рафаэль написал в XVI веке.

– Так в каком же году Рафаэль написал Секстинскую мадонну? – не унимался тот же голос.

Девушке видимо придирчивый экскурсант сильно надоел и она решила показать свои зубы:

– Во-первых, не Секстинская, как вы четко произносите, а Сикстинская. В честь Папы Римского Сикста Второго в XVI веке. Произведение писано в 1513 году.

Прошли в хозяйский дом. Сначала миновали длинный коридор и оказались в огромной круглой зале. На стенах висели фотографии конца XIX начала XX века с видами усадьбы, чугунные въездные ворота, лошади возле конюшни, пруд с островом посередине, а также водопады, фонтаны и грот. Из круглой залы прошли в боковое помещение, видимо, служившее домашним театром. Стояли два резных стула непривычного вида, один постовец, комод красного дерева и стол. На столе были разложены три совершенно разных блюдца, два бокала, заварной чайник. Гид разрешил потрогать, подержать в руках этот антиквариат.

Все пятнадцать человек обступили стол и загалдели. Роман понял, что наступил подходящий момент, чтобы скрыться с глаз долой. Сначала он перешел в круглую залу и стал рассматривать фотографии лошадей. Узрев боковым зрением, что все заняты бокалами и блюдцами, медленно покинул дом. Водитель автобуса стоял у своего транспортного средства и пялился на выход из главного дома. Состояние его было понятно: каждая поездка – одно и то же.

Роман медленно пошел за угол дома и понял, что лучше всего там дождаться отъезда группы. На заднем дворе увидел скамейку и мужчину, который никак не мог принадлежать к приехавшим. Скорее всего из местных. Он находился в состоянии дремы. Других сидячих мест не оказалось и пришлось тихо присесть рядом.

– Что, не понравилось? – раздался хриплый голос.

Роман даже вздрогнул, глянул на мужика, а тот даже век своих не приподнял.

– Я не из этих, – ответил Соболев.

– Не из кого? – уточнил дядька.

– Не из отдыхающих, – как-то неуверенно прозвучало в ответ.

– Видел, ты на автобусе приехал вместе со всеми. Чего же сюда приперся? – не унимался незнакомец.

Пришлось пускаться в объяснения. А то ведь подумает черт знает что.

– Значит работал привратником в пансионате и не вписался в поворот? Колдыри, они такие, привередливые, – продолжал мужик.

– Кто-кто? – не понял Роман.

– Братья. Фамилия их Колдырь. Али не слыхал? Как же ты у них работал?

– В пансионате их фамилии никто не знает. Думаю, вообще никто не знает.

– Неужели никому не интересно? – не унимался дядька.

– Там такая зарплата, что не до фамилии.

– Жалеешь про потерю дохода?

Получалось, что Роман втягивается в разговор с незнакомцев и даже не знает с кем говорит.

– Меня зовут Роман, фамилия Соболев. Как к вам обращаться?

– Петр Сергеевич, фамилия Дронов. Экскурсию проводит моя дочь Елизавета. Живем неподалеку, в деревне Соломатино. А ты получается из города? По всему не знаешь, как отсюда уехать.