Вечно молодой (СИ) - Ромов Дмитрий - Страница 41

— А поехали, — кивнул я и резко перевернулся, подминая Ангелину под себя. — Только сначала сделаем ещё кое-что.

— Вот видишь, — улыбнулась она, обхватывая меня ногами. — Ты и сам всё понимаешь лучше меня.

До Калуги мы доехали на машине с заляпанными номерами и молчаливым водителем, нанятым моей невестой втайне от деда и его службы безопасности. Вещей было мало, только ручная кладь. Всё, что было нужно для отдыха, можно было купить на месте. Главное, загранпаспорта лежали в карманах.

Из Калуги мы вылетели в Новосиб и добрались безо всяких приключений. Весь полёт я проваливался в сон, как наш лайнер, проваливавшийся в воздушные ямы. Ангелина держала меня за руку и смиренно принимала тяготы и лишения полёта в эконом-классе. Когда я выныривал из сна, видел её взгляд, так что у меня сложилось впечатление, что она смотрела на меня не отрываясь.

Наша железная птица приземлилась в Толмачёво в назначенное время. Ударила колёсами шасси по бетонке, зашумела, зажужжала, двигая закрылками и с рёвом понеслась по полосе. Но вскоре стихла, притухла и сбросила скорость.

Между рейсами было всего два часа. Так что, мы спустились по трапу, проехали в неповоротливом автобусе и сразу двинули на регистрацию. На Бангкок. К неведомым и прекрасным далям.

Регистрация прошла без заминок и задержек. Мы получили посадочные талоны и пошли в зелёный коридор, проскочили его, не вызвав подозрений у таможенников и уткнулись в небольшую, но медленную очередь на паспортный контроль.

Ангелина пошла первой и, постояв какое-то время перед стойкой, шагнула дальше. За ней пошёл я. Приблизился к стойке, положил на неё паспорт и посадочный.

— Здравствуйте, — улыбнулся я.

— Строгая дама лет тридцати пяти внимательно посмотрела на моё лицо и открыла паспорт. Пролистала страницы, посмотрела на фото, потом на меня, потом снова на фото. Удовлетворившись моим внешним видом, она отсканировала мой паспорт. Посмотрела на монитор, пролистала страницы.

Мышь под сердцем вдруг ожила. Давненько я её не слышал. Давненько. Дама пограничница в сотый раз пролистала паспорт, равнодушно скользнула по мне взглядом, глянула на экран и сняла трубку телефона.

Сердце моё сжалось, а мышь вдруг проявила волнение. Да что там волнение, она буквально запаниковала.

— Минуточку, — сказала хозяйка границы, бросив несколько слов в трубку.

Повесив трубку и не говоря мне ни слова, она встала и вышла из своей будочки. Я недоумённо покрутил головой, а мышь в груди крепко заволновалась. Две минуты прошли кое-как, медленно и напряжённо. Тётя вернулась, но не одна а в сопровождении хмурого чувака в штатском.

— Вот, — сказала девица и кивнула в мою сторону.

— Краснов Сергей Иванович, — уточнил парняга.

— Да, — кивнул я.

— Очень хорошо. Пройдите за мной пожалуйста.

— А в чём собственно дело?

— Вы всё узнаете, — кивнул он. — В своё время. Следуйте за мной…

17. В поле зрения

Организовано всё было чётко, быстро и грамотно. У меня забрали мобильники, а потом провели через служебный вход, а дальше — по залам, по коридорам, по складским помещениям. Чик-чирик, я и глазом моргнуть не успел, как оказался снаружи, на улице. Меня запихали в чёрный микроавтобус с тонированными стёклами, сели вокруг меня и помчали по Новосибирску. Вернее, от аэропорта к городу.

Никто ничего не говорил, никто ничего не объяснял. Молчаливые люди в чёрном. Men in black. Чёрный автобус, чёрные стёкла, чёрные костюмы и чёрные пальто. В общем, такая вот чёрная полоса.

Ехали мы минут тридцать. Пролетели по Красному проспекту и свернули куда-то на боковую улицу, а потом во двор современного жилого комплекса. Микроавтобус нырнул в подземный гараж и остановился. Мы вышли, подошли к лифту и поехали наверх.

Я испытал что-то вроде дежавю. Как будто жизнь превратилась в киноплёнку, прокручивающую раз за разом интерпретации одних и тех же сюжетов.

Лифт был просторным, современным, малошумным. На девятом этаже он остановился. Я вышел вместе со своими сопровождающими. Один из них звякнул ключами, открыл дверь квартиры. Один впереди, другой сзади. Мы зашли внутрь. Обстановка показалась казённой, будто я попал в офис делового чувака году примерно в девяносто пятом.

— Присаживайтесь, — сказал один из сопровождающих и кивнул на диван.

Челюсть у него была тяжёлой и совершенно квадратной.

— Объяснения какие-то будут? — уточнил я.

Он не ответил.

— Объяснений не будет… — констатировал я.

Постоял, покрутил головой, осматриваясь. Телевизор, журнальный стол, допотопный и продавленный кожаный диван, массивное кожаное кресло. Застоявшийся запах табака. Пустые коньячные бутылки на подоконнике.

— Присаживайтесь, — повторила квадратная челюсть.

Я присел, откинулся на спинку и прикрыл глаза. Прошло минут пятнадцать, но ничего не происходило. Наконец послышался звук лифта, и дверь в квартиру открылась. Я услышал шаги. На пороге комнаты появился Садык.

— Почему-то я не удивлён, — сказал я. — Бонжур, Владимир Кажимович.

Он молча кивнул, что-то сказал сопровождавшим меня людям в чёрном, и они молча вышли из квартиры.

Садык уселся в кресло напротив меня. Какое-то время мы молчали.

— Ну что? — наконец заговорил он и посмотрел на часы. — Свалить от меня решил?

— Да разве от вас свалишь? — усмехнулся я. — Кому бы такое в голову могло прийти?

Он смотрел хмуро, кисло и устало. На слова мои не отреагировал.

— Куда ты собирался лететь? Навстречу с Шалаевой?

— На встречу к Шалаевой? — повторил я, приподняв брови. — Вообще-то нет. Вы разве не знаете, что самолёт был не на Дубай, а на Бангкок?

— Где доступ к РФПК? — кивнул он.

— Доступ есть, — пожал я плечами. — Вообще не вопрос. Программа шпионская внедрена. Логин, пароль у меня.

— А почему до сих пор не у меня? — прищурился он.

— Так каникулы же. Все люди отдыхают. Я думал, и вы как человек…

— А тебе думать не надо. Я тебе неделю давал?

— Давали, — согласился я.

— Результат есть?

— Есть.

— Выкладывай. Или тебя что, выслеживать каждый раз надо? Это что за сотрудничество?

— Чего? — возмутился я. — Да я бы вернулся через три дня и отдал вам.

— Ты с Крапивиным знаком? — внезапно сменил тему Садык.

Ух ты. Какие интересные вопросы начались…

— С писателем? — спросил я, чуть задумавшись. — Ну да, читал кое-что в детстве. Неожиданная тема.

— С писателем? — хмыкнул он. — Давай, расскажи мне, что там с Рашидом.

— С каким ещё Рашидом? — поднял я брови.

— С Мансуром Рашидовичем Рашидовым, — спокойно ответил он. — Что-то известно о причинах его смерти? О том, как именно он скончался. А ещё меня интересует, что ты знаешь о его племяннике Саиде Рашидове, тоже скончавшемся. Вчерась.

— Какие-то вопросы вы, Владимир Кажимович, задаёте больно абстрактные, — пожал я плечами. — И непонятные. Даже не знаю, что тут можно сказать.

— А ты подумай. Чтобы не жалеть о том, что сказал как-то не так. Тут ведь какое дело, Серёжа? Хочу, чтобы ты кое-что понял. Знаешь же, что мотыльки, летящие на свет, частенько сгорают?

— Ну да, — кивнул я. — Слышал что-то такое.

— Разумеется, — кивнул он. — Все про этих мотыльков говорят, конечно слышал. Только это неправильно.

— А что, не сгорают?

— Сгорать-то сгорают, но они же летят туда, на этот свет, необдуманно, не приняв решения. Их влечёт инстинкт или что там у них есть.

— Хрен бы их разобрал, мотыльков этих, — пожал я плечами.

— А ты вот вспомни историю про Икара и Дедала. Кто там из них, я уж не помню, взмыл к солнцу. Он, между прочим, не инстинктами руководствовался, а хер знает чем. Любопытством, может, тупостью, упёртостью, не знаю. Может, в жопе что заиграло. Только взял он и сделал крылышки. Налепил пёрышки и полетел к солнышку. Должен был понимать вообще-то, что эта байда может херово закончиться. Думаю, он и понимал. Да только остановило это его? Нет. Взмыл, бедолага, вверх, и всё, ку-ку.