В Глубине (ЛП) - Хейзелвуд Эли - Страница 67

Я оборачиваюсь.

— Присылай мне свои записи, если понадобятся советы. Обожаю говорить людям, в чем они косячат.

Лукас везет домой три золота, серебро и две бронзы.

В аэропорту Амстердама тесно, как на рынке, и его пальцы цепляются за шлевки моих джинсов, чтобы держать меня как можно ближе. Плотность любителей водных видов спорта здесь выше обычного, так что его узнают каждые десять шагов. Другие атлеты, семьи, а еще группа американских девчонок, которые смотрят на него так, будто он и вправду модель, рекламирующая нижнее белье. Он ведет себя вежливо, но я вижу, что его это бесит. Поэтому, пока он стоит у стойки регистрации, я покупаю ему оранжевую голландскую кепку и самые дурацкие солнечные очки, которые только смогла найти.

Я хихикаю, глядя на его хмурый вид «Ты это серьезно, блять?». Смеюсь над вызовом в его глазах, когда он всё же надевает и то, и другое, и делаю фото, чтобы поставить на его контакт в телефоне.

— Я записан у тебя как «Лукас Пенелопа»?

— Ну да. Я не знала точно, как пишется твоя фамилия. Там какие-то вывернутые задом наперед буквы «q» и «v».

Он награждает меня невозмутимым взглядом и требовательно протягивает руку. Я отдаю телефон.

— Напиши своё имя, только без глупостей. Марьям проверяет мои уведомления, если я оставляю телефон без присмотра. Она узнала, что Барб рассталась со своим парнем, раньше меня.

— А что считается глупостью?

— Не знаю. «Бог секса». «Хозяин». «Папочка».

Его губы дергаются: — От правды не скроешься, Скарлетт.

— Ненавижу тебя.

— Само собой. — Поцелуй, теплый, в лоб.

Мой билет был в обычный эконом, в то время как Швеция расщедрилась на один из тех пафосных секторов, что находятся где-то между первым классом и плебеями. Не знаю, как Лукасу это удалось, но при посадке я чудесным образом обнаруживаю своё место рядом с ним. Я прижимаюсь к его плечу и то дремлю, то смотрю «Офис», пока он читает книгу на шведском. Его рука ни на секунду не покидает моё бедро.

— Оставайся у меня сегодня, — просит он, когда мы приземляемся. Хотя это звучит не как вопрос.

Мы измотаны перелетом и сменой поясов, и я всё еще чувствую последствия нашей последней ночи, но я киваю, и моё сердце делает сальто от его довольной улыбки. Мы провели последние десять дней вместе. Почему бы не провести еще один?

Когда мы добираемся до его дома, свет везде погашен.

— А где Хасан и Кайл?

Он пожимает плечами. Но прежде чем он успевает вставить ключ в замок, дверь распахивается.

— Сюрприз!

Громче всех кричит Пен, но здесь вся команда по плаванию и прыжкам. Они хлопают и кричат, окончательно сбивая с толку мой полусонный мозг. Кто-то врубает басовитую музыку, к моим ногам прилетает сине-желтый шарик. Самодельные плакаты выглядят особенно «элегантно»:

«ПОЗДРАВЛЯЕМ!!» «ИДИ ТЫ, ШВЕД, ЭТО ДОЛЖНА БЫЛА БЫТЬ СБОРНАЯ США» «ПОЖАЛУЙСТА, СЛОМАЙ НОГУ ПЕРЕД ОЛИМПИАДОЙ, МЫ ТЕБЯ ЛЮБИМ»

И мой фаворит: «У ВАС УЖЕ ЕСТЬ ИКЕЯ И НОРМАЛЬНЫЕ ЗАРПЛАТЫ, ОСТАВЬТЕ НАМ ХОТЬ ЧТО-НИБУДЬ!»

Лукас читает это всё, хмурясь всё сильнее, а затем скрещивает руки.

— Серьезно?

Судя по взрыву хохота, его суровый тон зашел на ура. Пен со смехом целует его в щеку, и я сжимаю кулак. Идут «дай пять», похлопывания по спине, бесконечные «поздравляю, мужик, бро, чувак», в руку ему всовывают стакан с чем-то. Прежде чем Хантер утаскивает его в толпу, Лукас оборачивается ко мне с тоскливым взглядом. Я не могу сдержать улыбку.

Если кому-то и кажется странным, что мы появились вместе, никто об этом не говорит. Может, думают, что я знала о сюрпризе. А может, я просто невидимка. Пен, близнецы и Виктория крепко и долго меня обнимают. Мы переписывались в групповом чате, но я и не осознавала, как сильно по ним соскучилась.

— В Европе было круто? — спрашивает Бри. — Там было много замков?

— Эм... я как-то не заметила.

— А сапожники? Лошади? Кареты?

Виктория похлопывает её по спине: — Детка, это Амстердам, а не Орегонская тропа.

Я едва держу глаза открытыми. Пользуюсь первой же возможностью ускользнуть мимо людей, поглощающих пиво литрами. Какой сегодня вообще день недели?

— Ты видел Лукаса? — спрашиваю я Хасана. Тот указывает на потолок.

— Наверху, говорит по телефону с отцом.

Я нахожу его сидящим на краю кровати как раз в тот момент, когда он кладет трубку.

— Привет. — Рядом с ним у меня открывается второе дыхание.

— Привет. — Он тянет меня за запястье и усаживает между своих ног. — Есть идеи, как от них избавиться?

— Хмм. — Я делаю вид, что раздумываю. Его ладонь скользит по моей ноге. — У тебя случайно нет под рукой телеги с репой?

— Нет.

— Тогда я не...

— Эй, вы.

Мы оборачиваемся — в дверях стоит Пен. Инстинктивно я пытаюсь отстраниться от Лукаса, но он сжимает хватку.

— Привет, — говорит он расслабленно, будто в этом нет ничего странного и мы не делаем ничего плохого.

И мы не делаем.

Но это странно.

Взгляд Пен задерживается на месте нашего контакта, но её улыбка ничего не выдает.

— Тебя подбросить домой? — спрашивает она меня.

Я замираю. Нужно ли мне это? Я думала, что останусь, но...

— Не нужно, Пен.

— Оки-доки. Люк, можно тебя на минуту?

— Конечно, что такое?

— Наедине, — добавляет она.

Его глаза сужаются, но я решительно отстраняюсь.

— Давай завтра поговорим, — говорит ей Лукас. И это не предложение. — Мы со Скарлетт...

— Всё нормально. Мне всё равно нужно в дамскую комнату.

Я тоже улыбаюсь и снова обнимаюсь с Пен на выходе.

— Так рада, что ты вернулась, — шепчет она.

— Я тоже.

Дверь за мной закрывается, и я убеждаю себя, что нет причин для тошноты, подступающей к горлу. Они друзья. Лукас ясно дал понять, что Пен его больше не интересует как девушка.

Я пробираюсь сквозь толпу, но алкоголь льется рекой, и на меня никто не обращает внимания. Я отключаюсь на ходу. Меня пошатывает. Когда я закрываю глаза, мне кажется, я слышу крики водоплавающих птиц.

Уходить с вечеринки, никого не предупредив — паршиво, но я вызываю Убер. Уже на заднем сиденье я отправляю Лукасу короткое сообщение, и именно в этот момент земля уходит у меня из-под ног.

Имя его контакта теперь: ЛУКАС СКАРЛЕТТ.

ГЛАВА 56

Я дома уже около часа: успела принять душ, распаковать вещи и вдоволь повозмущаться графику домашних дел, который Марьям составила в мое отсутствие — в нем все задачи волшебным образом оказались записаны на мое имя. И тут я слышу стук.

Лукас стоит в дверном проеме, высокий, руки в карманах джинсов, под глазами залегли темные круги, прикрывая веснушки. Серьезный, усталый и молчаливый.

Я не знаю, что сказать, поэтому просто молчу.

Нет никаких причин для того, чтобы он был здесь.

Нет причин для того, чтобы я впускала его.

Нет причин брать его за руку и вести в свою спальню. Нет причин ни для чего из этого, но я всё равно зарываюсь лицом в изгиб его шеи и засыпаю уже через несколько секунд, вдыхая его аромат.

ГЛАВА 57

В этом зимнем квартале я взяла минимально возможную учебную нагрузку, чтобы компенсировать тренировки и разъезды в сезон чемпионатов — всё это обрушится на меня в период с конца февраля по май.

Pac-12. Зональные отборы (Zone E). И, если квалифицируюсь — NCAA.

Всё это должно казаться ошеломляющим, но на первой тренировке после Амстердама... почему-то не кажется.

— Я не выиграла медаль, и это разочаровывает, — говорю я Сэм во время нашей встречи. Мой психологический блок позади, и нет явных причин продолжать терапию, но разговоры с ней помогают мне расставить всё по местам. — Но я не позволю этому определять мою личность. Я в предвкушении сезона. Я готова быть настолько сильной, насколько это возможно.

Сэм улыбается, что никогда не перестанет выглядеть странно. — Я очень за тебя рада.