Отставной экзорцист 3 (СИ) - Злобин Михаил - Страница 3

Я отпихивал противную гладкую голову создания от себя изо всех сил. Но оно всё равно упрямо рвалось ко мне, не обращая внимания на сопротивление и вытягивало из меня кишки будто спагетти.

Не могу сказать с уверенностью, сколько это всё продолжалось. В Преисподней время течёт иначе, нежели в реальном мире. Да и выдержать душа может куда больше, в отличие от тела. Однако по субъективным ощущениям пытка длилась не менее получаса. Я уже обессилел и не мог толком двигаться, но чувствовал, как чужие зубы с хрустом перекусывают мои кости, как соскребают мясо, как неистово глодает тварь, насыщаясь моей плотью.

Тем не менее, спасительное небытие всё же пришло. Только оно не принесло мне облегчения. Поскольку я знал, что это лишь мимолётная передышка. А потом для меня всё повторится. Снова. Снова. Снова.

Бездна знала миллиард жутких способов причинения страданий. Сейчас я пережил лишь крохотную часть из того, что ещё припасено для меня. Всего один незначительный эпизод. Но вот-вот я распахну веки и очнусь в другом неведомом и устрашающем месте. И опять мне предстоит безумная гонка со смертью, в которой невозможно выиграть. И всё ради того, чтобы хоть на чуть-чуть отсрочить начало затяжной агонии.

И так много-много раз…

Поздравляю, Мороз. Добро пожаловать в ад. Снова.

Глава 3

Следующий круг ада перенёс меня в тонущий во мраке зал, походящий на давно покинутую церковь. Я снова цел и стою на ногах возле слабо тлеющей жаровни, света которой едва хватает на то, чтобы разогнать темноту хотя бы на расстояние вытянутой руки. При этом отголоски пережитой мучительной смерти всё ещё терзают нервные окончания, вызывая непроизвольные вздрагивания.

В голове совершенно неуместно вдруг всплыли изречения Преподобного Стефания Чудотворца — родоначальника идеи того, что силу можно черпать из Преисподней. Пережив клиническую смерть, но чудом вернувшись к жизни, он написал целый трактат, названный «О служении чрез тьму».

И поскольку это старейший письменный источник, где описаны методики работы с Бездной, то мы в училище их зазубривали дословно. Прямо в том архаичном святоотеческом слоге, в котором он и был составлен более века назад, без всякой адаптации.

Сейчас в моей черепной коробке эхом разносился голос нашего профессора кафедры оперативной теологии — «Душа имеет свой вид, который подобен виду человека в его теле. Она имеет и главу, и персты, и руки, и ноги, и очи, и уши, словом, все члены, как и тело…»

Собственно, Преподобный Стефаний не соврал. В аду мы действительно выглядели самими собой. И из-за этого смерть в этом месте воспринималась очень даже реальной…

Я немного постоял, привыкая к мраку. Немного помогло. Его тревожно сгущающаяся пустота отодвинулась приблизительно до пары метров, и из неё проступили очертания потрескавшихся колонн, теряющихся в бесконечной темноте. Они торчали словно гигантские рёбра, навевая ассоциации с чревом погребённого исполина.

Давящее на слух безмолвие ничем не нарушалось, но я не спешил шагать в гнетущую мглу. Вместо этого я склонился над плоской тарелкой жаровни и попробовал раздуть угли поярче. Они чуть сильнее полыхнули теплом, но света особо не прибавилось. Однако даже этой ничтожной вспышки хватило, чтобы потревожить здешние тени.

Я заметил нечто практически невидимое и сливающееся в своей неподвижности с окружающим мраком. Лишь всполохи углей вынудили это отшатнуться. Мне на мгновение показалось, будто там стоят чьи-то силуэты. Безликие и пустые сгустки тумана, принявшие форму человеческих тел. У них не было никаких опознавательных черт, но все как один жадно тянули ко мне свои худые руки.

Слабое оранжевое свечение, источаемое углями, было единственным, что защищало меня. Ибо приблизиться к нему твари, кажется, не могли. Это немного обнадёживало. В принципе, мне можно было спокойно ждать момента, пока тело не восстановится, и моя душа не вернётся в мир живых.

Да вот только рано я обрадовался. Бездна не собиралась давать мне расслабиться. Под мрачными сводами заброшенного храма внезапно разнёсся надсадный то ли крик, то ли плач. От неожиданности я подпрыгнул и заозирался, пытаясь в тревожной черноте разглядеть хоть что-нибудь. А потом услышал голос…

— Господи, помилуй…

Я резко обернулся туда, откуда он звучал и узрел, что во тьме у стены с перекошенными иконами замерла фигура. С виду самая обычная бабушка в платке и мешковатой одежде. Она стояла спиной ко мне, едва выделяясь на фоне темноты. Но на фоне гнетущего окружения её силуэт пугал до икоты.

— Господи, спаси и сохрани… — вновь раздалось оттуда.

А затем по ушам резанул новый мученический вопль, от которого волосы дыбом встали.

У-у-у, мать твою, жуть какая. Похоже, ближайшие полгода после возвращения в мир живых я снова проведу на седативных таблетках. Ибо без них уснуть нихрена не получится…

Преисподняя — это не то место, которое прощает бездействие. Поэтому я решил, что ждать нельзя. Надо куда-то двигаться. Так повышался шанс протянуть на новом кругу ада чуточку дольше.

Очевидно, что от царящего здесь мрака исходила смертельная угроза. Посему я постарался прихватить с собой и металлическую жаровню. Мне даже удалось сдвинуть её на половину метра…

— С-с-с-сука, да чтоб тебя! — ругнулся я, отдёрнув руки и дуя на обожжённую кожу.

Тренога действительно оказалась наощупь необычайно горячей, будто бы в неё не чахлые угольки ссыпали, а только что из горна достали. Пальцы в момент покрылись водянистыми пузырями.

— Господи, отведи… отведи…

Рефлекторно глянув туда, где ранее заметил силуэт старушки, я ощутил, как тонкая игла ужаса кольнула куда-то в область селезёнки. Ведь там больше никого не было…

— Матушка Божья, как холодно…

Я резко повернулся на звук, и вновь наткнулся взором на спину невысокой фигуры в платке. Неприятный факт — теперь она явно стала ближе.

Я снова взялся за треногу, но на сей раз не сводил глаз со странного существа. Метал, казалось, стал ещё горячее, отчего по бесконечному тёмному залу церкви разнеслось слабое шипение. Ноздри пощекотал специфический запах палёной кожи. Но я терпел молча, двигая треногу и внимательно следя за старухой.

Ха, сработало! Она не пошевелилась. Теперь надо попробовать свалить куда-нибудь подальше…

Шипя от боли и рыча под нос ругательства, я принялся отодвигать жаровню в противоположном от фигуры в платке направлении. Весьма скоро от таких манипуляций мои ладони обуглились едва ли не до самых костей и перестали сжиматься, превратившись в скрюченные омертвевшие сучья. К тому же ещё и взгляд заволакивало пеленой слёз, поскольку я даже моргать лишний раз опасался, дабы не потерять из виду сгорбленный силуэт.

Да, сознательно причинять себе подобные увечья было тяжело психологически. Тем не менее в реалиях Преисподней подобные ощущения не казались чем-то невыносимым. Уж мне ли не знать, что Бездна умеет истязать гораздо изощрённей.

Я уже уверовал, что всё идёт нормально, покуда…

— Не остави нас во тьме…

Плаксивый старческий голос стонал где-то совсем рядом, буквально на расстоянии пары метров от меня. Я крутанулся на пятках и за неимением под рукой ничего иного, швырнул на звук горсть тлеющих углей из жаровни.

Получилось не очень, ведь мои пальцы уже обгорели и почернели до состояния головешек. Но зато в них уже практически не осталось уцелевших нервных окончаний, поэтому и боли я толком не почувствовал.

Россыпь хилых искорок кометами прочертила мрак заброшенного церковного зала и пролетела, не задев старушечьего силуэта. Они позволили разглядеть непонятное создание, которое, как и первое, тоже стояло ко мне спиной.

— Помяни, Господи, рабу Твою…

— Я свечку ставила… я ставила…

— Не открывай… не открывай, они смотрят… Господь, помилуй…

Теперь разноголосый плач доносился со всех сторон разом. Я затравленно метался в пятне слабого света, источаемого жаровней, а походящие на старушек существа окружали меня. Пытаясь отогнать созданий в платках, я расшвыривал угли. Вроде чуть-чуть помогало.