Жена офицера. Цена его чести (СИ) - Ви Чарли - Страница 5

– А куда ты... уезжал? – снова заговорила мама, наливая ему чай. Её голос был неестественно бодрым. – Друга навещал, у него поживу до отъезда, – коротко ответил Архип. В комнате повисла неловкая пауза. – А что... случилось-то? – не выдержала мама, как будто несколько минут назад не разговаривала со мной. – Надюша вот тоже молчит. Я почувствовала, как всё внутри меня напряглось. Ложка в моей руке замерла на полпути ко рту Стёпы. Обсуждать при маме наши отношения совершенно не хотелось. Всё итак было понятно как белый день.

Глава 7

Архип медленно покачал головой, его взгляд был прикован к столу.

– Ничего не произошло, – глухо ответил он.

– Да что вы оба заладили одно и то же! – с непривычной резкостью возмутилась мама. Она подошла к стульчику, где сидел Стёпа, и наклонилась к нему. – Внучек, хочешь гулять? Пойдёшь с бабой?

Стёпа, всегда любивший прогулки с бабушкой, тут же потянул к ней ручки и радостно согласился. Мама ловко освободила его из стульчика, взяла на руки и, направляясь к выходу, бросила через плечо твёрдым, недопускающим возражений тоном: – Сейчас же чтобы поговорили нормально. А то получите у меня.

Дверь захлопнулась, и в кухне стало тихо, только холодильник шумно гудел в углу. Я встала со стула, намереваясь уйти в спальню – куда угодно, только чтобы не оставаться с ним наедине.

Мне нечего было ему сказать. Ни одного слова.

Но Архип оказался быстрее. Он резко встал, и его крупная фигура молниеносно преградила мне дорогу.

– Что ты делаешь? – вздрогнула я. – Отойди!

Вместо ответа он сделал шаг вперёд, заставляя меня инстинктивно отступить назад. Его лицо было непривычно суровым, а в глазах горел злой огонь.

– Нет, – ответил он низким голосом. – Мы сейчас с тобой поговорим.

– Нам не о чем разговаривать! – выпалила я, отступая на шаг и чувствуя, как спиной упираюсь в стену. – Едь к своей шлюшке и ей мозги промывай. А меня залечивать не надо.

Он продолжал медленно наступать на меня. Его взгляд пригвоздил меня к месту, и в нём читалось что-то опасное, чего я раньше в нём не видела.

– Уйди, я сказала! – голос мой дрогнул, выдавая страх, который я пыталась скрыть за злостью. – Собрался съезжать – вот и съезжай!

Он оказался в сантиметре от меня. Я чувствовала исходящее от него тепло, знакомый запах. Он упёрся руками в стену по обе стороны от меня, запирая меня в импровизированную ловушку. Его лицо было так близко, что я видела каждую морщинку у глаз, тень щетины на щеках.

– Нет, – повторил он тихо. – А знаешь, что, Надя. Я никуда не съеду. Поняла?

– Ты не вправе так со мной разговаривать! – ответила я, пытаясь вдохнуть полной грудью, но у меня не получалось. Его близость отнимала воздух. – Ты предал меня! Ты потерял всякое право что-либо мне приказывать!

– Это ты так решила.

– Ты тоже. Сегодня. Когда сбежал. Ты же решил уйти. Вот и уходи. Ты мне больше не нужен.

Дверь открылась и в кухню заглянула уже одетая мама со Стёпой на руках.

– Ой, водичку для Стёпы забыла, – пробормотала она, схватила бутылку с водой и тут же исчезла.

– Я не сбежал. Ты попросила уйти. Я ушёл, чтобы тебе дать время остыть, – продолжил Архип, его руки легли на мою талию, а я упёрлась ладонями ему в грудь, не подпуская к себе. Он давил на меня, своим телом, силой,мощью.

– Не приближайся ко мне, – я продолжала его отталкивать.

– А что не так? У тебя же полгода мужика не было. Или не хочешь ничего? А?

Он схватил меня за подбородок и заставил посмотреть ему в глаза.

– Может, тоже к кому бегала? Раз я тебе вдруг противен стал.

– Вот только не надо валить с больной головы на здоровую. Если ты не смог свой член в штанах держать, это не означает, что я тебе изменяла.

– А я этого не знаю.

– Какой же ты бессовестный...

– Какой есть.

Он резко наклонился и поцеловал меня, я что есть сил вцепилась в его нижнюю губу.

Не позволю обращаться со мной по-свински. Но Архип даже не дрогнул, продолжая целовать меня. Я почувствовала привкус железа, кровь с его губы попала в рот.

Не знаю, откуда во мне появились силы, я толкнула его в грудь, и он всё-таки отстранился, но не отступил.

– Стерва ты, Надя. Злая стерва. Я же тебя одну люблю, дура, – прохрипел он.

– Так любишь, что мимо юбки пройти не смог. Да пошёл ты, Брагин...

– Заткнись.

– Не смей мне приказывать.

– А ты не смей повышать на меня голос.

– Смею и буду. Потому что не уважаю тебя больше. Потому что мне всё равно, что с тобой будет, потому что ненавижу тебя, – шептала лихорадочно я, с ядовитой улыбкой на губах.

Мне хотелось сделать ему так же больно, так же разорвать ему сердце, как он разорвал моё. Но вместо боли в его глазах я увидела жгучую злость. Архип прижал меня стене, рванул полы халата в стороны.

– Не трогай меня после неё, – взвизгнула я, но Архип будто не слышал.

– Ты моя жена! И я что хочу, то и буду делать, – процедил сквозь зубы.

– Если изнасилуешь, я тебя убью, – прошипела в ответ, но он рванул мои трусики.

– Это не насилие, а супружеский долг, который я итак ждал полгода.

Он резко развернул меня к себе спиной и положил грудью на стол.

Я сопротивлялась, отчаянно упираясь ладонями в холодную столешницу, пытаясь приподняться, но его тяжёлая рука давила между лопаток, не давая даже приподняться. Он был как скала, и все мои попытки вырваться разбивались о его силу.

Архип задрал подол халата, грубо расталкивая мои ноги. Холодный воздух коснулся кожи, я дрожала. Послышался звук расстёгивающейся молнии, и через мгновение он вошёл в меня одним резким толчком. Я вскрикнула от неожиданности, но он тут же придавил меня сильнее, заглушив любой звук.

Он двигался монотонно, ритмично, его тяжёлое дыхание было единственным звуком, нарушавшим тишину кухни. Я продолжала пытаться вырваться, но его хватка была железной. Наконец, силы оставили меня, и я обмякла, безвольно подчинившись его воле.

Почувствовав, что я перестала бороться, он изменил хватку, обхватив мои бёдра, и ускорил темп. Волны унижения и горечи накатывали на меня с каждым его движением. Да, моё тело, изголодавшееся по ласке, отчаянно реагировало на него.

Но я стиснула зубы, впиваясь зубами в собственное запястье, лишь бы не издать ни звука. Ни стона, ни всхлипа. Ничего, что могло бы выдать его власть надо мной. Я не дам ему этого удовольствия. Не покажу, что его прикосновения могут вызывать во мне что-то ещё, кроме отвращения.

Он глухо застонал, его тело напряглось, и он кончил в меня, тяжело опустившись на мою спину. Его горячее дыхание обжигало шею. Он обнял меня за плечи.

– Ты моя, Надя. Моя, – хрипло прошептал он, прижимая к себе и целуя меня шею.

– Не прикасайся ко мне, – я прошипела сквозь стиснутые зубы. – После того, что ты сделал... Я завтра же подам на развод.

Он резко отстранился. Я услышала, как он застёгивает штаны.

– Подавай, – ответил он, шагнул назад, и я, наконец, смогла выпрямиться, дрожащими руками поправляя халат. – Только тебя никто не разведёт. Пока я не вернусь.

– Убирайся из дома, – я развернулась и с ненавистью посмотрела на него. Но в ответ увидела, что он покачал головой.

– Я же сказал, что никуда не уйду.

– Тогда уйду я, вместе с сыном, пока ты не уедешь, – ответила я.

– Только попробуй.

Глава 8

(Архип)

Земля гудит под рёвом «Градов». Каждый удар отдаётся в зубах и костях. Мы ползём по выжженной земле, вжимаясь в пыль, в мелкие осколки кирпича, впивающиеся в локти и колени. Воздух густой от дыма, гари и чего-то ещё – сладковатого, металлического, что щекочет ноздри и липнет к языку. Прислушиваюсь. В промежутках между снарядами знакомый стрекот лопастей дрона.

– В окоп! – кричу, едва различая в дымке спину Лёхи. – Лёха, в окоп, блядь, приказ! Сейчас накроет!

Он оборачивается, и я вижу его лицо – бледное, с широко раскрытыми глазами, но в них читается не столько страх, сколько лихорадочное возбуждение. Он кивает и вскакивает к ближайшей воронке, как вдруг над нами зависает дрон. Его противный, высокий гул впивается в уши.