Зараза, которую я ненавижу (СИ) - Иванова Ксюша - Страница 39

— Ник, ты только не напрягайся, окей? — беспокоится за меня Золотарёв. — Врач сказал, что любые волнения тебя могут убить. Так что не волнуйся! Я сам буду разговаривать.

Я не очень-то надеюсь на то, что Илона в такое «хлебное» время дома. Но неожиданно застаем и её, и двух каких-то мужиков. Сидят на кухне, пьют чай. В папке на столешнице — документы. Я отчего-то с порога выхватываю их взглядом. Предчувствие.

Никто не дергается, чтобы уйти там, или что-то объянять. Внаглую сидят… По-хозяйски.

В моем, кстати, доме.

— О, а у вас, кажется, гости, — Лёха, на правах друга хозяина, спокойно проходит на кухню. — Кто такие? Что делаете в доме моего друга без его ведома?

— Да вот, как раз, решаем вопрос по поводу ЕГО пока еще дома, — с наглой усмешкой говорит один из них. — Вы во время прибыли.

Илона стоит, уперевшись задницей в подоконник. Руки сложены на груди. Подбородок вскинут.

Смеряет меня холодным взглядом.

Едва сдерживаюсь, чтобы не прижать ладонь к груди.

— Что, ЖЕНА, ты уже даже домой позволяешь себе еб… рей водить?

Нет, меня это нисколько не трогает. Меня больше волнует другое.

Смутное подозрение закрадывается.

Ведь цель Илоны была ясна с того самого момента, когда я застал ее в массажном кабинете с другим мужиком. Она всеми силами хотела отжать у меня мою квартиру.

Миланку пыталась использовать. Меня тупо подставить. Но дело застопорилось, и быстро посадить меня не удалось…

— Короче, долгих гегемоний разводить не будем, — спокойно смотрит мне в глаза второй мужик. — Ты нам подписываешь дарственную на квартиру на имя твоей любимой жены, кстати. Не зря ж она столько лет тебя терпела. А мы в свою очередь говорим, где забрать твою любовницу. Андестенд?

Всё-таки хватаюсь за сердце. Лоб покрывается испариной.

Да, из меня боец никакой. И если реально до драки дойдет, то я буду самым слабым звеном.

Переглядываемся с Лёхой. У него от неожиданности брови на лоб уползают.

— Если вы, суки, что-то ей сделали, то… — цежу сквозь зубы.

Они тоже переглядываются, усмехаясь.

— Ни х… ра себе расклад! — ошалело говорит Лёха. — Да это ж ОПГ какое-то! Типа, как в девяностые были? Не боитесь, что вас за жопу с таким бизнесом возьмут?

— Не за что нас брать, — пожимает плечом первый. — Гражданин Воронец сам хочет подписать, сам желает отдать свою квартиру своей жене. До-бро-воль-но. А гражданка Ростоцкая примет подарок в качестве отступного при разводе.

— О, как! Всё продумано! — качаю головой. — Илон, а скажи, зачем ты так со мной? Нет, я не то, чтобы сильно расстраивался, но всё же — жили ведь нормально, я не обижал, денег давал. И тут такое…

— А я, Никита, знала, что ты до старости со мной жить не станешь. Это ж было ясно, как Божий день. Ты ж меня никогда не любил.

Усмехаюсь через силу.

Как и ты меня. Как и ты меня. Всё у нас было взаимно.

— А может, — Лёха осторожно косится на дверь, и я понимаю намек — сейчас же Пылёв придет. Какая будет реакция у этих, непонятно. Да и следователя бы не мешало предупредить. — Может, нам на вас в полицию заявить? А что, написать что, мол, так и так, какие-то суки хотят отжать квартиру. Украли из-за этого человека. Угрожают.

— Ну, попробуйте, — говорит один из мужиков, вставая. Следом встает и второй.

— Нам-то спешить некуда. А вашей… девушке одиноко, страшно и голодно. Но человек без пищи, говорят, месяц жить может.

Что?

В груди слева пронзает болью. Суки! Они ее там морят голодом, а может, и бьют, а может, и насилуют!

Твари!

Я не думаю ни о сердце, ни о том, что против этих бычар в своем нынешнем состоянии я вообще как болонка против слона. Двух слонов. Я просто бросаюсь на того, который ближе.

И мне кажется, заряжаю в челюсть очень сильным серьезным ударом, от которого немеют пальцы, а в груди кипятком обдает — становится невыносимо горячо и бросает в жар. Но он, покачнувшись, отсается стоять, а я ловлю рукой стену, пытаясь остановить жуткое кружение комнаты.

И мне кажется… Я не уверен, что это не бред…

Мне кажется, что от входа в квартиру кто-то кричит фразой из сериала про ментов: «Всем оставаться на своих местах…» Илона громко визжит, а Золотарёв с диким рёвом бросается в драку…

59 глава

Дежавю.

Такое уже со мной было. И, кажется, совсем недавно.

Моя квартира. Я лежу на диване в гостиной. Женщина в белом халате, с закрытым по глаза медицинской маской лицом, сидит на краешке и делает укол мне в вену.

Только вместо напуганной Миланы рядом мнутся Лёха и тот самый следак.

Пытаюсь приподняться, чтобы понять, куда делись два бандита и Илона.

— А ну-ка, больной, лежать! — командным голосом произносит доктор. — Сейчас мы вас в чувство приведем и поедем в больницу.

— Наша помощь нужна? — спрашивает Золотарёв, заглядывая на меня через плечо женщины-медика. — Ну там, может, его спустить вниз надо?

— Да я думаю, мы потихоньку сами на лифте спустимся, правда, больной? — Женщина мило улыбается Лёхе и Пылёву — конечно, маска скрывает улыбку, но в уголках глаз вдруг собираются симпатичные лучики морщинок. — Вы, товарищ капитан, отправляйтесь свою миссию выполнять, раз уж тут такое дело. А мы сами справимся.

— Какую миссию? Где эти ублюдки? — всё-таки сажусь, прижимая ватку, заложенную врачом мне в сгиб руки.

— Так! Вам волноваться противопоказано! Иначе точно ещё один сердечный приступ обеспечен! — всматривается в длинный узкий листок кардиограммы, отодвигая в сторону чемоданчик с каким-то устройством.

— Короче, чтобы ты, Воронец, не переживал слишком уж сильно, знай, всё под контролем, мудаки уже на пути в наш отдел. Через часок, не больше, дадут признательные показания. К вечеру, а может и раньше, мы найдем твою красавицу, я тебе гарантирую.

— Короче, Ник, я с тобой поеду в больницу, помогу там, если надо. А Сергей Николаевич пусть сам уже едет Ясю спасать! Толку-то от нас.

— Нет.

Встаю, стараясь не показать, что всё также чувствую себя не очень.

— Мы не станем вмешиваться, просто будем в машине перед отделом дежурить.

— Да вы что! — ахает врач. — Вам в больницу обязательно надо!

— Знаешь что, Воронец, — психует Золотарев. — Если ты еще раз начнешь перед ментовкой… простите, перед отделом помирать, то ты уж извини, я спасать пять раз в день тебя не нанимался!

— Еще чего не хватало! Будете у нас под ногами крутиться! — возражает Пылёв. — Только отвлекайся на вас! Мои ребята своё дело знают.

И я умом понимаю, что нет смысла, что я, действительно, сейчас обуза для них! Что вместо того, чтобы меня сейчас спасать здесь, следователь мог бы уже допрашивать там этих тварей.

Видя мои сомнения, он продолжает:

— Слушай, мы за ними давно следили. Они немало в городе накуролесили. А взять не могли. Такие вот вещи, как наглый захват чужого имущества доказать трудно, особенно если и нотариус свой имеется, и менты прикормленные. А тут прям на горячем — с образцами документов, со свидетелями, с заложником! У нас тут и записи разговора вашего имеются, — крутит в руках телефон. — Короче, всё сделаем в лучшем виде. Я сам, лично, буду вас, мужики, в курсе событий держать. И еще скажу, чтобы тебе, Никит, спокойнее было, у нас есть пара вариантов насчет того, где Ясмина твоя может находиться. Они уже отрабатываются. В одно место даже группа захвата отправлена.

Тяжело вздыхаю, протягивая ему руку.

Пожимает, добавляя:

— Ты и так нам очень помог. Если бы мы сами в квартиру заявились, они ж не раскололись бы ни за что. И бумажки свои могли сжечь. А тут сами всё изложили, как по писанному. Всё, я полетел! А ты лечись, давай! До встречи!

А что мне остается? Только лечиться и ждать.

Что пять лет назад я Ясю ни найти не мог, ни помочь ей. Что сейчас.

А тогда ей тоже помощь была нужна…

Как старик, поддерживаемый под руку доктором, тащусь вниз к скорой. Леха несет за нами необъятные чемоданы, не замолкая ни на секунду.