Зараза, которую я ненавижу (СИ) - Иванова Ксюша - Страница 40

— Как же вы одна такие тяжести таскаете? — ловлю заинтересованный взгляд Лёхи на женщину.

В зеркальной стене лифта неожиданно для меня замечаю ее отражение. До этого я как-то толком и не разглядел её. Без медицинской маски она вдруг оказывается достаточно молодой и приятной женщиной с красивыми карими глазами.

— А давайте, я у вас на полставки буду носильщиком подрабатывать? — явно поплывший Лёха, не скрываясь, ее клеит. — А можно даже и бесплатно. Если кофе со мной согласитесь выпить после смены.

— А я на сутках, — смеется она. — До утра не освобожусь.

— Ну, так и мне с этим болезным, — кивает в мою сторону. — Еще повозиться придется. А кофе, как раз, утром и положено пить.

Мне хочется посмеяться вместе с ними. Мне хочется сказать, что с этим жутким бабником нужно быть очень осторожной.

Но слова не желают срываться с губ.

Потому что я тут жив, и почти здоров, а Яся там из-за меня, может…

На каждую мысль о ней дурацкое сердце отзывается спазмом. И я, позорно бледнея, сползаю на пол по стене лифта…

60 глава

— Что здесь за столпотворение? А ну-ка быстро все прочь из палаты! — смутно знакомый неприятный голос вырывает меня из странного сонного состояния, когда я проде бы и понимаю, что пора проснуться, вроде бы и слышу тихие голоса поблизости, но всё никак не могу открыть глаз. — Ходют тут толпами, как будто это не больница им, а проходной двор!

Слышу тихие шаги, а еще такой звук, словно по полу кто-то на трехколесном велосипеде едет.

Кто-то сжимает мою руку.

— А вам что, отдельное приглашение на выход нужно? — бурчит тот же голос.

— А я никуда не уйду, — твердо отвечает… Яся!

А я помню, что она пропала! Я всё-всё помню!

Распахиваю глаза!

Сидит рядом на стуле. Обеими руками сжимает мою ладонь.

— Яська! — шепчу непослушными губами.

— Никита! — подхватывается со своего места, счастливо улыбаясь. Потом садится снова, оглядывается на медсестру, стоящую в дверях. — Позовите доктора. Скажите, что Воронец пришел в себя.

— А чего это вы мною командуете? С чего бы вдруг я должна за доктором бегать? Вам надо, вы и идите!

— Хорошо, — пожимает плечами Яся, но не встает. А зовет, развенувшись в сторону двери. — Валюша, Милана, Розочка! Девочки, идите сюда! Он очнулся!

Оттеснив недовольную медсестру, вся компания врывается в палату снова. Обступают мою кровать. Валюша на своей коляске с трудом протискивается тоже. Смотрят. Улыбаются. Розочка, по примеру мамы, берет меня за вторую руку.

— Да что ж это такое! Безобразие! Я сейчас доктору пожалуюсь!

— И заодно, раз уж все равно к нему пойдете, скажите, что Воронец пришел в себя. Пусть придет и осмотрит его! — твердо говорит Яся, глядя мне в глаза.

— Как ты? — спрашиваю у нее, вглядываясь в лицо, пытаясь разглядеть и понять, что там с нею эти твари делали!

— Нормально всё. Лёха сказал, вы полиции помогли целую преступную группировку взять. А Сергей Николаевич сказал, что если бы не ты, то и мне бы не сдобровать, и многим-многим другим людям тоже.

— Да что я там сделал-то… Тебя не смог ни найти, ни спасти… Снова…

У нее на глазах выступают слезы.

— Жизнью своей рисковал. Вторую операцию пришлось делать… Еле довезли до больницы…

— Так, Яся, доктор же четко сказал, никаких ему волнений! Прекратила тут разводить сырость, — строго выговаривает Валюша.

— Как вы, девочки? — смотрю на Розочку и Милану.

— Хорошо, — улыбается Милана.

— Плохо, — потешно вздыхает Розочка.

— Кто обижает мою маленькую девочку? — длинные фразы даются мне с трудом — проклятая слабость даже говорить не позволяет.

— Мама! Не р-р-разрешает в школу с Миланой ходить!

— Ах, мама, — перевожу взгляд на Ясю.

— Теперь всё хорошо будет, правда? — с надеждой спрашивает она.

Конечно, конечно, будет. Будем жить.

Ты мне всё расскажешь потом. Обязательно.

И я больше не позволю никого из моих женщин обижать.

Устало закрываю глаза.

Мне только еще немного полежать бы. А там я для них всё сделаю…

— Так, девки, все на выход! А то доктор придет, точно нам не поздоровится! — командует Валюша.

Голоса девочек постепенно удаляются.

— Зараза моя… — шепчу ей, не открывая глаз. Знаю, чувствую, что она рядом, что никуда не ушла.

— Ммм? — шепчет, целуя в ладонь.

— Ты будешь моей женой?

— Воронец, — хихикает она. — Это — самое неромантичное предложение в мире!

— Если хочешь… — уплывая снова в сон, бормочу я, осознавая, что несу бред, но не в силах сосредоточиться и сказать что-то нормальное. — Я потом, попозже, по всем правилам… как захочешь… шарики там… кольца… салюты… Только ты сразу… сейчас соглашайся. Чтобы я… вернулся счастливым…

— Да-а-а, — последнее слово, которое слышу. — Конечно, я согласна!

Плаваю в сонной эйфории, не слыша ни приходя доктора, не чувствуя поставленной капельницы, не ощущая прошедшего времени.

Помня только одно — она согласилась…

Эпилог

— Вот здесь у нас Розочкина комната, а вот тут мы ремонт для Миланы делаем, — Яся гордо улыбается, показывая Пылёвым наш новый, три недели назад купленный, дом.

Мы с ними теперь почти соседи — живем на одной улице, в очень похожем на их жилище, двухэтажном коттедже. Наших общих накоплений и денег от продажи моей квартиры хватило на покупку. И осталось немного на ремонт.

Валюша поехала с нами. Мне кажется, дело вовсе не в том, что эта женщина не способна поухаживать за собой и ей нужна чья-то помощь. А просто она создана для семьи, для того, чтобы заботиться о ком-то и быть в постоянном круге общения…

Позавчера мы окончательно переехали, а сегодня принимаем гостей.

Пацаны Пылёвых носятся с Розочкой по комнатам наперегонки — играют «в войнушку».

Марина, жена Пылёва, с интересом рассматривает наши обои и шторы, а сам Сергей обводит ремонт скучающим взглядом.

— Может, по стопочке коньяка? — тихонько, чтобы не услышали наши женщины, спрашиваю я.

Но, видимо, у них слух развит на каком-то высшем, нереальном уровне.

— Никита, тебе нельзя!

— Серёжа, тебе утром на работу!

Тут же кричат в один голос.

— На работу? Интересно! И когда это работа мешала мне выпить? — переводит на неё этакий надменный «я-в-доме-хозяин» взгляд.

Марина закатывает глаза к потолку, мол, что с тебя взять, делай, что хочешь!

Моя недовольно качает головой.

— Я вообще чисто понюхать, — оправдываюсь я.

Два месяца после операции прошло! Я и так слишком долго ничего, кроме полезного и таблеток, не употреблял!

Сбегаем от них на кухню.

Там Валюша печёт пирог.

Увидев нас на пороге, демонстративно достаёт из холодильника бутылку коньяка и нарезку. Ставит на стол.

— Вот это женщина! Это я понимаю! — с восхищением произносит Пылёв.

С довольной усмешкой Валюша ставит на стол еще и три маленькие рюмочки.

— Ах, какая женщина, кака-акая женщина! — потирает руки Пылёв, усаживаясь за стол. — Мне б таку-ую!

— Спокойнее, молодой человек, вы мне не подходите, — смеётся Валюша. — Вы обременены семьёй и детьми. Я предпочитаю свободных мальчиков!

Наливаю нам троим.

— За женщин. Без вас у нас не было бы никакого стимула жить! — толкает тост Пылёв.

Выпиваем.

— Никита! Тебе дядя Лёша звонит, — Милана приносит мой мобильный, как всегда где-то забытый.

Золотарёв и ребята из нашей фирмы тоже приглашены на новоселье. Но в связи с тем, что у них детский праздник, смогут прибыть попозже. А Пылёвы решили наоборот, прийти пораньше, чтобы помочь нам жарить шашлык.

— Да! — прижимаю одной рукой телефон к уху, другой делаю себе «бутерброд» из колбасы и сыра.

— Никит! Ты сидишь?

— А что?

— Беспокоюсь за твоё сердце. Сядь, если стоишь! — возбуждённым голосом.

— Да говори уже. Врач сказал, что с моим сердцем всё нормально.