Любовь Сурового (СИ) - Ангелос Валерия - Страница 29

Хорошая идея.

Готова поддержать сестру.

Но судя по тому, как сгущаются сумерки в глазах Айдарова, уже понятно, что на такое предложение он, к сожалению, соглашаться не намерен.

— Значит, ты говоришь, что между нами все было, — чеканит он. — С твоих слов?

— Да, — кивает Алиса. — Так и есть.

— И почему я должен жениться на девке, которая раздвинула ноги до свадьбы? Почему кто-то вообще должен на такой девке жениться? — жестко спрашивает Айдаров. — Раз ты сама себя признаешь блядью, то отправляйся туда, где тебе самое место. В притон.

Алиса застывает.

— Я отдам распоряжения, — заключает Айдаров. — Кто-то из моих помощников этим займется. Проследит, чтобы тебя делом заняли.

— Самир, я сам накажу Алису за ложь, — говорит отец.

— Ты уже обещал с этим разобраться, — мрачно бросает Айдаров. — И вот до чего дошло. Жене моей голову задурили. Ну ничего. Сейчас решим этот вопрос.

— Не надо ничего решать, — выпаливаю. — Хватит.

Айдаров приподнимает бровь.

— Алиса все поняла, — добавляю поспешно.

Держу себя в руках.

Он оскаливается.

— Поглядим, — замечает наконец и на часы смотрит. — Поздно уже. Дома обсудим. Да, любимая?

Понимаю, что придется подчиниться и поехать с ним. Не хочу ужасной судьбы для своей сестры. Как бы она не лгала, а такого кошмара не заслужила.

И как родителям это все будет?..

Айдаров способен катком проехаться по моей семье. Ему же плевать.

— Ты же не сделаешь того, о чем говорил? — спрашиваю у него, когда мы оказываемся наедине, в его машине.

Нервы не выдерживают повисшего напряжения и тьмы, которая исходит от Айдарова тягучими волнами.

— А это, — усмехается он. — От тебя зависит, моя дорогая.

42

Дорога проходит в напряжении.

Понимаю, что в машине Айдаров меня не тронет. А вот потом… если дел у него на вечер нет, если ему уже никуда ехать не надо и никто его вдруг чудом не отвлечет, то мой супруг займется мной.

Настраиваю себя. Как могу готовлюсь.

Мои худшие опасения подтверждаются. Практически сходу. Лишь стоит переступить порог квартиры. Даже разуться не успеваю, как слышится металлический щелчок закрываемого замка позади, а в следующий момент горячие руки обхватывают меня за плечи, притягивают вплотную к мощному телу, буквально вбивают в железные мышцы. Опомниться не получается, а дернуться нет ни единого шанса.

Айдаров целует меня. Жадно. Жарко. Проталкивает язык в мой рот. Грубовато, по-хозяйски. И его ладони уже уверенно забираются под мое платье.

Ну нет. Так, как он хочет, не будет.

Всю силу прикладываю, всю волю. Бью ладонями по его обнаглевшим рукам, извиваюсь в крепком захвате. Отталкиваю Айдарова, как могу.

И он все же поддается. Отпускает меня. Не до конца, объятья не разрывает. Но я хотя бы немного могу отклониться от него.

— Ты что делаешь? — спрашиваю.

В глаза его смотрю. Сверкающие, потемневшие. По его глазам заметно, что тормозить он не намерен.

— А что? — выдает Айдаров хрипло. — Что тебе не так?

— А тебе все так?

Приподнимаю брови.

Чувствую, что ступаю на тонкий лед. Айдаров на взводе. Нужно быть умнее, осторожнее. Но… уступать сейчас тоже нельзя.

Он мрачнеет. И прежде, чем успевает что-то выдать в ответ, я продолжаю сама. Стараюсь говорить ровно.

— Ты моих родителей унизил, — выдаю. — И после этого, как ни в чем не бывало тащишь меня в постель. Ты мою семью ни во что не ставишь. А значит, и меня.

— Чего, блядь? — кривится.

— Ты как себя вел? Не помнишь? Как пепел на пол стряхивал, как выражался. Даже не пытался соблюдать нормы приличия.

— Какие еще нахуй нормы? — недовольно оскаливается. — Ты что вообще такое сейчас несешь?

— Ты открыто проявлял неуважение. Хамил.

— Конечно. А как еще? Плевать я на них хотел.

— И на меня тоже плевать, — прибавляю. — Так? Только о себе заботишься. О своих… потребностях.

— Херню говоришь.

— Опять эта грязь, — морщусь. — Да сколько же ты будешь…

— Я твою сестру на место поставил. Что тебе не нравится? Не пойму. Эта сука в край охуела. А твои родители никакой управы на нее найти не могут.

— А ты смог?

— Ты видела.

— Да, — киваю нервно. — Видела.

— В борделе ей самое место, — чеканит.

— По-твоему, это нормально? Такое мне заявлять?

— Ты радоваться должна, — бросает он с раздражением. — Что эта охреневшая свое получила.

— Она моя сестра, — выдаю твердо. — И как бы мы с ней друг к другу не относились, чтобы она не говорила и не делала. Она часть моей семьи. Ты понимаешь? Слышишь меня?

Хмурится. Молчит.

Судорожно глотнув воздух, добавляю:

— Ты действительно собираешься отправить родную сестру своей жены в бордель? Для тебя это нормально? — повышаю голос.

Повисает звенящая тишина. Ощущение, будто пространство вокруг напряженно вибрирует. Темная пульсация нарастает с каждой новой секундой.

— Долго ты мне мозги ебать будешь? — отрывисто спрашивает Айдаров.

Резко отталкиваю его.

И он даже отпускает меня. Либо от неожиданности моего жеста. Либо и правда решает не удерживать рядом пока что.

Но я сразу делаю несколько шагов в сторону от него.

— Ты мало того, что не уважаешь меня, — говорю. — Ты еще и оскорбляешь постоянно. И после такого… хочешь чего-то? Правда?

Айдаров смотрит на меня.

Казалось, его глаза не могут потемнеть сильнее. Но именно это и происходит. Ощущение, будто в зияющую бездну заглядываю.

Квадратная челюсть дергается. Вены на мощной шее вздуваются. Однако еще сильнее набрякает и бьется жила на его виске. Крылья его носа угрожающее раздуваются. Могу слышать, как он с шумом втягивает воздух. И выдыхает с хрипом.

Наконец, Айдаров оскаливается и бросает:

— Да нихера я не хочу! Заебала, блядь.

А дальше он разворачивается, щелкает замком, толкает дверь и выходит за порог. Наблюдаю за этим и просто глазам своим не верю.

Он правда уходит? Вот так легко?

Требуется несколько минут, чтобы собраться после этого. Еще немного выжидаю и лишь потом выдыхаю.

Хоть бы до завтра не вернулся. Хоть бы уехал к своим шлюхам. С кем он там спал, пока меня не было рядом? Вот, пускай там расслабляется.

Но вместе с тем тревога зарождается внутри. Слишком хорошо понимаю, что любая ошибка в общении с ним может дорого обойтись. Перегибать нельзя. Но и промолчать я сегодня не могла. После его скотного поведения в доме моих родителей. Такое надо пресекать сразу. Так чувствую.

Хотя вряд ли Айдарова кто-нибудь одергивал. Когда-либо. Если нечто такое и было, то в далеком прошлом. По нем же видно, какой…

Некоторое время просто бесцельно хожу по квартире. Наливаю себе воды, механически поправляю что-то на столе.

Взгляд падает на часы.

Надо принять душ. Пока его нет. Надеюсь, конечно, что до завтра Айдаров не вернется, но лучше время не терять.

Быстро иду в ванную. Сбрасываю одежду. Собираюсь наспех помыться, привести себя в порядок.

И если он все же вернется посреди ночи, постараюсь убедительно притвориться, что сплю.

Рядом с ним засыпать нельзя. Помню, чем сегодня утром закончилось. Но мне бы, конечно, неплохо немного подремать. Восстановиться.

Встаю под струи воды. Намыливаюсь. Уже собираюсь все смыть, как звук позади заставляет обернуться.

Прохладный воздух обдает тело.

Айдаров открывает створку душевой, сбрасывая одежду. Шагает вперед, оказываясь рядом со мной.

Брюк на нем уже нет.

Отшатываюсь.

Он усмехается.

— Ты же ушел, — вырывается у меня непроизвольно.

— А теперь вернулся, — замечает Айдаров невозмутимо, накрывает мою талию ладонями, притягивая ближе к себе.

Он теперь совсем не выглядит злым. В глазах его горят другие эмоции. Незаметно недавнего раздражения, острого недовольства.

Похоже, все это вытесняет животный рефлекс. Похоть, которая сейчас читается в каждой его черте. В каждом жесте.