Любовь Сурового (СИ) - Ангелос Валерия - Страница 43

— Аня, — он оскаливается.

— Что? — обнимаю себя руками. — Даже мне понятно, что у этого Грановского какой-то план есть. Он не намерен тебя так просто отпускать.

— Ну пускай, — хмыкает. — Посмотрим, чья возьмет.

— Самир, — вырывается у меня. — Может тебе наплевать. Но мне — далеко не так. Мне до жути страшно. И тут чем дальше, тем хуже. А яхта без управления дальше идет. Тебя это совсем не напрягает?

— Не волнуйся, — отвечает твердо. — Мы придем туда, куда нужно.

Его тяжелая ладонь опускается на мой затылок.

Он сам склоняется ниже. Губы Айдарова почти касаются моих, когда мой желудок вдруг снова сворачивается в узел.

Едва успеваю зажать рот ладонью. Оттолкнуть его. А уже в следующий момент меня буквально сгибает пополам над унитазом. Тошнит. Мерзкий привкус желчи разливается на языке.

Уже потом, когда меня снова отпускает, я обессиленная склоняюсь над раковиной, тщательно полощу рот, чищу зубы.

Настолько паршиво себя чувствую, что даже забываю про Айдарова. Осознаю, что он никуда не ушел, лишь когда сильные горячие руки обвиваются вокруг талии, притягивая меня вплотную.

— Завтра мы причалим к берегу, — говорит он, будто снова пробует меня успокоить.

— Откуда ты можешь знать? — спрашиваю устало.

— Знаю, — отчеканивает.

67

Айдаров подхватывает меня на руки.

— Ты что делаешь? — спрашиваю, слабо протестую. — Пусти, я…

— Тебе прилечь надо, — говорит он.

И тут я все же решаю с ним не спорить.

Во-первых, у меня просто нет сил на это. Физически. Во-вторых, на меня и правда накатывает усталость.

Наверное, прилечь и правда будет неплохо. Проснулась я рано. Потом весь этот безумный день. Конечно, слабо представляю, что смогу уснуть здесь. На этой проклятой яхте. Особенно зная, что за безумие здесь творится. Но даже просто вытянуться, закутаться в теплое одеяло было бы неплохо.

Больше не сопротивляюсь. Позволяю Айдарову себя отнести на кровать.

Он укутывает меня. И… отходит. А я ловлю себя на том, что приподнимаюсь и наблюдаю за ним.

Не хочу, чтобы он уходил.

Здесь страшно оставаться одной.

Однако он не уходит. Просто обменивается парой фраз с охранником и возвращается ко мне.

Кровать ощутимо пружинит под тяжестью его веса, когда он присаживается рядом.

— Ты как? — спрашивает, внимательно смотрит в мои глаза.

— Нормально, — отвечаю глухо. — Если только можно чувствовать себя «нормально» на яхте, по которой расхаживает убийца.

— Аня…

— И морская болезнь, — бросаю, откидываюсь на подушку, отворачиваюсь от него. — Воротит меня от яхты, от всего этого.

— Скоро все закончится.

— Надеюсь.

— Так и будет.

Мне как никогда хочется ему верить.

Тяжелая ладонь вдруг опускается на мой лоб.

— Что? — морщусь.

— Проверяю, нет ли температуры.

— Нет.

Он убирает руку. Еще секунда — и вместо его горячих пальцев на моем лбу его губы.

— Ты уже… проверил.

— Так надежнее.

А еще надежнее — когда губы в губы. Но я отворачиваюсь, потому рот Айдарова прижимается к моей щеке.

— Тебя не смущает, что меня стошнило?

— Нет, — отвечает невозмутимо.

Но тут раздаётся стук в дверь, и он все же отрывается от меня.

— Кто это? — вырывается у меня вопрос.

Нервно приподнимаюсь на постели. Напряжение сковывает, пока я наблюдаю как Айдаров идет к двери каюты.

К счастью, это оказывается его охранник.

Айдаров возвращается ко мне с подносом. Ставит его на тумбу рядом с кроватью. Замечаю там чайник. Пару чашек. Воду. Нарезанный лимон.

— Это зачем? — спрашиваю.

— Для тебя.

— Я ничего не хочу.

— Будет легче.

— Я же сказала…

— Давай без капризов.

— А давай без яхты? Без убийц. Без трупов. Можно так?

Мне кажется, внутри зарождается истерика. Нет, правда. Ну сколько можно?

Айдаров действует спокойно, даже размеренно. Наливает воду в стакан, бросает туда несколько долек лимона и протягивает мне.

А у меня самой сейчас только одно желание бьется внутри. Выплеснуть ему содержимое стакана прямо в лицо. Без лишних слов.

Но я не поступаю так. Беру стакан. Помедлив, все же делаю несколько глотков.

Пить хочется. И вода с лимоном немного облегчает состояние, ведь вскоре тошнота подкатывает снова. Не настолько сильно, однако ощутимо.

— Все, — отдаю стакан Айдарову.

Снова укладываюсь.

Он гасит свет. Еще пара секунд — растягивается рядом. И наверное, мне бы стоило его оттолкнуть. Отодвинуть от себя. Но я не двигаюсь.

Через время сама не замечаю, как проваливаюсь в сон. Чувствуя, как он обнимает меня. Неожиданно мягко. Не давит. Не притягивает. Просто держится рядом.

Думать ни о чем не хочу. Отключаюсь.

68

Просыпаюсь будто от толчка внутри. Ощущение будто что-то горячее и обжигающее резко проносится от живота к груди.

Напряженная пульсация застревает в солнечном сплетении. Сковывает. Тревожное состояние возвращается.

Нервно втягиваю воздух и открываю глаза. Вокруг темнота.

Меня сильно потряхивает. Почему-то как не пытаюсь не могу успокоиться. Уже потом чувствую Айдарова рядом. Его тяжелая рука поверх моего живота. Его крепкое тело плотно прижато ко мне. И эти ощущения дают хотя бы призрачную точку опоры. Понемногу снимают панику, которая тягучей волной разливается под ребрами, когда я только просыпаюсь.

Не отпускает меня.

Но с чего бы отпустило?

В хорошую сторону еще ничего не поменялось. Скорее уж наоборот, все больше вопросов появляется.

Опять тошнота возвращается.

— Аня? — слышится хриплый голос Айдарова. — Тебе плохо?

— Очень плохо, — выдаю.

— Что ты… — начинает он.

А я обрываю:

— Домой хочу. Подальше от этого дурдома. От того, что ты здесь устроил.

Эмоции выплескиваются на волю.

— Ничего я не устраивал, — чеканит он. — Ты же видишь, как все складывается. Если бы я знал, то не взял бы тебя.

— Пусти, — говорю.

Выскальзываю из его рук. Быстрее — в уборную. Но там… кажется, мне уже просто нечем тошнить.

Умываюсь холодной водой. Вытираю лицо полотенцем. И понимаю, что Айдаров все это время за мной наблюдает, застывает в проеме.

— Мне надо выйти, — говорю. — Подышать.

— Идем.

Он поддерживает меня за талию, и у меня нет сил его оттолкнуть. Как-то совсем выматываюсь.

На палубе тоже темно. Освещение совсем приглушенное. И кажется, вокруг ни души.

— Который час? — поворачиваюсь к Айдарову.

Он бросает короткий взгляд на свои часы.

— Почти полночь.

Рассеянно киваю.

Еще секунда — и я чувствую, как на мои плечи опускается что-то теплое. Чуть позже понимаю, это Айдаров набросил на меня свою куртку. Теперь не спешит убирать руки. Обнимает. Прижимается сзади.

— Как ты? — спрашивает он. — Легче?

— Я уже сказала, когда мне будет легче.

— Я тебе тоже сказал, — выдает мрачно. — Завтра все решится.

Надеюсь.

А пока отодвигаюсь от него. Сама закутываюсь в куртку, подхожу к поручням. Ветра почти нет. Приятный морской аромат. Легкая качка странным образом начинает помогать.

Во всяком случае, тошнота проходит.

Наверное, эта атмосфера могла бы показаться романтичной. Мягкие переливы подсветки. Всплески воды, когда яхта мчится рассекает морские просторы.

Но мне совсем не до романтики.

Замечаю массивную темную фигуру вдалеке.

Мне же не кажется?

— Там кто-то есть, — говорю тихо.

Айдаров обнимает меня за плечи, пользуясь моментом.

Проходит несколько секунд — и фигура направляется к нам. Расстояние стремительно сокращается. Наконец, можно рассмотреть этого человека.

Что-то поблескивает в полумраке.

— Доброй ночи, — говорит Леон.

Он усмехается, глядя на нас.

— Поздно ты прогуляться вышел, — замечает Айдаров.

— Не спится, — отвечает тот. — Вижу, я не один такой.