Баллада о зверях и братьях (ЛП) - Готье Морган - Страница 39

Чьи-то руки хватают меня и прижимают к мускулистой груди. Удивительно, но несмотря на запах обожжённой кожи и магии, исходящей от магов огня, я мгновенно чувствую аромат Атласа, как только моё лицо прижимается к его груди.

— Прости, — его голос звучит так, будто он убит горем, в ужасе. Он бережно просовывает пальцы под повязку и стягивает её с моей головы. Я несколько раз моргаю, пытаясь привыкнуть к свету, заполнившему пространство. Но как только глаза привыкают, я встречаю встревоженный взгляд Атласа. — Ты в порядке?

Я следую за его взглядом и вижу волдырь на своём бицепсе. Кожа красная, но я не чувствую боли.

— Всё в порядке.

— Надо отвести тебя в медицинское крыло. Там тебя подлатают, — Атлас отпускает меня из своих крепких объятий и смотрит на меня сверху вниз. — Прости, я не должен был заставлять тебя выполнять это задание. Тебе нужно больше…

— Я хочу попробовать снова, — перебиваю я, вызывая ошеломлённый взгляд.

— Что ты сказала?

— Я сказала, что хочу попробовать ещё раз. Надень мне повязку.

— Принцесса…

— Профессор, — бросаю вызов. Я не отступлюсь, и по его уставшему, разбитому лицу понимаю, что он знает, что я буду спорить с ним до конца дня, если потребуется.

— Ты невероятно упрямая, знаешь? — он поднимает с пола повязку, которую уронил.

— Может, мне просто нравится спорить с тобой, — поддеваю я, и, наконец, вижу, как уголок его губ чуть поднимается. — Завязывай.

Он послушно делает то, о чём я прошу, и снова закрепляет повязку на моих глазах. Я принимаю стойку и вновь жду огненного обстрела. Как и в прошлый раз, я слышу, как пламя вспыхивает на их руках, чувствую запах горелого воздуха, и на этот раз не создаю щит, чтобы защититься. Если тренировки с Никсом чему-то и научили меня, так это тому, как уклоняться от удара. Я позволяю своей магии и телу действовать на инстинктах: пригибаюсь, уворачиваюсь, кручу конечности, чтобы избежать каждого пылающего шара. Я вращаюсь, чувствуя, как во мне нарастает сила, и выпускаю полосы света в магов. Оба кричат и бросаются в стороны. Взрыв в другой части комнаты оглушает, и я не жду, пока Атлас подойдёт и снимет с меня повязку. Я сама срываю её с головы и вижу катастрофу, которую устроила моя магия.

К счастью, ни один из ребят не пострадал, но о столе Атласа такого не скажешь. Деревянная поверхность расколота надвое, древесная стружка рассыпана по полу, а листы пергамента медленно падают на нас, словно снег. Его кресла я вообще не вижу.

Атлас появляется в поле зрения, обходит место, где когда-то стоял его стол, и с живым интересом потирает подбородок, изучая разрушения. Я делаю несколько шагов к нему:

— Прости, Атлас, я не хотела…

Он резко оборачивается ко мне, в глазах пылает гордость, а на лице играет улыбка.

— Ты по-настоящему потрясающая!

Я останавливаюсь на месте. Наверное, ослышалась.

— Что ты сказал?

— Ты, твоя магия, твоя сила. Ты потрясающая, — он с энтузиазмом указывает на то, что когда-то было его столом. — Ты разнесла мой стол!

Я почёсываю за ухом и кривлюсь.

— Я не хотела…

— Принцесса, я не злюсь, — он качает головой и подходит ближе. — Ты доверилась своей магии, и она становится всё сильнее. Раньше ты могла лишь пускать вспышки света, а теперь твой свет пронёсся через весь зал, словно молния, и расколол цельнодеревянный стол пополам. Я никогда не видел ничего подобного.

— Ты не злишься?

— Злюсь? — он фыркает, поражённый. — Столы можно заменить, но то, что я сейчас увидел, останется в моей памяти навсегда, — Атлас ухмыляется, и я не понимаю, почему он так улыбается, пока он не говорит: — Профессор Риггс будет чрезвычайно разочарован, что не был здесь, чтобы увидеть это.

— И это тебя радует?

— Разве плохо, что мне хочется оставить хотя бы часть тебя только себе?

— И какую именно часть, Атлас? Моё тело или мою магию?

Его взгляд становится раскалённым, плечи напрягаются. Он наконец приближается, шепчет:

— А если… я хочу твоё сердце?

— А ты предложишь мне своё в обмен на моё? — я словно загипнотизирована им, забывая, что в комнате есть кто-то ещё.

Он поднимает руку и отводит с моего вспотевшего лица выбившиеся пряди волос.

— Ради тебя я бы пошёл на эту сделку.

— Что здесь происходит? — раздаётся хриплый голос директора Рэдклифф. — Никто не пострадал? — её глаза расширяются, когда она видит уничтоженный стол. — Что случилось?

— У нас здесь грандиозный прорыв, Филомена, — Атлас убирает руку с моего лица и привычной самоуверенной походкой направляется к директору. — Принцесса Илария раскрыла больше своей силы. Она не просто излучает вспышки света — она может послать свет, как молнию, через всю комнату и оставить после себя вот это, — он указывает на останки стола.

У неё отвисает челюсть, когда она оборачивается ко мне.

— Ты всё это сделала?

Я киваю, и в этот момент рядом со мной появляется Никс.

— Да, прошу прощения за нанесённый ущерб…

— Необыкновенно, — шепчет она. — Найдём вам новый стол, профессор Харланд. Отличная работа, — она разворачивается, будто сама объята пламенем, и спешно покидает класс.

— Почему она почти бежит отсюда? Она меня боится? — спрашиваю я у Никса, и он качает головой.

— Нет, скорее всего, она побежала рассказать остальному преподавательскому составу.

— Зачем?

— Как ты думаешь, Китарни? — он бросает на меня выразительный взгляд. — Некоторые из них уверены, что ты и Атлас — это перерождённые Орин и Найя. Другие затаив дыхание ждут первой Связи за тысячу лет. Всё, что вы с Атласом делаете, будет под наблюдением и обсуждением.

— Отлично, ещё больше людей будут следить за каждым моим шагом.

Он толкает меня плечом, и я поднимаю взгляд, чтобы увидеть, как он игриво шевелит бровями.

— Хорошая новость в том, что, помимо Атласа, ты — самый сильный маг в школе. Никто не рискнёт тебя разозлить или обидеть, боясь, что ты, — он кивает в сторону останков стола, — разрубишь их пополам.

— Я бы ни…

— О, только не говори «никогда», Китарни. Пусть будут начеку, — подмигивает он. — Не знаю, как ты, а я умираю с голоду. Пойдём пообедаем после того, как заглянем в медотсек и подлатаем твою руку?

— Вообще-то, у нас уже есть планы.

ШЭЙ

Как только в лазарете обработали мою руку, нанесли мазь, подозрительно напоминающую запахом что-то из аптеки Финна, и перебинтовали рану, я сообщаю Никсу о наших планах отправиться в Старнборо, чтобы пообедать с его дядей. Как и следовало ожидать, Никс совсем не в восторге оттого, что его тащат в замок, когда он рассчитывал провести остаток дня, развалившись дома, но стоит мне напомнить, что он вполне может наведаться на кухню вместе с принцем Ронаном и пофлиртовать с милыми служанками, как настроение у него заметно улучшилось.

Когда я впервые встретила короля Сорена, частью нашей договорённости было обязательство обедать с ним раз в месяц. Я не думала, что кто-то столь могущественный и занятой, как он, запомнит такую, казалось бы, незначительную деталь. Как бы не так. Видимо, король внимателен к мелочам.

Теперь, сидя за накрытым на двоих столом в саду, я замечаю, что его лицо омрачено тревогой, и он вовсе не такой жизнерадостный, как при нашей первой встрече.

После нескольких минут тишины я набираюсь смелости и спрашиваю:

— Что случилось? — мягко дую на парящий над чашкой чай.

Глубокая складка на его лбу разглаживается, и, наконец, его усталый взгляд встречается с моим.

— Прошу прощения, Шэй. Боюсь, я не самый внимательный хозяин этим днём, — он выпрямляется, поднимает чашку, которая кажется крошечной в его огромной руке, и зеркально повторяет мою позу.

Я пожимаю плечами:

— Ничего страшного. Я привыкла развлекать себя сама.

Его карие глаза смягчаются, и я замечаю в них тень жалости, когда он на меня смотрит.