Клятва любви и мести (ЛП) - Ловелл Л. п. - Страница 43

Он издал короткий смешок.

— Не я. — Нет, Джексон, его правая рука.

Он распахнул дверь и спустился по лестнице вперед меня. У меня скрутило живот, когда мы подошли к двум дверям в конце коридора. Я знала, что Лука был по другую сторону одной из них. Я попыталась выбросить его из головы и сосредоточиться на другой двери.

Джио отпер ее, и в ту же секунду, как она распахнулась, меня поразил запах. Металлический привкус крови смешался с запахом дерьма и подгоревшего бекона. Я поперхнулась и прикрыла рот рукой.

Джио шагнул внутрь и повернулся ко мне. Он стоял в дверях в своем безукоризненном костюме, окруженный кровью, как дьявол. Как будто насилие не могло коснуться того, кто им командовал.

Я могла бы сказать, что они пытались что-то убрать, но багровые разводы растеклись по полу и забрызгали стены. Скрипнула цепь, хотя я не могла разглядеть источник звука из-за широкой фигуры Джио.

— Ты не обязана этого делать, — сказал он, как будто ожидал, что я убегу от шоу ужасов, которое он и его люди создали.

Возможно, мне следовало это сделать, но я никогда не отступала. Я отказалась и сейчас.

Я сделала несколько глубоких вдохов через рот и прошла мимо него. Ничто, и я ничего не имела в виду, не могло подготовить меня к тому, что я увидела. Желчь подступила к горлу, когда я увидела Маттео. Через оба его плеча были воткнуты два крюка, прикрепленные к цепям, закрепленным на потолке.

Но хуже всего было то, что от него буквально остался окровавленный обрубок. У него отсутствовали руки и ноги, они были отрезаны ниже плеча и ноги до середины бедра. Кожа вокруг ран почернела, и, как я догадываюсь, именно оттуда исходил запах подгоревшего бекона. Они отрезали ему конечности и прижгли раны, чтобы сохранить ему жизнь. Это была жестокость, которую я даже не могла постичь, но я не испытывала к нему жалости. Он безвольно висел без сознания, и я ничего не чувствовала. Если бы это был кто-то другой, я бы пришла в ужас, почувствовала отвращение... но не к нему.

Джио прислонился к стене, и я почувствовала на себе его пристальный взгляд, когда обвела взглядом обмякшее тело Маттео.

Когда я подошла к нему сзади, то увидела, что его боксеры разорваны, а из задницы торчит металлический стержень. Кровь стекала вниз, прежде чем собраться в лужу под ним.

— Это сделал Джексон? — Я спросила.

Он указал на столб.

— Ренцо.

Поскольку Маттео изнасиловал Кьяру, мой брат поступил с ним так же. И все же я не могла до конца поверить, что мой брат — мой милый, добрый, смеющийся брат — способен на такое.

— Я не думала...

— Он мафиози, крошка. Такой же, как Джексон.

Мне не хотелось думать об этом, но я кивнула, чувствуя странное оцепенение, отрешенность от всего.

— Ты хотела поговорить с ним? Он, наверное, бредит от боли и потери крови, но я могу сделать ему укол адреналина.

— Ты это сделаешь?

Улыбка, появившаяся на его губах, была безжалостной.

— О да, он сразу очнется.

Боже, он был извращенцем, и почему прямо сейчас, когда изуродованный насильник моей сестры висит в залитой кровью комнате, я нахожу это таким волнующе привлекательным?

Я снова сосредоточилась на Маттео. Хотела ли я, чтобы он проснулся? Нет. Мне нечего было сказать этому человеку. Мои слова не могли вызвать такого гнева, который Джексон и Ренцо уже не испытали бы сотней разных способов. Все, что мне было нужно от него, — это его смерть.

Я подошла к Джио, но он оставался неподвижным, олицетворяя обычное спокойствие. Я положила руку ему на грудь, и он потянулся ко мне, обхватив ладонями мое лицо.

— Я не думаю, что он достаточно страдал из-за того, что сделал с тобой.

— Джио. Я ударила его головой и выстрелила в член. — Он ухмыльнулся. — У этого человека нет конечностей. Уверена, мы в расчете.

Он поцеловал меня в лоб.

— Совсем чуть-чуть. — Боже, иногда он был безумным.

Я расстегнула его пиджак, и он приподнял бровь.

— Выбрось все мысли из головы, — сказала я, просунув руку внутрь и вытаскивая из кобуры его пистолет.

— Ах, но теперь у тебя в руках пистолет, крошка. Я окончательно запутался. — Он поправил себя, и я улыбнулся, наслаждаясь моментом легкости, прежде чем приготовиться к тому, что последует дальше.

— Разбуди его.

Его большой палец скользнул по моей щеке, а голубые глаза изучали мои. Что бы он там ни нашел, это заставило его подойти к металлической тележке в углу комнаты. Она была завалена различными смертоносными инструментами и оружием. И шприцем. Он подобрал его, прежде чем подойти к Маттео и воткнуть ему в шею. Прошло всего несколько секунд, прежде чем он дернулся, как рыба на леске, и широко раскрыл глаза.

От этого движения из его плеч хлынула новая волна крови, а с губ сорвался пронзительный крик. Его осознанность сделала эту сцену в тысячу раз более ужасной. На краткий миг я на самом деле почувствовала вспышку жалости к нему. Я ненавидела это, но напоминала себе, что это потому, что я не была таким монстром, как он.

Джио встал рядом со мной.

— Ты не обязана этого делать, Эмилия.

Но я сделала это. Я не была убийцей, или, по крайней мере, никогда им не была. Но я убила своего отца за то, что он бросил Кьяру и меня. Если он заслужил мой гнев, то человек, который на самом деле причинил ей боль, определенно заслужил.

Я стала оружием, которое они выковали из своего безразличия и закалили в своей жестокости, и буду той, кто отомстит за Кьяру.

Поднимая пистолет, я встретила полный боли взгляд Маттео, и на его лице отразилось облегчение. Я проявляла к нему милосердие, которого он не заслуживал, но я проявила его. Я нажала на спусковой крючок. Пистолет взорвался у меня в руке, пуля пробила ему череп и откинула голову назад. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая только звуком капающей на бетон струйки крови.

Я ожидала, что почувствую что-то, даже если это будет всего лишь знакомая вспышка ненависти к себе, которая возникла после того, как я убила своего отца, но я почувствовала только облегчение. Его смерть не уравновесила страдания моей сестры. Это не вернуло ее, но я сделала все, что могла, чтобы восстановить справедливость. А Джио добился того, что Маттео понес наказание, на которое я была не способна.

Это был достойный конец для Маттео Романо.

Весь остаток дня я была как бы в оцепенении. Как будто я не совсем понимала, что мне теперь с собой делать. Темная туча, которая так долго висела у меня над головой, начала рассеиваться — не совсем потому, что Серхио все еще был на свободе, а ситуация в Чикаго была далека от стабильной, — но первые лучи солнца уже пробирались ко мне. Только я поняла, что больше не знаю, как жить под солнцем. Когда все это было сказано и сделано, я даже не была уверена, кем я буду.

Томми был в спортзале, проходил реабилитацию со своим новым физиотерапевтом. Рен выполнял какую-то работу с Джексоном — пытки Маттео, похоже, в какой-то степени привязали его к Семье.

Итак, я бродила по дому, пока не добрался до кабинета Джио, подсознательно ища его. Я постучала и вошла, но остановилась, увидев Луку, стоящего перед письменным столом спиной ко мне.

Джио нахмурился, но выражение его лица прояснилось, когда он заметил меня.

— Эмилия. — Он вскочил на ноги и пересек комнату, направляясь ко мне.

Я отшатнулась. Не от него, а от Луки. Я не могла с ним сейчас разговаривать.

— Я пойду.

Рука Джио обхватила меня сзади за шею, и он притянул меня к себе, шепча на ухо.

— Ты никогда не уйдешь, крошка. — Его губы коснулись моей щеки. — Но, возможно, ты захочешь услышать, что он хочет сказать. — Джио отступил в сторону, оставляя меня наедине с Лукой.

Я приготовилась к его гневу, к жгучей ненависти, которая так глубоко проникла в меня во время нашего последнего разговора. Вместо этого он опустил подбородок на грудь, уставившись в пол.

— Лука пересмотрел наше предложение, — сказал Джио, переплетая свои пальцы с моими.