Клятва любви и мести (ЛП) - Ловелл Л. п. - Страница 44

Подозрения поползли у меня по спине, как насекомые, ползущие по коже.

— Почему? Ты довольно ясно дал понять, кому ты предан, Лука.

Уровень злобы, который я испытывала по отношению к своему брату, потряс меня, но в последний раз, когда мы разговаривали, он угрожал убить меня. Он очень ясно дал понять, на чьей он стороне, и явно не на моей.

Только Джио знал, как глубоко на меня подействовали слова моего брата. Я даже Рену ничего не сказала, чтобы он не попытался убить Луку.

Лука застал меня врасплох и вонзил нож прямо в мое слабое место — в чувство вины за убийство нашего отца. Но если последние несколько дней с Маттео и показали мне что-то, так это то, насколько оправданной я была. Этот человек был чудовищем в худшем смысле этого слова, и все они оставили Кьяру ему. Они были готовы бросить и меня. Пошли они к черту, и пошел к черту Лука.

Я повернулась к Джио.

— Человек, который поддерживает Серхио Донато, недостоин руководить чем бы то ни было. Поставь Ренцо во главе.

Взгляд Джио смягчился, и он провел пальцами по моей щеке.

— Ренцо не готов. Он этого не хочет.

— Тогда кого-то другого.

— Это должен быть Донато. Именно по этой причине ты вышла за меня замуж, помнишь? Чтобы спасти своего брата.

Я сглотнула комок в горле.

— Тогда я и думала, что его стоит спасти, — прошептала я. До того, как я узнала, что Серхио так сильно промыл ему мозги.

— Эми, я не хотел… Я не понимал, насколько все было плохо. С Маттео и Кьярой. Они сказали, что она была больна...

Гнев пронзил меня, и я резко повернулась к Луке.

— И ты поверил?

Она не была больна. Ей нужна была помощь, и мы все бросили ее. Но он не бросил меня. Не тогда, когда я действительно нуждалась в нем.

— Почему ты помог мне сбежать, Лука? — Это была единственная вещь, которую я никак не могла понять. Он был готов на все ради нашего дяди, но он не помог Кьяре, так почему же я? — Почему я, а не она?

— Потому что ты не хотела выходить замуж. Она — да.

Он не ошибся. Кьяра практически вприпрыжку бросилась к алтарю, думая, что Маттео — прекрасный принц.

— Знаешь, это не имеет значения. — Я прижалась к Джио, позволяя его теплу проникать в меня. — Она мертва. Маттео мертв. И папа мертв. — Я внимательно наблюдала за его реакцией, заметив, как слегка сжались его челюсти. — А теперь ты вдруг решил вступить в союз с мафией, которую ненавидишь, и сестрой, которую грозился убить? — Я прищурилась, глядя на него.

— То, что сказал Маттео... — Лука отвел взгляд, и на его лице отразилось что-то похожее на стыд. — Прости, что я тебе не поверила. Я никогда не думал, что Серхио отдаст тебя, как шлюху. — Он выплюнул это слово.

— Ты впустил его туда, когда они пытали его? — Я перевела взгляд на Джио.

— Ренцо решил, что он должен это увидеть.

— Что он сказал? — Прошептала я.

Джио погладил меня по волосам и поцеловал в лоб.

— Ничего важного, принцесса.

Я знала, что он лжет, защищая меня. Хотя часть меня жаждала услышать предсмертную исповедь Маттео, я поняла, что мне не нужно ничего слышать из того, что мог сказать этот человек.

— Независимо от наших личных проблем, я не хочу войны с Семьей, — сказал Лука. — Я не хочу видеть, как погибает еще больше моих людей.

Джио повернулся к моему брату.

— Ты знаешь, где Серхио?

Мой брат нахмурил брови и покачал головой.

— Еще до того, как меня забрали, он стал параноиком. Общался с нами по одноразовым телефонам. Я не видел его с тех пор, как мы отец умер.

Джио кивнул.

— Хорошо. — Он просто так поверил ему? — Мы обсудим это подробнее, когда разберемся с Серхио. До тех пор он может попытаться убить тебя снова. Думаю, тебе следует остаться здесь для твоей же безопасности. — Джио отошел от меня и вернулся к своему столу. — Аннализа приготовит для вас комнату. Но Лука... — Мой муж сел, пристально глядя на Луку сверху вниз, он был настоящим хищником в этой комнате. — Если снова будешь угрожать моей жене, причинишь ей вред или расстроишь ее каким-либо образом, мне будет наплевать, кто ты такой; ты умрешь такой же ужасной смертью, как Романо. — В этом не должно было быть ничего особенного, но это был Джио, и этот человек сумел превратить насилие в язык любви. Хотя мой брат был в трех футах от меня, мое лицо вспыхнуло.

— Понятно. — Мой брат отступил назад, его взгляд скользнул по мне. — Я... мне жаль, Эми.

Я покачала головой, не в силах заставить себя доверять ему.

— Если ты нас подведешь, Лука...

— Я знаю. — Он повернулся и вышел из комнаты. Дверь захлопнулась, и я, как мне показалось, впервые за несколько минут сделала глубокий вдох.

— Ты покраснела, крошка. — На губах Джио появилась ухмылка. — Иди сюда.

Я подошла к нему, а когда обошла стол, он встал и потянулся ко мне. Схватив меня за бедра, он усадил меня на полированную поверхность перед собой.

— Нас?

— Что?

Его руки легли мне на колени.

— Ты сказала «если ты нас подведешь».

— Разве?

Его губы изогнулись, когда он наклонился надо мной.

— О, любовь моя, определенно «нас». — Теплые ладони скользнули вверх по моим бедрам, приподнимая юбку платья. — Раздвинь для меня ноги, принцесса. Дай мне посмотреть, что принадлежит мне.

Я не смогла бы воспротивиться приказу, даже если бы захотела. Мой пульс участился, когда мои бедра раздвинулись, и к тому моменту, когда его горячий взгляд опустился на мое кружевное белье, он уже был в полной готовности.

— Хорошая девочка. — Одним пальцем он отодвинул нижнее белье в сторону и просто уставился на самую интимную часть меня. — Такая красивая, — сказал он, поглаживая меня.

Все мое тело пылало, дрожа от предвкушения, ожидая, когда он войдет в меня.

Вместо этого он остановился и поднялся на ноги.

— Как плечо, принцесса?

— В порядке, — сказала я слишком поспешно.

Он улыбнулся, снимая бретельки моего сарафана с плеч. Ткань упала до талии, обнажив грудь. Я не могла носить лифчик с открытыми плечами или обычную одежду. Отсюда и осенний сарафан. Я слышала, как ребята без конца жаловались на отопление, которое, по настоянию Джио, было включено, чтобы я не мерзла. Этот человек был нелеп, и я любила его за это.

— Ты хочешь, чтобы я прекратил? — он спросил.

Я схватила его за запястье, направляя его руку себе между ног.

— Тебе не кажется, что не я хочу, чтобы ты прекращал?

Он усмехнулся, уткнувшись лицом мне в грудь, втягивая в рот один сосок, а затем прикусывая его.

— Ты стала такой испорченной, моя маленькая девственная женушка. — Он ввел в меня один палец, чуть ли не до костяшки.

Мои бедра задвигались сами по себе, стремясь к большему.

— Джио.

— Терпение, любовь моя. — Он опустился передо мной на колени и наклонился, прикусывая внутреннюю сторону моего бедра, а я застонала и раздвинула ноги еще шире. — Такая идеальная, Эмилия. — Он провел по мне языком, и я прикусила нижнюю губу, чтобы не вскрикнуть. — Моя.

Он обвел языком мой клитор, а я запустила руки в его волосы, мои бедра стремились к удовольствию, которое мог доставить только его рот. Джио ел меня так, словно я была его последним блюдом, стонал у моей киски, как будто только он получал от этого удовольствие.

Когда он ввел в меня два пальца, я потеряла самообладание, простонала его имя, извиваясь, умоляя. Он заставил меня кончить так сильно, что все мое тело начало покалывать, а перед глазами поплыли черные точки.

Когда я больше не могла держаться прямо, я рухнула обратно на стол, зашипев от боли, пронзившей мое плечо. Однако этого было недостаточно, чтобы прервать мое блаженство после оргазма.

Джио вскочил на ноги, возвышаясь надо мной. Я закусила губу, ожидая, что он снимет цивилизованный костюм и покажет мне дикаря под ним. Моего дикаря.

Вместо этого он потянулся ко мне и нежными руками усадил меня.

— Тебе больно? Швы разошлись?

— Нет. — Я потянулась к его ремню.