Собственность короля Братвы (ЛП) - Коул Джаггер - Страница 21

Мне нужно управлять империей. У меня есть трон Братвы, который стоял гордо и непоколебимо на протяжении поколений; с тех пор, как в Москве сидел гребаный Царь.

Я отстраняюсь от Ривер и быстро накрываю ее простыней.

Она не "моя". Она не мой приз и не моя слабость. Потому что она не может быть такой. Она — мой рычаг воздействия, и ничего больше.

Король не жаждет своей пешки. Никогда.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Мы идем на вечеринку.

Ривер смотрит на меня с дивана, на котором она сидит в библиотеке. На ней опасная, кокетливо короткая юбочка и топ на бретельках. Вокруг нее разбросаны книги, и одна открытая лежит у нее на коленях.

Она хмурится. — Что, прости?

— Вечеринка. Ты наверняка была на таких.

Она закатывает глаза. Но мне нравится легкая ухмылка, которую я вижу, как она пытается скрыть на своих губах. Она снова смотрит на меня. Она хмурится, когда замечает белую сумку для одежды в моих руках.

— Что это?

Я расстегиваю молнию, обнажая сверкающее облегающее платье от Valentino. Брови Ривер приподнимаются.

— Мне нужно, чтобы ты надела это.

Ее брови хмурятся. Ее глаза прищуриваются, когда она смотрит на платье, а затем переводят взгляд на меня. — Почему?

— Потому что мне нужно, чтобы ты выглядела неотразимо.

Она поджимает губы, когда тень набегает на ее лицо. — Почему, — сухо говорит она.

— Ты знаешь почему.

Ее глаза сужаются. — Значит, ты хе использовать меня как фишку для переговоров.

Мой рот становится тоньше.

— Вот почему, верно?

Я вешаю открытую сумку на спинку кожаного кресла и поворачиваюсь, чтобы уйти. — Будь готова в семь.

— Я и не пойду.

Я останавливаюсь в дверях. Моя челюсть сжимается, а брови хмурятся. Я оборачиваюсь, чтобы взглянуть на нее через плечо. — Что ты сказала?

— Ты меня слышал.

Я рычу, полностью поворачиваясь к ней. — Нет, я не думаю, что правильно расслышал.

Ривер саркастически улыбается. Она встает и подходит, чтобы небрежно просмотреть полку со старыми первыми изданиями.

— Я сказала нет, я не буду, готова в семь. — Она поворачивается ко мне и пожимает плечами. — Или в любое время после этого, на самом деле. Я не пойду.

Она возвращается к книгам. Но подпрыгивает, когда я рычу и бросаюсь к ней. Она ахает, поворачиваясь мне навстречу, когда я нависаю над ней, практически прижимая ее к книжным полкам своим телом. Она дрожит, ее глаза горят и расширяются.

— Что это было? — Рявкаю я.

— Это было "нет"... — Она ухмыляется. — Нет, сэр, — саркастически бормочет она.

Во мне вспыхивает гнев. Но потом он проходит. Я вижу слабый блеск в ее глазах и внезапно понимаю, что это. Я слабо улыбаюсь.

— Я на это не куплюсь.

Ривер краснеет. — На что?

— Твоя наживка, — ворчу я.

Она сердито смотрит на меня в ответ. — Моя что?

— Наживка, — снова бормочу я. — То есть, мне кажется, тебе начинает нравиться, когда я наказываю тебя за то, что ты непослушная девчонка. А ты меня провоцируешь. Провоцируешь меня.

Ее щеки пылают. Но она проглатывает это обратно.

— Или тебе просто нравится кичиться своей властью...

— Я бы на твоём месте заткнулся, пока цела, — Огрызаюсь я.

Лицо Ривер пылает. Она нервно прикусывает пухлую нижнюю губу дразнящим образом. Но мне удается взять свои желания под контроль, когда я поворачиваюсь, чтобы уйти.

— Будь готова в семь...

— Заставь меня.

Вот тебе и сдерживание моих желаний. Два слова. Всего два слова из ее милых, дерзких уст, и я срываюсь. Я поворачиваюсь, и Ривер ахает, всхлипывая, когда я врываюсь к ней и хватаю ее за запястье. Я поворачиваюсь и тяну ее за собой к дивану. Я сажусь посреди всего этого на край, и Ривер стонет, когда я сажаю ее к себе на колени.

Мой пульс стучит в ушах. Моя кожа горит от потребности в ней. Мой член вздымается, утолщаясь между моих бедер, когда ее гибкое, соблазнительное молодое тело ложится поперек моих ног. Без всяких колебаний я внезапно хватаю подол ее маленькой юбочки и высоко задираю его.

Ривер резко выдыхает, и я чувствую, как напрягается ее тело у моих бедер. Мои глаза скользят по гладкой, обнаженной коже ее упругой маленькой попки, разделенной посередине маленькими черными стрингами. Она резко оборачивает голову через плечо, ее глаза вылезают из орбит, а щеки пылают.

— Какого черта ты...

Моя рука опускается с резким, громким шлепком по ее заднице. Если ее глаза не вылезали из орбит раньше, то сейчас они точно вылезают.

— Какого хрена?! — Она извивается, брыкается, как будто может вырваться. Она не сможет. Я крепко прижимаю ее одной сильной рукой. Другую высоко поднимаю. И прежде чем она успевает опомниться, моя раскрытая ладонь снова шлепает ее по заднице.

Ривер визжит. Дыхание покидает ее тело, и, клянусь Богом, я слышу ее стон. Я стону, мой член, твердый как скала, пульсирует у ее живота, когда я поднимаю руку и снова шлепаю ее по заднице. Маленькие тугие шарики дразняще покачиваются. На этот раз она, блядь, стонет. Ее глаза закрываются, рот приоткрывается, и с ее губ срывается стон.

Мой член становится твердым, как камень.

Я двигаюсь от одной щеки к другой, шлепая ее, пока ее задница не становится красной и пульсирующей. Пока мой член не готов прорвать дыру в штанах. Я чувствую, какая она влажная. Я чувствую скользкое, горячее тепло между ее ног, прижатое к моему бедру.

Я стону, хватая пальцами ее стринги и дергая их вниз до середины бедра. Она хнычет, выгибая спину и постанывая для меня. Я снова шлепаю ее по заднице, на этот раз задерживаясь и сжимая тугие мышцы своими сильными руками. Я непристойно раскрываю ее для своих голодных глаз. И я стону, когда мой взгляд скользит по ее блестящей розовой щелочке и маленькой тугой попке.

— Плохая девочка, — рычу я. Она нетерпеливо хнычет.

— Посмотри, какая ты, блядь, мокрая, когда вот так лежишь у меня на коленях, — шиплю я. Я снова шлепаю ее по заднице, и она стонет. Но на этот раз я снова позволяю своей руке задержаться. Я глажу ее нежную кожу, прежде чем моя рука скользит между ее бедер. Ривер хнычет, прижимаясь ко мне, когда мои пальцы поглаживают ее скользкие, гладкие губы.

Все, что я знаю, — это похоть. Все, что я чувствую, — это чистое желание к этой девушке, пульсирующее в моих венах. Мои пальцы гладят ее маленькую киску, прежде чем я раздвигаю ее еще больше. Я погружаю в нее палец, заставляя ее стонать. Я поглаживаю ее внутрь и наружу, потирая ее точку g внутри, пока она дрожит.

Она такая влажная, что стекает по моим пальцам и впитывается в штанину брюк. От этого я становлюсь еще тверже. Я провожу еще одним пальцем рядом с первым. Ривер вскрикивает от удовольствия, когда я начинаю поглаживать ими ее точку g. Мой большой палец начинает тереть ее клитор, и она стонет громче.

Однако мой взгляд скользит к другой ее соблазнительной маленькой дырочке. И прежде чем я успеваю опомниться, другая моя рука скользит между ее щек. Большой палец этой руки медленно проводит по ее маленькому тугому колечку. Ривер подпрыгивает, задыхаясь, когда я начинаю массировать ее анус.

— О черт... — всхлипывает она. Она дрожит и трясется рядом со мной, еще больше пачкая мои пальцы и бедро, когда я начинаю ласкать ее обеими руками.

Я рычу и наклоняюсь над ней. Слюна вытекает у меня изо рта и попадает на ее маленькую тугую дырочку. Она хнычет, когда я втираю ее большим пальцем, вращая им вокруг ее задницы. Мои пальцы входят и выходят из ее влагалища, потирая точку G. Мой большой палец начинает усиливать давление. Она сжимается, задыхаясь, и стонет. Но медленно мой большой палец начинает раскрывать ее.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— О черт, о черт! Юрий! — Она хнычет.

Я стону, толкаясь сильнее, когда мой большой палец начинает мягко погружаться в ее задницу.

— Откройся для меня, котенок, — Я стону. — Откройся, чтобы я мог заполучить тебя всю.