Собственность короля Братвы (ЛП) - Коул Джаггер - Страница 22

Мой большой палец скользит в нее, и она нетерпеливо хнычет. Мой член пульсирует напротив нее, когда мои пальцы начинают входить и выходить. Она такая чертовски мокрая, с нее капает на меня. Я продолжаю толкаться, добиваясь удовольствия от ее тела. Я потираю ее клитор одним большим пальцем, ее анус — другим, пока мои пальцы погружаются внутрь и выходят наружу.

— О Боже! — Она скулит. Она цепляется за мое бедро, содрогаясь рядом со мной. — О черт, Юрий! Юрий!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Я погружаю большой палец глубоко в ее попку, сильнее потирая ее клитор. И она начинает дрожать и биться. Она резко вдыхает, ее тело сжимается и выгибается под моими прикосновениями. Внезапно она вскрикивает и начинает кончать на меня.

— Я кончаю! — она рыдает, задыхаясь от оргазма. — О, черт, я кончаю!

Я прижимаю ее к своим ногам, обводя большим пальцем ее клитор, пока она извергается для меня. Она зажимает себе рот рукой, всхлипывая сквозь крик удовольствия. Я чувствую, как ее киска и попка сжимаются вокруг моих пальцев, когда она взрывается.

Она дрожит, когда я осторожно убираю руки у нее между ног. Я лениво глажу пальцем ее попку, заставляя ее хныкать. Я подхватываю ее на руки и поворачиваю, укладывая обратно на диван. С ее юбкой, все еще задранной вокруг талии, и трусиками, непристойно запутавшимися на бедрах, мне требуется весь мой контроль, чтобы не овладеть ею прямо здесь.

Но контроль — это то, что мне нужно. Даже если я только что полностью потерял его. Но я игнорирую этот голос, когда встаю. Я наклоняюсь, чтобы взять ее за подбородок, и она стонет, когда я крепко целую ее. Я посасываю ее нижнюю губу, оттягивая ее зубами, прежде чем отпустить. Большие зеленые глаза Ривер затуманены похотью.

— Семь, — рычу я, вставая.

Ее глаза встречаются с моими. И медленно дерзкая ухмылка появляется на ее губах.

— Я все равно его не надену.

Я рычу, когда мои губы растягиваются в рычании. — Ты, черт возьми...

— Это прошлый сезон.

Она озорно улыбается мне. — Я имею в виду, если ты пытаешься сделать меня неотразимой. Я точно не могу позволить, чтобы меня видели в старом, потрепанном прошлогоднем Valentino.

Она дразнит меня. Она специально меня провоцирует. И у нее это получается очень, очень хорошо.

— Я прикажу, чтобы тебе что-нибудь принесли, — ворчу я. Я поворачиваюсь, оставляя ее распростертой вот так — искушение, от которого, заставив себя уйти, я стану сильнее на сегодняшний вечер.

— Семь, — рычу я через плечо в сторону двери. Потом я ухожу и размышляю, как, черт возьми, я собираюсь плавать в этих новых водах.

Глава 11

Я по уши в дерьме. На данный момент — это даже не вопрос. Я окунулась в пучину Юрия Волкова, безжалостного короля Братвы, и теперь я тону. Единственная проблема в том, что тонуть в Юрии Волкове кажется слишком охуенно.

Я шиплю, когда вода из душа льется на меня. Мои руки скользят по коже, и я не могу не следовать карте, которую он нарисовал на моем теле ранее. Я ахаю, закрывая глаза, когда мои пальцы касаются тех мест, к которым прикасался он — везде где он прикасался.

Мои щеки горят и дрожат. Я быстро убираю руки и со стоном опускаю голову под воду снова.

Я серьезно, какого хрена я делаю? Я позволяю себе увлечься им. Я позволяю себе забыть о рациональном мышлении и осторожности. Потому что нет никакой рациональной мысли или осторожности, когда речь заходит о моем доминирующем, могущественном, великолепном похитителе.

Я быстро выключаю воду и беру с собой полотенце в душевую кабинку. Закутавшись в пар и махровую простыню, я погружаюсь в свои запретные мысли о Юрии.

Мне не следовало этого делать. Есть миллион причин, по которым он должен меня отталкивать, а не безнадежно заводить. Я хмурюсь, загибая их на пальцах:

Он похитил меня.

Он безжалостный, жестокий, печально известный вор в законе из Братвы.

Он сколько, на двадцать пять лет старше меня?

Он отец Белль.

Честно говоря, список можно продолжать бесконечно или иметь всевозможные варианты. Но эти четыре — самые большие. Это яркие предупреждающие флажки, чтобы перестать играть с гребаным огнем, как это делаю я.

Так почему, черт возьми, мысль о его губах и руках на мне так безнадежно заводит меня?

Закончив вытираться, я выхожу и кутаюсь в огромный пушистый белый халат. Я выхожу в гостиную своих роскошных апартаментов, подхожу к окнам, выходящим на океан.

Однако стук в дверь прерывает мои размышления. Я поворачиваюсь и, наморщив лоб, иду открывать. — Да?

— Мисс Финн, мне сказали передать это вам.

Я узнаю голос Максима. Пока что он единственный человек на всем судне, кроме Юрия и шеф-повара, с которым я разговаривала. Это тоже не кажется случайным. Даже имея возможность свободно передвигаться по кораблю, мне удавалось никогда не пересекаться ни с кем из других мужчин или охранников. Опять же, когда дело доходит до Юрия, я думаю, что это сделано специально.

Шеф Король явно гей. Это объясняет его присутствие. И Максим, несомненно, самый надежный парень Юрия. Тот факт, что он никогда не опускает глаза ниже моего подбородка, подтверждает это.

Я отпираю дверь и распахиваю ее. Конечно же, огромная фигура Максима заполняет дверной проем, глаза смотрят в никуда, кроме лица. В руках у него белый пакет для одежды и черная коробка, в которой, должно быть, обувь.

— Для сегодняшней вечеринки, — ворчит он. — От мистера Волкова.

Я закатываю глаза. — Верно. Что ж, спасибо.

— Это "Valentino" следующего сезона.

Я ухмыляюсь. — Спасибо.

— И это.

Он передает мне коробку с обувью и поворачивается, чтобы уйти.

— Эм, Максим?

Он поворачивается.

— Спасибо.

Охранник Юрия кивает с улыбкой и затем исчезает в коридоре. Я закрываю дверь и беру платье и туфли обратно в свою спальню, где кладу сумку поперек кровати. Я расстегиваю молнию и достаю сногсшибательное маленькое черное платье — длиной до щиколоток, но с разрезами по всей длине, с едва ли не скандальными вырезами спереди и сзади.

Я краснею. Господи Иисусе. Забудь о том, что ты "неотразима". Я собираюсь быть единственной, о ком все будут говорить на этом долбаном мероприятии, одетая в это.

Я поворачиваюсь к коробке из-под обуви, которая необычным образом запечатана золотой печаткой. Я хмурюсь, отрывая ее и открывая крышку.

У меня отвисает челюсть. Мои щеки пылают, когда мой взгляд останавливается на содержимом, которое, безусловно, не обувь.

— Ни за что, блядь.

— Что это, блядь?!

Юрий хмурится, когда я врываюсь в его кабинет. Но затем он медленно улыбается, глядя на коробку в моей руке. Ухмылка расплывается на его великолепном лице.

— Судя по твоей реакции, у тебя уже есть хорошее представление, что это такое.

Я подхожу к его столу и с грохотом ставлю коробку. Ту, в которой нет обуви. То, у которой сверкающее серебро... Мое лицо горит при одной мысли об этом слове.

Анальная пробка. Он подарил мне гребаную анальную пробку. Серебряную, со сверкающим бриллиантом... На ручке, или как там называется эта часть.

Мое лицо пылает, когда я смотрю на него поверх коробки. Юрий ухмыляется.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Ты ее примеряла?

Я усмехаюсь. — Смешно. Я не собираюсь... — Я заикаюсь. — Нет.

Он просто пожимает плечами. — Да.

Мои брови взлетают вверх. — Э-э, нет, я...

— Да, — рычит он, медленно поднимаясь. — Оденешь.

Я поджимаю губы, закипая под его свирепым взглядом.

— Тебе нужна помощь, чтобы вставить ее?

Я густо краснею. — Нет, потому что я не...

— Ты оденешь, — говорит он еле слышно. Я дрожу. Он только что произнес эти два слова без всякого раздражения или злости. И все же я сразу понимаю, что это приказ, который будет выполнен.