"Фантастика 2026-95". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Шимуро Павел - Страница 298

Глава 6

Вейла разбудила меня за час до переключения кристаллов.

Она сидела на табурете у двери уже одетая, с волосами, убранными под дорожный платок, и записями на колене. Когда я открыл глаза, она подняла голову и произнесла ровно одну фразу:

— Идёшь один.

Я сел на лежанке, потирая лицо ладонями. За стеной таверны ещё было тихо.

— Почему?

— Потому что торговец рядом с алхимиком в кабинете главы Гильдии — это давление. А алхимик, пришедший сам, без свиты — это уважение к ремеслу. Солен тридцать лет в этом кресле. Он читает людей лучше, чем рецепты, и если увидит рядом с тобой кого-то, кто считает деньги, то решит, что ты коммерсант, а не мастер. Коммерсанту он продиктует условия, а мастеру только предложит.

Она говорила, не отрываясь от записей, как будто пересказывала расписание дня.

— Далан проводит до лестницы на третий ярус и останется внизу. Нур останется на рынке, сторожит остатки. Я буду торговать. Возьми с собой две склянки Корневых Капель и один комплект Индикатора, не больше. Человек, который приносит весь товар на стол, показывает, что боится конфискации. Человек, который приносит образцы, показывает, что уверен в качестве.

Я оделся, умылся водой из кувшина. Съел половину лепёшки с грибной пастой, которую Брюн оставил на столе, и запил чем-то тёплым, горьковатым, с привкусом обжаренных орехов — местный аналог кофе. Работало хуже, но всё-таки работало.

Вейла протянула мне поясную сумку, в которой уже лежали склянки и капсула Индикатора, переложенная мхом.

— Последнее, — она наконец подняла на меня глаза. — Солен будет задавать вопросы, на которые ты знаешь ответы. Отвечай медленнее, чем думаешь, если он спросит что-то, чего деревенский самоучка знать не может. Лучше помолчи, подумай, потом ответь неуверенно, даже если уверен — сомнение в голосе сделает тебя безопасным в его глазах.

Я кивнул. Она вернулась к записям.

Далан ждал у двери таверны, привычный и молчаливый, с ножом на поясе и выражением лица человека, который не видит смысла в разговорах до полудня. Мы вышли в предрассветный город, и я впервые обратил внимание на то, как Каменный Узел просыпается: не весь сразу, а ярус за ярусом, снизу вверх, как тело, в которое возвращается кровообращение после долгого сна. Нижний Город уже шевелился, скрипели лебёдки, кто-то перекрикивался через платформы, пахло дымом и чем-то варёным. Средний ярус ещё дремал. Верхний был тих.

Лестница на третий ярус начиналась за четвёртым стволом — не подвесная, как мосты между платформами, а врезанная в кору. Перила из верёвки, натянутой между костяными штырями. Подъём крутой, градусов сорок, и я почувствовал его в коленях уже через два пролёта.

— Дальше сам, — сказал Далан у развилки, где лестница раздваивалась, сразу налево к жилым платформам, направо уже к Гильдейскому кварталу.

Я кивнул и пошёл направо.

Верхний ярус отличался от нижнего так же, как хирургическое отделение областной клиники от сельского фельдшерского пункта. Платформы шире, доски подогнаны плотно, без щелей и прогибов. Кристаллы крупнее: размером с кулак, вмонтированные в кору через равные промежутки, они начинали разгораться, переходя с ночного синего на дневной белый, и свет от них ложился ровно, без резких теней. Дома здесь встроены в живую кору.

Воздух пах иначе — более свежим и травянистым, что-ли…

На полпути к зданию Гильдии я услышал голоса.

Двое Стражей Путей стояли у перил, облокотившись на верёвку, и курили длинные трубки с короткими мундштуками, из которых тянулся сизый дым с травяным привкусом. Оба были крупнее и тяжелее тех Стражей, которых я видел на рынке. Третий Круг. «Витальный Фильтр» пропустил их сигналы — плотные, уверенные, с той характерной глубиной ритма, которая отличала культиваторов, привыкших к физическому напряжению.

Я шёл мимо, и они не обращали на меня внимания.

— … Олт клянётся, — говорил первый, что был повыше, с бородой, тронутой сединой. — Северным Паломническим шёл по заказу Хранилища, и на высоте ста двадцати через разрыв в Кроне увидел не кристаллы, а что-то другое — золотое, ровное. Постоянное, как будто за ветвями горит второе солнце.

Второй, коренастый, с коротко стриженной головой, затянулся трубкой и выдохнул дым через нос.

— Олт за дорогу столько Сумеречной Лозы сжевал, что ему и не такое привидится.

— Ты его знаешь. Олт — мужик серьёзный, он Лозу не жуёт, у него колено от неё распухает.

— Ну, значит, замёрз и бредил. Верхний Полог — сказка для детей, Корин. Там ничего нет, только ветер и птицы, которые тебя сожрут.

Корин промолчал. Постучал трубкой о перила, выбивая пепел.

— Древесная Сова из Хранилища Листвы говорит, что Академия отправляла зонды три раза за сто лет, и ни один не вернулся.

— Вот и ответ. Птицы сожрали.

— Ага. Три специально подготовленных зонда с экранированием от хищников, последний был с резонансным маяком. Маяк перестал передавать через четыре часа после пересечения верхней границы Кроны — не сломался, а именно перестал, как будто его выключили.

Коренастый посмотрел на товарища с выражением, которое я хорошо знал — так смотрят на коллегу, который начинает верить в то, во что верить не следует.

— Корин. Третий Слой — это чертова легенда. Олт насмотрелся на кристаллы и ослеп. Если бы за Кроной было что-то, кроме неба, Древние бы знали.

— Может, и знают. Может, потому и не рассказывают.

Рубцовый Узел зафиксировал: ни один из двоих не лгал. Корин верил в то, что передавал со слов Олта. Коренастый верил в своё объяснение. Истина находилась где-то между или вообще в другом месте.

Я прошёл мимо, поднялся по последнему пролёту и остановился.

Здание Гильдии Алхимиков стояло передо мной.

Живое дерево. Ствол Виридис Максимус толщиной метров восемь, в нижней части которого были прорублены дверной проём и четыре окна. Дверь из полированной мёртвой древесины, тёмной, почти чёрной, с вертикальными волокнами, отшлифованными до матового блеска. Над притолокой вырезан символ — чаша, из которой поднимаются три капли. Линии глубокие, старые, заполненные чем-то бордовым.

По обе стороны от двери каменные скамьи, встроенные в корни. На одной из них сидел Тэлан.

Он поднялся, когда увидел меня. Поклон короткий, формальный, одно движение головы вниз и вверх.

— Мастер ждёт, — сказал он. — Третий этаж, первая дверь справа.

Он развернулся и вошёл в здание, не оглядываясь. Я вошёл следом.

Внутри Гильдии пахло работой. Десятки запахов наслаивались друг на друга: спиртовые пары, горечь измельчённых корней, сладковатая нота цветочных эссенций, едкий дух чего-то серного, за которым пряталась тонкая, почти приятная кислинка ферментированного мха.

Коридор шёл по спирали, повторяя изгиб ствола. Стены из живой коры, вдоль них полки — десятки, может быть, сотни полок, на которых стояли горшки, склянки, банки, свёртки, мешочки, каждый с биркой, пронумерованной мелким почерком. Библиотека ингредиентов. Каталогизированная, упорядоченная, живущая по правилам, которые кто-то установил давно и с тех пор ни разу не нарушил.

Ученики в белых повязках двигались по коридору с деловитой сосредоточенностью людей, у которых в руках вещества, способные убить при неосторожном обращении. Один нёс поднос с тремя дымящимися склянками — судя по запаху, что-то на основе серы и жира. Другой аккуратно переливал жидкость из глиняного горшка в стеклянную ёмкость через воронку из кости. Третий сидел на табуретке у окна, растирая в каменной ступке что-то зелёное и волокнистое, двигая пестиком с метрономической точностью.

Ностальгия ударила неожиданно. Это была фармацевтическая лаборатория — примитивная, средневековая, но лаборатория. Здесь варили, фильтровали, перегоняли, записывали результаты. Здесь воняло реагентами, и люди с умными глазами делали вещи, от которых зависели чужие жизни. Вместо вытяжных шкафов — нагревательные кристаллы в глиняных подставках. Принцип тот же, суть та же.