Развод с драконом. Я аннулирую твою невесту (СИ) - Карниенко Лилия - Страница 5

Тарн помолчал.

— Вам лучше не усугублять положение.

Элиана посмотрела на него внимательно.

— Моё положение уже усугубили без моего участия.

Он не нашёл ответа.

В архивной комнате пахло пылью, сухим пергаментом и остывшим камнем. Здесь давно никто не работал постоянно. Вейры держали настоящий родовой архив в запечатанных залах, куда Элиану теперь не пустили бы, но нижняя комната всё ещё хранила старый стол, несколько пустых шкафов и магическую лампу с треснувшим плафоном.

Элиана закрыла дверь.

Только тогда позволила себе прислониться к ней спиной.

Не соскользнуть на пол.

Не закрыть лицо руками.

Просто на несколько вдохов перестать держать плечи так, будто на них смотрит весь род.

Тишина приняла её без вопросов.

И в этой тишине боль наконец поднялась изнутри.

Не красивая, не благородная, не удобная для чужого сочувствия. Она была тяжёлой, глухой, почти злой. Ей хотелось развернуться, вернуться в зал и спросить Рейнара, когда именно он перестал ей верить. В какой день. После какого письма. После чьего шёпота. После какого взгляда Селесты.

Но вопросы не возвращали имени.

Не открывали двери.

Не исправляли печати.

Элиана медленно оттолкнулась от двери и подошла к столу.

Лампа зажглась не сразу. Сначала внутри плафона дрогнула мутная искра, потом свет разлился по исцарапанной поверхности. На столе проявились следы старых чернил и тонкие порезы от ножа для печатей.

Элиана вынула из рукава сложенный лист.

Копия их брачного протокола была не такой нарядной, как оригинал. Без серебряной кромки, без объёмной печати рода, без торжественного сияния. Но юридически она имела силу свидетельского оттиска: показывала структуру клятвы, исходные имена, первую формулу принятия.

Элиана развернула лист и положила рядом с пустым листом для сверки.

Руки всё-таки дрожали.

Она сжала пальцы, пока ногти не впились в ладонь, и заставила себя дышать ровно.

Сначала — дата.

Совпадает.

Родовой знак Вейров — тот же.

Линия принятия супруги — целая, без следа разрыва.

Элиана нахмурилась.

Если бы их брак действительно потерял силу естественно, на копии появился бы хотя бы слабый излом. Клятвенные документы, созданные по правилам Палаты, отражали состояние союза даже спустя годы. Не полностью, не как живое зеркало, но достаточно, чтобы видеть главное: клятва жива, клятва треснула, клятва умерла.

Их клятва не выглядела мёртвой.

Она выглядела закрытой сверху.

Как окно, перед которым поставили чужую стену.

Элиана наклонилась ниже. Свет лампы дрогнул, когда она провела пальцем над строкой с именем Рейнара. Потом над своим.

Элиана Вейр.

Имя ещё было там.

Не Арден.

Вейр.

Горло сжалось, но она не позволила себе остановиться. Личные чувства потом. Сейчас — знаки.

Она достала из ящика старую лупу для печатей. Стекло было мутным по краям, но центральный круг сохранил чистоту. Элиана навела его на нижнюю часть протокола, туда, где в день брака Палата внесла отметку о будущем праве нового союза в случае законного завершения прежнего.

Такую отметку ставили всегда. Формальность. Предохранитель. Ничего больше.

Но теперь рядом с ней проявилась тонкая линия.

Её не было три года назад.

Элиана была уверена. Она помнила этот протокол слишком хорошо. Тогда, после церемонии, она просидела над ним почти час, изучая не из подозрительности даже, а от странного восторга. Её имя было вписано в драконий род. Законно. Чисто. Без ошибок.

Теперь внизу, под старой отметкой, проступал чужой след.

Не чернила.

Оттиск.

Кто-то приложил к связанной копии новый протокол. Слишком близко. Слишком грубо для мастера, но достаточно тонко, чтобы обычный человек не заметил. Через эту связь на старом документе проступил след нового имени.

Селеста Мор.

Элиана замерла.

Имя было видно не полностью. Первые буквы — чёткие, дальше линия расплывалась, будто печать сопротивлялась. Она перевела лупу ниже, к самой тонкой части оттиска, и сердце ударило сильнее.

Под именем Селесты лежал другой контур.

Не случайная тень.

Не ошибка пергамента.

Чужое имя было вписано раньше.

Элиана подвинула лампу ближе. Пламя внутри плафона вытянулось, свет стал ярче, почти белым. На бумаге проступили скрытые линии — обрывки букв, срезанные новым оттиском.

Первую букву разобрать не удалось.

Вторая походила на «а».

Третья — острый крючок, характерный для мужского имени в старой клятвенной форме.

Элиана медленно выдохнула.

Селеста Мор была внесена поверх другого брачного следа.

А значит, её имя не было чистым.

А значит, руна в сегодняшнем протоколе не сместилась случайно.

Элиана взяла чистый лист и начала переносить видимые части линий. Аккуратно, без спешки, так, как делала когда-то в Палате, когда работала с повреждёнными клятвенными делами. Черта. Разрыв. Повтор. Угол. Тень буквы.

Чем дольше она смотрела, тем холоднее становилось внутри.

Не от страха.

От ясности.

Её не просто бросили.

Её убрали с места.

Не ради новой любви Рейнара. Не ради счастья Селесты. Не ради ошибки в их браке, которую якобы нашла Палата.

Её брак закрыли, чтобы поверх него провести другой союз.

Элиана вспомнила тёмно-синий всполох камня у горла Селесты. Мягкий голос. Точную улыбку. Слова о том, что клятвы нельзя удержать силой.

Она говорила уверенно, потому что знала: клятвы можно не удерживать.