Сезон продаж магических растений (СИ) - Елисеева Валентина - Страница 109

Как написано в книгах, клеймо изменника родины исчезает со смертью человека. Как гласят основы основ магической науки — не существует проклятий, которые не отменяла бы смерть проклятого. Клятвы такие есть, хоть и немного, а проклятья никогда не могут быть сильнее смерти, ведь их питает не любовь.

Отметина на груди Мара прекратила светиться. Её контуры потемнели, из алых стали тёмно-бордовыми. Теперь метка смертельного проклятья была похожа на обычный рисунок, нанесённый чернилами на кожу. Когда она исчезнет, можно будет наконец-то лечь и умереть от горя.

Однако метка не исчезала…

Глава 41. Цена жизни

Кэсси не спала больше суток, а кормила только дракона. В таком состоянии, как у неё, неудивительно провалиться в мир грёз, когда всё вокруг искажается и видится в неверном свете радужных фантазий, а не реальности. Когда она порой отрывала взгляд от намертво прикипевшей к груди Мара витиеватой отметины, ей казалось, что лицо его порозовело и округлилось, исчезли тёмные круги под глазами, обнажённая грудь и руки вновь налились силой.

Громко и жалобно заскулил голодный дракон, которому не надолго хватило того, что нашлось в холодильнике (поскольку целого поросёнка в нём, увы, не нашлось), и Кэсси невероятным усилием воли выдернула себя в мир жестокой правды. Умылась холодной водой и спустилась в погреб, где у отца всегда стояла клеть с продуктами длительного хранения. Отыскала пяток связок копчёной колбасы, мешочек с сухарями и большую банку варенья. Над вареньем задумалась: едят драконы сладкое или нет? Про себя она точно знала, что не сможет проглотить ни крошки.

«Раз нашла — пригодится», — сказала себе Кэсси и выбралась обратно в кухню.

Миску с вареньем Бронт проигнорировал, но лихо проглотил всю выданную ему колбасу, смачно облизнулся и уставился на последнюю, ароматно пахнущую, длинную толстую колбаску, оставленную на столе. Время от времени он горестно вздыхал и переводил намекающий укоризненный взор с Кэсси на колбасу, но девушке было не до дракона. Уверившись, что к ней вернулось ощущение реальности, она приложила пальцы к шее Мара — и ощутила пульс! Прислушалась — и услышала звук дыхания, ровного и глубокого!

— Этого не может быть, — лихорадочно зашептала Кэсси, морща лоб.

Как жаль, что она не врач! То, что сердце Мара перестало биться, она определила точно, однако целителей в академии учили «запускать» сердце после остановки, практики по методам реанимации регулярно появлялись в расписании занятий их факультета. Кратковременная остановка сердцебиения не означает окончательную смерть, это и ей было известно. Ну, не стучало у человека сердце, потом — раз! — снова застучало само по себе. Типический случай! И ехидный внутренний голос может сколько угодно твердить, что верить в фантастику позволяет лишь нехватка медицинских знаний. Мар дышал, и это был неоспоримый факт! То, что вязь рун брачного заклинания по-прежнему опоясывала кольцом её палец — тоже!

В Кэсси пробудилась и забурлила жажда немедленной деятельности. Уныние и острая боль утраты растворились в исступлённом стремлении сохранить и дальше чудом вернувшуюся к зеленоглазому магу жизнь! Так, огромный дракон, на четыре пятых торчащий из дома, портит им конспирацию и выдаёт их убежище всем, проходящим за домом с той стороны сада. Ухватив исполинскую рептилию за загривок, Кэсси поволокла её обратно в каретный сарай. Бронт, по счастью, не упирался, только недовольно фырчал. Дальше — в саду растёт меловое дерево, называемое так по причине светлого тонкого поверхностного слоя коры. Слой был таким хрупким, что легко растирался в порошок светло-кремового цвета. В старину, до появления многокомпонентных косметических средств, женщины использовали его в качестве белил, выравнивающих тон кожи.

Намяв немного порошка, Кэсси присела рядом с Маром и сыпанула полученной пудрой на адскую метку. Меловое дерево — растение не магическое, магией не фонит, и с помощью заклинаний порошок телесного цвета не определишь. Круговыми движениями она втирала пудру, пряча под ней клеймо, когда её ухватили за руку изящные пальцы Мара. Зелёные глаза его широко распахнулись.

— П-привет, — выдохнула Кэсси, чувствуя, как от радости и облегчения кружится голова.

— Привет, — хрипло откликнулся Мар. Поднёс к лицу руки, осмотрел кисти и сосредоточился на рунах брачного заклинания на пальце. — Значит, не приснилось… Я плохо помню, что происходило со мной, пока я то бредил, то вырывался из марева кошмаров. Рассказывай, где мы и что уже успело случиться. Последнее, что я отчётливо помню — ты нашла меня в лесу.

— Не я нашла, меня Бронт к тебе приволок, — поправила Кэсси.

Мар внимательно слушал её рассказ, попутно ощупывая себя, словно боялся не досчитаться рук и ног. Выражение его лица менялось так стремительно, что Кэсси не успевала отслеживать все мелькающие на нём эмоции. Однако среди них точно было глубокое потрясение — великий лорд Левитт в ужасе от объявившейся вдруг супруги? От супруги, которая не подарит ему одарённых магическими способностями наследников? Кэсси относилась к этому обстоятельству спокойно — счастье человека не в магии, и даже не в величине магического резерва — и ничуть не сомневалась, что будет любить любого своего ребёнка: и мага и человека, и здорового и больного. Однако королевский кузен, сильнейший боевик, мог не разделять её спокойствия. Они ведь вовсе не обсуждали тонкие нюансы своего гипотетического союза — уж слишком он был «гипотетическим»! До этого дня…

— Словом, мы женаты, — подвела она итог и замерла в ожидании ответа… Его признания на пороге смерти были искренними? Или мимолётными, случайно навеянными обстоятельствами? Насколько всерьёз он был намерен связать с ней свою жизнь — или вовсе не намерен?

Мар поднял голову и посмотрел на неё с такой пронзительной нежностью, что все сомнения в нём, в них, развеялись у Кэсси, как утренний туман на жарком солнце.

— Эта прекрасная новость перешивает сотню плохих, — дрогнули в улыбке губы Мара. — Ответь мне одно: ты обвенчалась со мной исключительно ради акта самопожертвования, чтобы спасти его высочество Стэна от незавидной холостяцкой участи? Или у меня есть шанс завоевать любовь обожаемой супруги?

— Можешь попробовать, — милостиво дозволила Кэсси, безуспешно пытаясь спрятать счастливый блеск в глазах.

— Боюсь не выдержать конкуренции с душегубами, мухоловками и паучьими силками, — проворковал Мар, затягивая её на диван и укладывая к себе на грудь. — Впрочем, как говорит знакомая мне владелица лавки магических растений: здоровая конкуренция ещё никому не повредила.

Сладкий, томительный поцелуй уверил Кэсси, что конкуренцию он ого-го как выдержит! В крепких надёжных объятьях она чувствовала себя защищённой от всех бед мира. Счастье, казавшееся невозможным и недостижимым, бурлило в крови, как жгучая смола адренацеи, прогоняя усталость и тревогу перед ближайшим и совершенно неопределённым будущим. Горячие признания в любви, произносимые невыносимым брюнетом в полном сознании, согревали сердце, истерзанное страхом за него. А жар поцелуев изгонял из души поселившийся в ней могильный холод…

— Ещё лёжа на старых тулупах и смотря, как ты варишь кашу в чайнике, я понимал, что вспыхнувшее увлечение тобой не станет мимолётным. — Признаваясь, Мар умудрялся одновременно и говорить, и целовать до умопомрачения. С точки зрения Кэсси — ужасно коварная стратегия, очень-очень мешающая слушать! — Где-то к моменту окончания тобой первого курса я окончательно понял, что оно навсегда.

— Ты умело скрывал это своё «понимание», — получилось у Кэсси быстро выдохнуть, и её губы тут же накрыли страстным поцелуем. Отличный способ выветрить все претензии из мыслей собеседницы!

— Я уже знал, что обречён. Мой чёртов секрет мог вскрыться в каждую минуту, и тогда мою жену ждала бы незавидная участь нищей вдовы-изгнанницы! Я посчитал, что роль преподавательницы академии и владелицы лавки подходит тебе куда больше. Кстати, я перевёл в твою банковскую ячейку… — Мар охнул, получив чувствительный тычок в живот. Уж простите, била, куда достала! — Неужели ты совсем-совсем не отвечала взаимностью на мои чувства?