Сезон продаж магических растений (СИ) - Елисеева Валентина - Страница 111

— Артефакторы ближе прочих к проклятийникам, набор рун у вас практически один и тот же, скажите, какую смысловую нагрузку несёт каждый отдельный элемент рисунка? — спросила Кэсси, припомнившая свои ночные рассуждения о природе проклятья и подозревающая, что они ближе к реальности, чем могло показаться на беглый взгляд.

— Самое любопытное, что ни один элемент сам по себе не является логически завершённым элементом заклинания, — задумчиво произнесла леди Левитт. — Несущую конструкцию для проклятья представляет весь рисунок в целом.

— То есть, по сути, рисунок мог быть любым? — встрепенулась Кэсси и даже Мар, смиренно лежавший, заложив руки за голову и уставившись в потолок, с любопытством приподнялся на локтях. Его мать кивнула, и Кэсси поражённо ахнула: — Чёрт побери, тогда то, что описано в истории, просто не могло происходить в действительности!

— Что именно? — недоуменно уточнил лорд Левитт-старший.

— Да всё! Согласно исторической справке, уставшие воевать и друг с другом, и с возмущенными подданными, правители всех стран собрались на переговоры. Пораскинули мозгами и созвали совет сильнейших и мудрейших магов, чтобы те навсегда решили для них (и в их пользу) проблемы бунтовщиков и престолонаследия. Маги слетелись и за несколько дней сотворили «проклятье заговорщика», а потом пару лет бились над заклинаниями магии власти. Лично у меня сразу возникает два вопроса: отчего такая существенная разница в продолжительности создания заклинаний и каким образом с первым пунктом они уложились в считанные дни? У нас в академии студенты кафедры проклятий никогда не работают группами, максимум — парами, поскольку вспыльчивый и несговорчивый характер проклятийников мало подходит для совместных трудов. Они бы один рисунок под основу год обсуждали, непрерывно ссорясь и тратя уйму времени на снятие гибельных заклятий вспыливших коллег!

— В процессе работы над совместным проектом группа проклятийников скорее проклянёт друг друга ужасными проклятьями и дружно загремит в лазарет, чем доведёт проект до конца, тем более — быстро, — поддержала леди Левитт. — В мою бытность студенткой у нас действовало повсеместное правило: не более одного проклятийника в отряд на любых межфакультетских испытаниях. Мне доводилось видеть, как лучшие подруги проклятийницы, собираясь написать соавторскую работу, начинали страшно ругаться ещё на стадии согласования названия.

— Согласен, во дворце тоже всегда была единственная ставка эксперта по проклятьям, — подключился к обсуждению Левитт-старший. — Занимающему её магу регулярно пытались назначить помощника, но всякий раз работа проклятийников намертво стопорилась из-за постоянных расхождений во мнениях.

— Надо запирать их в тёмном подземелье в холодной камере, сажать на сухпаёк и грозить казнью через повешение — тогда нормально работают и в группах, — пожал широкими плечами Мар. — Что вы так смотрите? Среди преступных элементов частенько обнаруживаются проклятийники, и когда нужно срочно снять наложенные ими чары, мы именно так с ними и поступаем — контрзаклятья придумываются поразительно быстро.

— Всё верно. Я наблюдаю, как проклятийники встают спина к спине, лишь когда на них нападает агрессивная и крайне опасная флора. Во всех остальных случаях на практиках непрерывно звенят взаимные проклятья. Единственный способ сплотить магов с талантом к проклятьям — создать для них общую серьёзную, гибельную угрозу, — задумчиво поделилась соображениями Кэсси.

— Вероятно, правители всех стран её и создали, — предположил старший лорд Левитт.

Обе дамы скептически хмыкнули и дружно склонились над рисунком в книге и меткой на груди Мара. Переглянулись. Леди Левитт задумчиво постучала пальчиком по подбородку. Кэсси сложила руки на груди и изрекла:

— Полагаю, основной вопрос звучит так: что было раньше — цветок или семя?

— Полностью поддерживаю, — согласилась леди Левитт.

Мужчины помолчали, но продолжения не дождались. Лорд Левитт тяжко вздохнул и поделился с сыном:

— Теперь в семье имеются две женщины, твёрдо намеренные развить нашу сообразительность!

— Я пока сообразил одно: крупнейшие маги былых времён, дружно сплетая проклятье бунтовщика, действовали в состоянии сильнейшего страха — но перед кем или чем? Если их целью, как полагает Кэсси, действительно было превентивное уничтожение таких ошибок как я, то ими двигал явно не страх перед лишившимся магии человеком, — задумчиво подытожил Мар.

Глава 42. Тайна древнего проклятья

Мудрец, сказавший, что два главных диктатора в нашей жизни — случай и время, был абсолютно прав. Случай ломает наши планы, а нехватка времени мешает реализовать их как задумано. Время несётся вскачь, принося с собой миллионы изменений, которые невозможно предвидеть во всей их массе и мелочах. Мар всё рассчитал так, чтобы дать Кэсси верный шанс скрыться в безопасном месте, а родителям не стать изгоями по причине наличия сына-предателя. Однако его девочка, как всегда, поступила по велению чистого сердца, а не разума. Если не лгать самому себе, он бы на её месте поступил бы так же — во всём.

Приняв для себя то, что невозможно повернуть вспять и переделать, Мар с нежностью посмотрел на сосредоточенно хмурящую брови Кэсси. Смириться с утратой магического дара будет не так сложно — ведь взамен судьба подарила ему её.

Она почувствовала пристальное внимание к себе и ответила прямым и твёрдым взглядом, без слов говорящим:

«Мы не сбежим! Мы примем бой с неподвластными нам обстоятельствами, научимся жить в новой реальности и отстоим своё право на место под солнцем! Даже тюремная камера лучше жизни в вечных бегах. Мы не совершили никаких преступлений, а за случайные ошибки расплатились сполна. Нам обоим есть, что терять, и есть за что (и за кого) побороться».

Если совсем честно, прямо здесь и сейчас Мар в кои-то веки не желал ни бороться, ни разгадывать магические тайны далёкого прошлого. Он желал остаться наедине со своей супругой и продолжить то, что прервал визит родителей.

Их обмен взглядами заметили. Мать отвернулась, скрывая понимающую усмешку, и грациозно поднялась со стула.

— Пожалуй, мы с отцом разместимся в таверне, заодно пришлём вам полноценный ужин — попозже. Колбаса и сухари были восхитительны, но не сухарями едиными… Кого ещё принесло на ваш порог? Предупреждаю — это маг и далеко не слабый. — Мать грозно свела брови и пробормотала, обращаясь к отцу: — Старость — не радость, мы проморгали окружение дома целым отрядом магов, до зубов вооружённых боевым магическим оружием!

Руки родителей окутались радугой заклинаний, Мар скрипнул зубами: его амулеты разряжены в ноль, за поясом пяток ножей. Ухватив висящее на стене у чёрного хода свитое лассо для ловли зверей, он первым вышел на порог. Желание запрятать Кэсси в погребе еле-еле удалось подавить исполинским усилием воли. Помогло воспоминание о провальных попытках отца принудительно обезопасить мать, обожавшую рискованные опыты с экспериментальными амулетами, — пожалуй, такие моменты были единственными, когда родители ссорились всерьёз. Кэсси встала за его плечом, и Мар поспорил бы на сотню золотых, что сейчас она отыскивает в саду растения, наименее склонные к ведению мирного и оседлого образа жизни. Мать с отцом остались в глубине дома и наверняка замаскировали своё в нём присутствие, надеясь, что их не успели заметить. Стратегию родителей Мар одобрил: фактор неожиданности — хороший союзник на поле боя.

У крыльца стоял его первый заместитель.

Упомянутый матерью рассредоточенный вокруг дома вооружённый отряд гарантированно был гвардейским, но себя ничем не проявлял, что крайне не нравилось Мару. Он прищурился и вздрогнул от раската грома, прокатившегося по ясному голубому небу в белых облачках. В то же небо недоуменно уставился Бронт, но быстро перевёл взгляд на стоящего у крыльца гостя и на всякий случай молча оскалил внушительные клыки. Искоса глянул на хозяина, кулака не увидел и к оскалу добавил низкое басистое рычание. В практике дрессировки оно именовалось «последнее драконье предупреждение» и предшествовало группированию перед атакой. Приготовившийся к прыжку дракон складывал крылья, приседал на передние лапы, опуская морду к земле, и напряжённо свивал в кольцо хвост — такую позу именовали группировкой.