Библиотека Данталиона (СИ) - Мазуров Дмитрий - Страница 42

Широ молчал. После боя с Рэем бельчонок словно ушёл в себя, затаился в кристалле, и я не хотел его тревожить. Пусть отдыхает.

Коридор расширился, и я вышел в новый зал. Он был не похож на предыдущие — здесь не было ни книг, ни пьедесталов, ни загадочных механизмов. Просто круглое помещение с высоким куполообразным потолком, расписанным фресками. Я поднял голову, разглядывая их — битвы, празднества, какие-то ритуалы, лица, которые смотрели на меня с высоты веков.

И я тут оказался не один. В центре зала сидела она. Сильвия Солани.

Она сидела на корточках, прижавшись спиной к невысокой колонне, и её лицо было бледным, почти прозрачным в серебристом свете. Тёмные волосы с фиолетовым отливом растрепались, одежда была изодрана, на руках виднелись свежие ссадины и ожоги. Но глаза — зелёные, с вытянутым зрачком — смотрели на меня с прежней остротой, хотя в них читалась усталость.

— Фауст, — произнесла она, и её голос звучал хрипло, будто она долго не пила. — Ты всё же прошёл. Почему-то я так и думала.

— Как видишь, — ответил я, подходя ближе. — А ты как? Может и неправильно такое говорить девушке, но выглядишь неважно.

— Бывало и лучше, — она криво усмехнулась, пытаясь подняться, но ноги не слушались, она опустилась обратно, опираясь на колонну. — Это испытание… оно было сложным.

— Что случилось? — я уселся на пол напротив неё.

— Моё испытание — это был лабиринт, — начала она, и в её голосе появилась горечь. — Лабиринт, где каждый коридор вёл к воспоминаниям. Моим воспоминаниям. Я видела себя ребёнком, видела, как меня тренируют, как заставляют забыть о страхе, о боли, о жалости. Видела, как впервые взяла в руки клинок. Как впервые убила.

Она замолчала, глядя куда-то в пустоту.

— А потом появился он. Мой отец. И сказал, что я должна убить тебя. Что это — моё последнее испытание. Что если я не сделаю этого — я не достойна носить имя Солани.

— И ты убила, — понимающе кивнул я.

— Нет… Не смогла бы, — она покачала головой. — Не из-за тебя. Не подумай ничего такого. Из-за себя. Я устала быть пешкой в чужих играх. Я устала убивать по приказу. Я хочу… я хочу сама выбирать.

Я молчал, глядя на неё. В этом признании не было слабости — была сила. Сила человека, который решил изменить свою жизнь, даже если это стоило ему всего.

— Но ты в итоге, прошла.

— Да, прошла. Но какой ценой… Прости. Не хочу говорить об этом, — вздрогнула девушка.

И я не стал напирать. Потому как зная Данталиона, предполагаю что могло стать ценой… Не удивлюсь если ей пришлось убить иллюзию собственного отца…

— Надо отдохнуть. А затем идти дальше. Стоит найти одного придурка, пока он не попал в неприятности, — тяжело вздохнула девушка. — Мы разошлись. Он пошёл по одному пути, я — по другому. Но я обязана его защищать…

— Кхм… — замялся я, прокашлявшись. — Мы с ним пересеклись уже. Он напал на меня. Хотел убить. Итог очевиден.

Солани замерла. Её зелёные глаза расширились, и я увидел в них понимание.

— Ты… ты убил его?

— Да, — ответил я прямо. — Он не оставил мне выбора. Ты знаешь его. Он не остановился бы. А мне совсем не нужны враги, что отомстят позже…

Она закрыла глаза, и я увидел, как дрожат её ресницы. Плечи опустились, будто с них сняли тяжёлый груз — и в то же время будто накинули новый, ещё более тяжёлый.

— Я… я не знаю, что чувствовать, — прошептала она. — Часть меня скорбит. Часть — радуется. Я была привязана к нему клятвой. Должна была защищать его, оберегать, даже если он того не заслуживал. Но я не смогла этого сделать, пусть и не по своей вине. Контракт исполнен, без нарушений обязательств. И теперь…

— Теперь ты свободна, — закончил я за неё.

— Свободна, — повторила она, и в её голосе появилось что-то новое — удивление, смешанное со страхом. — Я никогда не была свободна. С детства меня учили, что мой долг — служить роду. Что моя жизнь принадлежит не мне. А теперь…

Она открыла глаза и посмотрела на меня. В её взгляде было столько противоречивых эмоций: благодарность, злость, облегчение, потерянность, что я невольно отвёл глаза.

— Ты боишься, — сказал я. — Боишься свободы.

— Да, — призналась она. — Это глупо, правда? Всю жизнь я мечтала о свободе, а теперь, когда она у меня есть, я не знаю, что с ней делать. Я не знаю, кто я без своего рода. Без своей клятвы.

— Ты — Сильвия Солани, — ответил я. — Маг. Та, кто прошла через испытания, что сгубили сотни магов и осталась жива. Ты — это не твой род. Не твоя клятва. Не Сефаро. Ты — это ты. И теперь у тебя есть шанс узнать, кто ты на самом деле.

Она молчала, обдумывая мои слова. Потом медленно поднялась, опираясь на колонну. Ноги дрожали, но она стояла — прямая, гордая, несмотря на усталость и боль.

— Спасибо, — сказала она тихо. — За то, что сказал правду. И за то… за то, что убил его.

— Пожалуйста, — улыбнувшись, я тоже поднялся, стряхивая пыль с одежды. — Я защищал свою жизнь. Ну… Может самую капельку сам хотел его убить.

— Знаю, — она кивнула. — Но всё равно спасибо.

Мы стояли друг напротив друга в пустом зале, и между нами было что-то, чего я не мог объяснить. Понимание двух людей, которые прошли через многое и выжили.

— Что теперь? — спросила она.

— Теперь только вперёд, — ответил я. — Данталион ждёт. Главный приз ждёт. И кто знает, может, именно ты станешь тем, кто его получит.

— Или ты, — она усмехнулась, и в этой усмешке не было вызова — только спокойное принятие. — Мы ведь теперь конкуренты, Фауст. В конце останется только один. Ты ведь не сдашься. Уж точно не уступишь мне, просто потому что я девушка. И я это ценю.

— Да… — кивнул я. — Но стоит подумать об этом позже. Сейчас — мы просто два мага, которые идут в одном направлении. И я не вижу смысла сражаться раньше времени.

Она посмотрела на меня долгим взглядом, потом кивнула.

— Согласна, — сказала она. — Пока мы союзники.

Я подал девушке локоть и она благодарно взялась за него, оперевшись на меня. После чего мы двинулись к выходу из зала — широкой арке, за которой виднелся новый коридор.

— Фауст, — спросила она меня, когда мы уже почти дошли.

— Да?

— Что?

— Скажи, ты боишься смерти?

Вопрос застал меня врасплох. Я задумался, подбирая слова.

— Нет, — честно ответил я. — Смерти как таковой я не боюсь. Ведь смерть — это просто новое начало. Но я боюсь, что не успею. Не успею узнать всё, что хочу. Не успею стать тем, кем хочу.

— А я боюсь, — сказала она тихо. — Боюсь умереть никем. Боюсь, что моя жизнь ничего не значила. Боюсь, что меня забудут.

— Ну… Как минимум, я тебя точно забыть не смогу. Никогда, — слегка замявшись, произнёс я.

— Ты странный, Фауст, — она посмотрела на меня, с благодарной улыбкой. — Говоришь такие вещи, будто мы старые друзья. А ведь мы почти не знаем друг друга.

— Иногда для понимания достаточно нескольких минут, — ответил я. — А иногда и целой жизни не хватает.

Она не ответила, но я видел, как изменилось её лицо — напряжение ушло, уступив место чему-то более спокойному, умиротворённому.

Коридор закончился, и мы вышли в новый зал. Он был не таким огромным, как предыдущие, но каким-то особенно торжественным. Стены его были обиты тёмным бархатом, на котором серебряными нитями были вышиты звёзды и луны. Пол устилал толстый ковер, приглушающий шаги. В центре, на невысоком возвышении, стояли два кресла — такие же, в каких мы с Данталионом сидели во время разговора о Рэе.

— Странное место, — заметила Солани, оглядываясь. — Похоже на гостиную в богатом доме. Не на зал испытаний.

— Может, это и не испытание, — ответил я, подходя к одному из кресел и опускаясь в него. Кресло оказалось удивительно удобным — мягким, с высокой спинкой. — Может, Данталион просто решил дать нам передохнуть.

— Демон даёт передохнуть? — она усмехнулась, но села в другое кресло, напротив меня. — Сомнительно.

— Насколько я успел понять его, Данталион предпочитает чтобы люди проходили его испытания с полными силами, — пожал я плечами. — Нет смысла в том, чтобы просто замучить людей чередой испытаний.