Патруль 7 (СИ) - Гудвин Макс - Страница 43

— Вас понял, — произнёс я.

— Наш друг Дональд предлагал вам работать на него, — сказал он. Не спросил, а именно констатировал. — И вы отказались.

— Так точно, — ответил я.

— Почему?

Я помолчал. Ветер свистел в скалах, где-то далеко внизу шумел лес.

— Потому что я уже присягал. Дважды. СССР и Российской Федерации. Мне не нужна третья присяга.

Путин кивнул. Чуть заметно, но я видел.

— Такие люди России нужны, — сказал он. — Не перевелись ещё солдаты старой закалки.

Он сделал паузу, посмотрел на Медведева, потом снова на меня.

— Давайте, Кузнецов. Не привлекая внимания, езжайте домой. Ждём живым и здоровым на подробный доклад в Москве. Без гольфа и бургеров, но и убивать тут никого не понадобится, хотя некоторые… заслужили.

На этих словах я улыбнулся.

— И да, нами было решено децентрализовать вашу организацию. Потому что кое-что надо делать без лишней бюрократии, а так устроили чёрте-что. Пишешь им: «Минимизировать бумагооборот», а они нам докладывают, что во исполнении вашего указания провели работу, написали в подведомственные подразделения, собрали справочный материал в сравнении с АППГ, завели контрольно-накопительные дела с ежемесячным отчётом по минимизации. Понимаете, Кузнецов, с кем приходится работать? У нас с Дмитрием Анатольевичем волосы дыбом встали. У нас разведчик работает на Западе, один против всех, а они ему сержанта присваивают младшего, потому что он без образования якобы. У нас даже инспектора ГАИ с офицерскими погонами на постах стоят, дело нужное, конечно, но непонятно почему с вами так узколобо поступают?.. Я понимаю, что это вас не сильно утешит, но вам нужно прибыть в Москву для получения очередного специального офицерского звания.

— Владимир Владимирович, так мы же децентрализуем ОЗЛ? — уточнил у президента премьер.

— А что, в ОЗЛ офицеры не нужны? России нужны офицеры, а значит, и ОЗЛ нужны. Дмитрий Анатольевич, позвони губернатору Златоводской области, спроси, как так получилось, что герой России Кузнецов, кавалер ордена Мужества, не окончил средне-специальное образование?

— Томской области, — поправил его премьер.

— Ну да, Томской… А вас, Кузнецов, ждём в Кремле. У вас, кстати, ещё что-то будет срочное? — уточнил у меня президент.

— Никак нет. Служу России! — ответил я.

— Как и все мы. Как и все мы. Удачной дороги!

Экран моргнул, а связь прервалась.

Я опустил телефон, глядя на своё отражение в потухшем экране. Мой помятый образ и усталые глаза уже стали частью меня.

— Тиммейт, — позвал я.

— Слушаю, Медоед.

— Ты слышал?

— Слышал. ОЗЛ-спецсвязь разблокирована. И я уже получил координаты точки эвакуации от Ракитина. Нам нужно двигаться на северо-запад, к побережью. Там будет встреча. Да и Ракитин… его люди не участвовали в охоте на тебя. Он до последнего держал нейтралитет.

Я поднялся с камня. Посмотрел на горы, на которые начала накатывать вечерняя темнота.

— Тогда идём, — произнёс я.

— Поздравляю. Ты выиграл этот раунд.

— Раунд? — усмехнулся я. — Война ещё не кончилась.

— Но ты живой, — ответил ИИ. — А это уже немало.

Я вздохнул, закинул рюкзак за спину и пошёл вниз, не имея никакого желания ходить по горам.

Ветер дул в лицо, холодный, чистый, пахнущий снегом и соснами.

На север я ехал автостопом, шёл пешком, ночевал в палатке, иногда снимая комнату в очередном захудалом отеле, пару раз спал в междугородних автобусах, иногда подкрашивая бороду, чтобы не оголять мою основную примету. И наконец-то приблизился к границе с Кнадой. Осталось только сесть на корабль в городе Сиэтл, штат Вашингтон, переплыть залив Аляска и уже на Аляске, из Анкориджа добраться до Нома.

Именно под Сиэтлом я сделал закладку, куда положил автомат, патроны к нему и Глок, попросив Тиммейта продать это на чёрном рынке отложенной сделкой дней на двадцать, потому что через двадцать дней я буду уже в России. Ночёвка в отеле не предвещала никакой беды — меня уже не искали. И в какой-то момент в мой номер постучали.

— Клининг! — произнесла девушка миловидным голосм из-за двери. И я открыл, но вместо клининга получил ствол в лицо.

Этот крепкий и невысокий человек был в этот раз без балаклавы, но я его узнал. Сороковой шагнул в мою комнату, а я отступал назад. Вспышки проносились мимо моего сознания — одна, другая, третья, десятая, — и во всех я гиб, что бы я ни делал.

— Наручники надевай, херов Медоед! — произнёс Сороковой, бросив их мне под ноги.

— Ты что, команду не получил? — спросил я, и снова пронеслась вспышка, меня убили просто потому, что я спросил.

С-сука. Я наклонился и хотел было надеть браслеты спереди, но Сороковой настоял:

— Сзади зацепи!

А когда браслеты щёлкнули на моих запястьях, Сороковой закрыл за собой дверь.

— Ты правда отказал Трампу? Ты реально Медоед. Ты же знаешь, сколько за тебя платят⁈

— Полтора миллиона, если удастся выжить. Девушка, которая сказала «клининг», она где? — спросил я.

— Не пизди мне! — выдал Сороковой. — Я с двумя миллионами тут так заживу, как никому и не снилось. А девушка?..

Он улыбнулся и заговорил женским голосом:

— Мистер, я принесла вам еды, это ваше любимое блюдо — пиздюли от своих же!

И его голос снова стал грубым и мужским.

— Крейн не спиздел. Я убил того латиноса Мигеля «Неуловимого» Рохаса. Получается, уловил неуловимого, и, прикинь, я, как шут при дворе царя Ивана, могу людей пародировать! — обрадовался он словно ребёнок.

— Ты тем, что меня им сдашь, предашь Россию.

— Я на эту хрень не куплюсь больше. Я с Ванькой «Кольцом» России Сибирь подарил, и этот шанс тоже упустить не могу. Вы в вашем 2025-м все мягкие какие-то стали, не то что казачки моего времени. А за тебя, душегубец путинский, мне рыжий царь угодья пожалует и девок сколько хочешь — хочешь румяных, хочешь чернёвых!

— Нахера тебе эта Америка? — спросил я.

— Я с тем талантом, который после смерти Мигеля получил, теперь в кино могу сниматься. Буду как Сталлоне, — усмехнулся он, пряча ствол в кобуру на груди.

— Сталлоне с порно начинал, — покачал я головой и резко шагнул ему навстречу, чтобы…

Глава 21

Иппон для казака

…Чтобы придать своей голове импульс, я оттолкнулся ногами от пола и вонзился лбом в маску лица продавшегося казака, воевавшего когда-то с Ванькой Кольцом. Моя правая кисть выскользнула из недозакрытого зубчатого сектора наручников, которые он так и не проверил на плотность.

А зачем? Мы же тут, в 2025-м, все «мягкие». И я в мгновение оказался с ним в обоюдном захвате. Моя правая рука зашла ему под мышку, обхватив пояс за спиной, а левая взялась за его правый рукав куртки — потому что он уже лез извлекать оружие из кобуры.

И в этом борцовском захвате, в какой-то момент я увидел все вариации развития нашего поединка. Я мог сделать зацеп и повалить человека на спину, выключить его ударами из доминирующей позиции. Я мог завести его правую руку в зону захвата моей правой, поймав Сорокового словно на распятие, и бить его бесконечно освободившейся левой рукой — при том что его пистолет остался бы при нём, в кобуре на корпусе.

Но окровавленная маска лица Сорокового вдруг дрогнула, и я на мгновение увидел улыбающееся лицо Стивена. Сергей Сидоров широко улыбнулся мне, словно знал, что я выберу.

И я потянул предателя на себя, подкрутившись тазом к нему, и правой ногой подхватил его тазобедренный сустав в районе паха. И потянул на себя руками. Он полетел через меня и падал на свою голову, не группируясь. И я словно бы сам стал Стивеном — садистом от дзюдо, предателем от ГРУ.

Я бы в тренировочном, да и в спортивном бою никогда не применил это. У нас в зале принято беречь здоровье спарринг-партнёров, да и в спортивных боях у нас нет врагов. Но что-то в душе кричало о выборе самого кровавого и опасного исхода броска. И мы пали на его голову. Сначала он, а потом и я, суммируя массу наших тел, разогнанных силой броска. Я приземлялся под хруст его костей, словно заправский дзюдоист, кувыркнувшись через него в этой маленькой комнате.